Возился я до глубокой ночи, пока цифры на экране не поплыли перед глазами. Матео клевал носом над клавиатурой, и я разогнал всех спать.

Самому давно пора было в постель. Завтра предстоял разговор с представителями «Денто‑Моторс», серьёзные господа на такие встречи лично не ходят. Перед сном я заглянул в ежедневник, прикинул, что брать с собой, и велел Марии собрать вещи к раннему утру. Поутру я вылетал в столицу, в Фавору.

Дом семьи де Перес. 

В кабинете главы дома дэ Перес висела тяжёлая атмосфера.

Фернандо дэ Перес мерил шагами комнату от стены к стене, заложив руки за спину, и с каждым кругом лицо его наливалось кровью. Уго стоял у двери, грузный и неподвижный, и разглядывал носки своих идеально начищенных туфель.

– Ты понимаешь, что натворил? – Голос дэ Переса сорвался почти сразу. – Мы на краю пропасти. Фонд уходит из‑под ног, вкладчики бегут от нас наперегонки. И теряем мы не просто деньги, сын! Мы теряем лицо.

Он шагнул к сыну и без замаха отвесил пощёчину. Уго качнулся, но устоял и снова уткнулся взглядом в пол. Молчание сына бесило сильнее любых оправданий.

– Деньги вернутся, имя нет. Доброе имя копят поколениями, а пускают по ветру за неделю. Всё из‑за тебя! Ты понимаешь?

Дэ Перес перевёл дух и навис над сыном.

– Рассказывай, как было. Ты ведь не всё мне рассказал, я тебя насквозь вижу. Из‑за измены поднялся такой шум? Не верю. А ну, правду, живо. И не дай, Святая дева Мария, ты мне соврешь!

Сын не шелохнулся, и старик распалялся всё больше.

– Тайрон молчит. Трубку не берёт, на письма не отвечает. О войне я узнаю в тот день, когда она уже идёт полным ходом. Меня, главу дома, ставят перед фактом, будто сопляка.

В эту битву Фернандо ввязался не от хорошей жизни. Отступить означало признать слабость, а слабости фамилия не прощала. Тайрон силен, спору нет, но не всесилен, и за плечами дэ Перес стояла своя история, свой вес, свое столетие на верхушке. Один на один он бы ещё потягался. Беда в том, что рядом встал не один Тайрон. За ним встали Габриэль дэ Леон и Армандо дэ Грас, а против троицы такого калибра не выстоять никому.

Уго наконец поднял глаза и ответил дрожащим голосом.

– Я ударил Бланку.

Дэ Перес замер. Несколько мгновений он смотрел на сына, словно не узнавая.

– Ты что, сука, сделал?

Ладонь хлестнула Уго по лицу, коротко и зло. Звук удара щелкнул по стенам. Голова мотнулась вбок, на скуле занялся багровый след, но наследник не издал ни звука. Он с детства понял, как правильно вести себя с отцом.

– Вон… – прошипел Фернандо.

Уго быстро развернулся и вышел молча, унося на щеке наливающийся отпечаток.

В дом дэ Фуэго старший Перес приехал тем же вечером, без предупреждения. У ворот его узнали, провели в холл, а дальше путь преградил слуга, вышколенный не пускать в хозяйские покои без разрешения.

– Доложи дэ Фуэго, что я прошу принять меня. Сейчас, – обронил он, не привыкший получать отказ.

Слуга поклонился и отправился наверх. Там, за дверью кабинета негромко доложил, что дэ Перес явился без предупреждения и ждет внизу. Тайрон не оторвался от бумаг, лишь уронил одно слово.

– Впусти.

В кабинете пахло старым деревом, воском и едва уловимо коньяком. Напольные часы в углу мерно отсчитывали секунды, толстый ковёр глотал шаги. Дэ Перес вошел и опустился в кресло напротив хозяина, не дожидаясь приглашения.

– Уго рассказал мне всё, – произнес он вместо приветствия. – Глупая вышла история. Пора заканчивать, Тайрон.

– Она не выглядела глупой, когда твой фонд кинулся на «Периодику», – Тайрон отодвинул бумаги и поднял взгляд, в голосе скользнула усмешка.

– У меня не было выбора, – Фернандо повёл плечом.

– У меня тем более, как ты понимаешь. Или Уго и здесь что‑то от тебя утаил?

Что‑то в лице старого дэ Переса дрогнуло. Следующий вопрос он задал тише.

– Как она?

– В порядке, – Тайрон выдержал паузу. – Но прощать такое я не намерен.

– Твоя взяла, – Фернандо опустил голову. – Ты победил.

– Я ещё и не начинал, – обронил хозяин дома, – Вся возня вокруг твоего фонда затеяна не мной.

– А кем же? – дэ Перес подался вперёд.

– Моим младшим. Виктором, – Тайрон чуть помедлил. – Он своими глазами видел, как твой сын ударил Бланку.

Дэ Перес промолчал. Имя, которое в свете держали за пустое место, прозвучало вдруг совсем иначе.

– Что ж, – он усмехнулся краем рта. – Я приехал покончить с этим. Прости, белого флага с собой не захватил. Или прикажешь идти на поклон к твоему сыну?

– Нет, Фернандо, – Тайрон качнул головой. – Но заплатить тебе придётся.

Дэ Перес устало прикрыл веки. Старик помянул Уго про себя последними словами.

– Что предлагаешь? – выдохнул он.

– Свадьба, – Тайрон произнес это спокойно, как что‑то давно решенное. – Твоя дочь войдёт в нашу семью. Но не в основную ветвь, разумеется.

Дэ Перес взвесил услышанное. Лицо его потемнело, но возражать он не стал.

– Приемлемо.

– «Семвик» переходит ко мне целиком, – хозяин выдвинул второе условие, не меняя тона.

Брови дэ Переса сошлись. Он молчал долго, потом нехотя кивнул.

Тайрон смотрел на сломленного противника и подводил итог. Прямые потери дэ Переса он прикидывал миллиарда в два. Сверх того фонд недосчитался ещё пяти, капитал утёк сквозь пальцы. Война проиграна вчистую, и удар вышел такой, что дэ Пересы вылетят из первой сотни родов, а оттуда наверх дорога долгая.

И всё же добивать врага он не собирался. Породнившись, дэ Перес отстроится заново, а свадьба свяжет два дома кровью. Против родни не воюют, общий внук дороже старых обид. Прикончить старика до конца Тайрон и не сумел бы, по крайней мере в одиночку. Вся их связка, он сам, Габриэль и Армандо, держалась на одном человеке, на Викторе. А что творилось в голове у младшего сына, не знал никто, даже отец. Мальчишка переменился до неузнаваемости, и Тайрон, чего скрывать, был этому до странного рад.

Дэ Перес выпрямился, и по лицу читалось, что он принял всё, и свадьбу, и потерю платформы.

– Хорошо, – уронил он. – Будь по‑твоему.

– И третье, – добавил Тайрон.

– Третье? – дэ Перес выгнул бровь.

– Уго ответит за проступок по справедливости. И слышать о нём ближайшие годы я не желаю, ни единого упоминания. Это не обсуждается.

Тут гость кивнул без промедления.

– Вот с этим спорить не стану, – проговорил он. – Урок мальчишка получит. Я уже за него заплатил.

Они встали и обменялись рукопожатием, коротким и деловым. Дверь за гостем затворилась, и Тайрон откинулся в кресле.

Фавора встретила дождём. Столицу накрыло густыми облаками. Мы нырнули в них и самолёт тряхнуло. По иллюминатору побежали дорожки влаги.

Мария положила свою руку на мою, девушка с трудом переносила полёты, нервничала, пугалась турбулентности.

– Не беспокойся, статистически, тебя убьёт не полет на самолете, а совсем другие вещи, – ободряюще улыбнулся ей я.

– Д‑да? – девушка посмотрела на меня. – И что же это за вещи?

– Поездка до аэропорта гораздо опаснее самого полёта, – со смешком ответил я.

– Но в машине мне не так страшно, – бледная, Мария со смущением убрала свою руку.

– Ты чаще ездишь на автомобиле, чем летаешь на самолете, дело привычки, позитивное подкрепление. Риск погибнуть в автокатастрофе один к пяти тысячам, а вот в авиакатастрофе статистически один к миллиону, как минимум.

Мария слегка расслабилась, я продолжил.

– Мы тешим себя мыслью, что контролируем процесс, но это не так. Мало вещей в жизни поддаются контролю.

– Моя тётя никогда не летала, она умерла от рака, – грустно заметила Мария.