Встреча с отцом назначена на после завтра. Пора начинать глобальную игру.

Форму предзаказа открыли ровно в полночь. Как и бутылку вина, которую принесла Карла.

Паскаль вывесил её на главной странице «Виды», прямо под баннером, и первые минуты ничего не происходило. Я стоял у него за спиной с чашкой кофе и следил за счётчиком заявок. Ноль продержался недолго.

Первая заявка упала через две минуты. За ней вторая, следом ещё пять, а потом цифры заскакали так, что Матео перестал успевать читать имена вслух. К часу набралось восемь сотен. К пяти утра перевалило за три тысячи.

Механика вышла простой донельзя. Человек оставлял имя и контакты, взамен получал номер заказа. С этим номером в день старта он подходил к стойке и забирал своё устройство безо всякой очереди. Но бронь оставалась обещанием, а не покупкой. Но обещания сыпались с такой скоростью, будто мы раздавали Вифоны даром.

В прошлой жизни подобные картины готовили целые отделы. Утечки в прессу за месяц до релиза, ночные очереди у стеклянных витрин, нанятые статисты с раскладными стульями. Дефицит там растили в теплице, как редкий цветок. Здесь его никто не растил, народ ломился сам.

Из распахнутого окна пахло разогретой хвоей. Обычное утро, если не смотреть на монитор.

К вечеру счётчик показывал семь тысяч. Я уходил спать с мыслью, что остаток разберут за завтрашний день, и ошибся. Разобрали к обеду.

Утром Паскаль повесил поверх формы объявление, что бронь закрыта. Заявок к этому времени пришло больше, чем аппаратов на складе, и лишним пришлось отказать. Нетронутой оставалась лишь запасная тысяча, которую я держал под обмен и брак. За сутки до старта в свободном доступе не осталось ни одного Вифона. Каждая коробка стояла расписанная по номерам.

– Сеньор, а если люди придут без брони? – Матео оторвался от монитора и потёр глаза.

– Постоят, поглядят на чужие пакеты и уйдут, – я пожал плечами. – А вечером расскажут всей улице, что Вифон нельзя купить даже за деньги. Лучшей рекламы не придумаешь.

Товар, которого нет, желаннее любого товара с полки. Правило работает в каждом мире, где водятся деньги, и Валентия исключением не стала.

Предзаказ я ценил ещё в прошлой жизни, и вовсе не ради шумихи. Он показывает спрос раньше, чем ты потратился на тираж. Там вместе с заявкой вносили аванс, мне подобной роскоши не досталось, но главное я получил. Десять тысяч имён и адресов, живая карта спроса. Юг брал ожидаемо, Корса с соседями шли впереди, но заявки капали и из Фаворы, и даже из Кеньи. Сеть дотянулась туда раньше товара.

Старт продаж я поехал смотреть своими глазами.

В «Аппаратос» мы с Хавьером прибыли к открытию. Стойку поставили у самого входа, нарядная девушка из старых работниц по привлечению первых пользователей в «Виду», в фирменном платке раскладывала пакеты, рабочий со склада подтаскивал коробки и складывал их горкой позади.

Первый покупатель явился за четверть часа до открытия. Немолодой мужчина в дорогом костюме назвал номер заказа, расписался в ведомости и принял пакет. Вскрывать его на людях он не стал, забрал, вышел, после прыгнул в спортивную машину и уехал. А вот второй, парень лет двадцати пяти, распечатал коробку тут же, на глазах у всех. Экран вспыхнул, и вокруг мигом собрались зеваки. Кто‑то присвистнул, кто‑то потянулся потрогать, счастливчик поднял трубку повыше и сиял, будто выиграл в лотерею.

Затем народ пошёл потоком. Очередь всё же выстроилась, хоть мы и обещали обратное, только стояли в ней не за покупкой, а за зрелищем. Подходили и те, кто о брони не слышал. Консультантка разводила руками, объясняла про закрытую запись, и люди отходили ни с чем. Один посетитель в летах долго отказывался верить, требовал продать ему хоть какой‑нибудь, тряс кошельком и грозился дойти до хозяина магазина. Помочь ему не смог бы и хозяин.

Я наблюдал из глубины зала, от стеллажа с кнопочными трубками. К ним за всё утро не подошёл ни один человек. Оно и не удивительно.

Задумка со стойкой отрабатывала себя сполна. Полку нам так и не выделили, коробки ждали своего часа в подсобке магазина, а девушка успевала и выдавать, и показывать. Пол квадратного метра, а администратор зала дважды подходил узнать, чем ещё он может быть полезен. Неделю назад эта сеть выторговывала у Марии каждую мелочь.

На моём столе Вифон был проектом, суммой строк в смете. В чужих руках он превращался в вещь, и перемена эта грела лучше любого отчёта.

На завод я добрался после полудня.

Цех встретил громким гулом ленты и запахом пластика. Белая линия шла третий день без остановки, смены менялись, не сбивая темпа. Даниэль вышел навстречу, осунувшийся, с посеревшим лицом, но походка у него была лёгкая.

– Тысяча сто за вчера, – доложил он вместо приветствия. – Сегодня идём с опережением.

Схема сложилась сама собой. Лента выдавала по тысяче аппаратов в день, и она не задерживалась на складе даже до утра. Собрали, проверили, упаковали, погрузили, и к ночи партия уже стояла на точке. Работали без запасов и без передышки.

Расклад удобный и опасный одновременно. Любая остановка ленты, и уже назавтра стойки встретят покупателей пустыми. Подушки у нас нет, каждый собранный аппарат уходит тёплым.

– Как будут обстоять дела с возвратами? – поинтересовался я.

– Ничего сложного, – Даниэль спокойно развел руками. – Обмен на месте, как договаривались.

Обмен мы отработали заранее. Клиент нёс устройство на стойку, работники осматривали корпус на механические повреждения, и если аппарат не роняли и не топили, выдавали новый из обменного запаса. Неисправная трубка уезжала на завод, там её чинили, приводили в порядок и возвращали на полки. В моём мире такие устройства метили словом «восстановленное» и уценяли, здесь они уходили по полной цене. Грязно, но для первого устройства сойдёт.

– Сколько сможем давать, если развернёмся? – я кивнул на свободную часть цеха.

– Вторую линию поставим, место под неё есть, – управляющий прикинул, шевеля губами. – Это две тысячи в день. Но это потолок, сеньор. Дальше стены не резиновые, хоть в три смены гоняй.

Месяц назад от такой цифры у меня закружилась бы голова, сегодня она звучала приговором. Один предзаказ съел весь тираж за сутки, а ролики пока крутились в одной «Виде». Дай рекламу на телевидение, подключи салоны Габриэля, и спрос вырастет кратно. Своими силами его не закрыть.

Значит, придется наращивать. Искать похожие предприятия, переоборудовать под сборку, ставить линии. Дорога уже проторена, чертежи готовы, управляющий прошёл этот путь и проведёт по нему других.

И тут Корса подходит идеально. Город живёт морем, комплектующие приходят через порт, и таких заводов, как мой, тут ещё три. Морская логистика в своё время собрала их в одном месте, за что прежним хозяевам отдельное спасибо. Готовые корпуса, подведенное питание, рабочие руки в двух кварталах. Ставили их у воды не из любви к пейзажу, вывозить товар морем дешевле, чем катать фуры по дорогам. Кто‑то посчитал это задолго до меня, а пользоваться буду я. Заходи и собирай.

– Готовь расчёт по второй линии, – велел я. – Люди, оборудование и сроки. Остальное моя забота.

Он кивнул и зашагал к конторке, на ходу вытаскивая из кармана блокнот.

Вечером на вилле я нашёл Марию в кабинете, за неизменными бумагами.

– Новая задача, – предупредил я с порога. – В Корсе есть три предприятия нашего профиля. Мне нужно всё по каждому. Владельцы, заказчики, долги, состояние линий.

Она подняла голову и прищурилась.

– Присматриваете покупку?

– Присматриваю аренду, аутсорс, как угодно. Наших мощностей хватит на пару месяцев, потом начнём буксовать.

– Поняла, – Мария придвинула чистый лист.

Неожиданно, в кармане зазвонил телефон. Увидев имя на экране, я нахмурился.

– Здравствуй, отец…

– Виктор, здравствуй! Надеюсь не разбудил? – голос его звучал нарочито дружелюбно.