– Нет, что ты, – вздохнул я. – Что‑то случилось?

– Ну как сказать. У меня завтра назначена встреча с одним интересным молодым человеком. Я бы хотел, чтобы ты тоже присутствовал на ней.

– Могу я узнать причину?

– Конечно. Лично сообщу тебе.

– Тогда у меня не остается выбора, кроме как приехать, – хмыкнул я.

– Отлично, Виктор, жду завтра. – и Тайрон повесил трубку.

Я и так хотел лететь с Матео, но приглашение отца было как нельзя кстати.

Этаж «Периодики» в Эмеральд‑Тауэр встретил нас прохладой и запахом лимонной полироли. Переговорную отвели просторную, с длинным столом на дюжину мест, хотя ожидалось всего трое участников.

Матео шагал рядом, бледный, но собраный. Костюм сидел на нём непривычно, он то и дело одёргивал рукава, зато спину держал, как учили. Неделя муштры не пропала даром. Хавьер остался у дверей, Мария внизу, при машине.

Навстречу нам отец поднялся из‑за стола.

– Господа, рад видеть, – он повёл рукой на кресла. – Прошу простить за перенос, дела не выбирают, когда им случаться. И благодарю, что нашли время приехать.

В этих стенах он мне не отец. Напротив нас усаживался хозяин «Периодики», а парадная любезность это базовый этикет всех корпоратов.

– Признаюсь, вы меня удивили, молодой человек, – начал он, разглядывая гостя. – Собрать компанию в столь юном возрасте, это редкость сама по себе. А для простого юноши без фамилии это уже что‑то из разряда фантастики.

Лесть по расписанию. Разминка перед торгом, в прошлой жизни я сам разливал такую вёдрами. Но Матео уже знал, как отвечать.

Мой подопечный надменно кивнул.

– Не могу ответить вам взаимностью.

Мысленно я улыбнулся. Это именно то, чего не ожидал Тайрон.

– Что вы хотите этим сказать? – отец чуть наклонил голову.

– Насколько я знаю, ваша компания перешла вам по наследству. От вашего отца, а ему от его отца, – парень выдержал крохотную паузу. – Управлять готовой фирмой и штатом за наследные деньги, наверное, несложно.

Любезность сползала с лица отца, как грим. Минуту назад он тешил самолюбие мальчишки из чистой вежливости, а вежливости не оценили.

– Стало быть, любезничать вы не намерены, – он сложил руки на столе. – Вижу, подобный уровень переговоров для вас в новинку, поэтому дам один совет, с высоты своего опыта. Будьте осмотрительнее, юноша. Что бы и вам было что передавать своим детям.

– Об этом не беспокойтесь, – гость откинулся на спинку стула. – Давайте к делу. Что вы хотели мне предложить?

Лицо отца скривилось. Такой темп ему не по нраву, он привык к долгой прелюдии, к полунамёкам, к торгу, где главное произносят между делом, вскользь. А сопляк пошёл в лоб, и правила игры затрещали. Да, мой опыт переговоров был куда богаче, чем у Тайрона.

– Извольте. Вы создали «Виду» и заняли нишу, которая мне интересна. Так уж вышло, что недавно я приобрел социальную сеть «Семвик».

Матео прыснул в кулак. Кажется, паренек вошел во вкус.

Бровь Тайрона поползла вверх. Его можно понять, за такими столами не смеются.

– Раз надо объяснить, я объясню, – парень отнял руку ото рта. – То, что вы называете социальной сетью, соцсетью не является.

– Отчего же?

– Ну, это как называть жизнь смертью. В «Виде» живут сообщества, люди общаются, спорят, ведут полноценную цифровую жизнь. А ваша, – он изобразил пальцами кавычки, – соцсеть больше похожа на кладбище.

Словечко это взято не с потолка. Кладбищем здешний интернет я окрестил ещё до моей «Виды», в один из вечеров на террасе. Ученик цитировал учителя, и учителю оставалось лишь гордиться.

Отец поправил галстук, будто тот его душил, и опустился глубже в кожаное кресло. Ответ нашелся у него не сразу.

– И тем не менее, – голос его звучал ровно, – «Семвик» в пять раз превосходит «Виду» по количеству пользователей.

Возражений не последовало, мальчишка молчал и слушал.

– Рано или поздно я сделаю продукт, ничем не отличающийся от «Виды». Даже лучше неё, это лишь вопрос времени и денег. Как вы понимаете, и того и другого у меня достаточно.

– И что же вы предлагаете? – в голосе зазвучало нетерпение.

– Хорошую сумму в качестве отступных. Вы навсегда останетесь создателем «Виды», и вдобавок появится, что передать детям.

– А зачем мне это? Я могу остаться в «Виде» и растить её дальше. Да, возможностей у меня меньше, чем у вас, но, поверьте, идей в этой голове хватает, – он постучал пальцем по виску.

Взгляд отца на мгновение ушел к потолку. Ход с наследством он явно считал отличным, а слова ушли в никуда.

– У вас могут быть миллионы идей, но в условиях рынка это всего лишь идеи. Потенциал надо реализовать, а «Вида» никогда этого сделать не сможет.

– Вы будете нам препятствовать?

– Если придётся, – отец развёл руками.

– Придётся.

– Долгим это противостояние не будет, – усмехнулся Тайрон.

– Ну, увидим…

– Иными словами, договариваться вы не настроены, – уточнил отец.

– Сотрудничество предполагает взаимную выгоду. А я пока не услышал ничего, кроме вашего желания выкупить мою компанию, – вздохнул Матео.

– Сотрудничество предполагает равноценное партнерство. Я не вижу в вас партнера, господин Варгас. Может быть, лет через десять, а то и двадцать, но не раньше. Сейчас вы вынуждаете меня действовать грубо.

– Корпорация из первой сотни Валентии объявляет войну одинокому создателю уникального проекта?

– Вы не оставляете мне выбора. Если «Виду» не получу я, её не получит никто. Вы просто не успеете заявить о себе.

Мальчишка выпрямился, и от того испуганного и серого парня не осталось и следа.

– Сеньор Тайрон, я всё ещё не услышал ни одного предложения, которое не звучало бы как приказ под дулом пистолета. Если это ваш метод переговоров, мне очень жаль. Смею заверить, «Виду» вы не получите. Я видел, что происходит с «Семвиком». Наши взгляды на развитие социальной сети расходятся настолько, что подпустить вас к управлению подобным проектом я не могу. Хотите войны, будет вам война. Да, у вас больше возможностей, и, скорее всего, я проиграю. Но проиграю за свое дело.

Продолжать было нечего, и нас не удерживали.

Из переговорной парнишка вышел прямой, как штык, я шел следом. Хватило его ровно на четыре шага. На пятом он сдулся, как воздушный шарик, привалился к стене и глупо заулыбался.

– Молодец, – я потрепал его по плечу.

Улыбка стала шире, глаза закатились, и он обмяк. Хавьер подхватил его раньше, чем тот коснулся пола, вскинул на плечо, как вещмешок, и понёс к лифту.

Внизу героя дня уложили на заднее сиденье. Мария засуетилась, сунула ему под нос какой‑то флакончик.

Телефон завибрировал, едва я успел перевести дух.

– Поднимись ко мне, – обронил отец и тут же отключился.

Мы с Хавьером переглянулись и вернулись к лифтам.

Кабинет отца пах сигаретами и бумагой. Ручки на столе лежали по линейке, нож для писем смотрел строго на дверь. Город за стеклом жил своей быстрой жизнью.

– Удивляюсь, как ты нашёл общий язык с этим молодым человеком, – отец поморщился вместо приветствия.

– Ты правда собрался воевать с «Видой»? – с порога спросил я.

– Почему нет? Это монополия, – пояснил он так, будто разжевывал дураку таблицу умножения.

– Между прочим, я участвую в этом проекте.

– Процент от прибыли или от компании?

– От компании.

– Насколько ты впутался?

– Владею пятью процентами. Помог на старте, «Вида» перспективный проект.

Отец запрокинул голову и захохотал. Я же нахмурился и ждал объяснений.

Смеялся он от души. Знал бы, над кем смеётся. Эту долю я отмерил себе сам, как и остальные девяносто пять.

– Пять процентов? – он смахнул слезу. – Это глупо, сын.

– На большее он не согласился, – я наигранно вздохнул и пожал плечами.

– Тебя обвели вокруг пальца.

– Чтож, я думаю иначе.