Завод, что служил для сборов дельцов со всей страны, был когда‑то первым, кто открыл квоты на рабочие места. Семья Эрреро восстановила порядок на производстве и запустила текстильный завод.

С одной стороны реки блестящий стеклом деловой квартал, а с другой старый город с его многочисленными узкими улицами и духом Валентии.

Завод располагался в старом городе, так что я смог вдоволь налюбоваться архитектурой. Готические храмы Деве Спасительнице, брусчатка, помнящая поступь легионеров, цветочные лавки, обувные магазины, рестораны, работающие веками.

На входе мне выдали бейджик и дали небольшой буклет со списком тем и миниатюрной картой на обороте. На плотном ламинированном листе было написано.

СЕО «Vida»

Виктор дэ Фуэго

Темы я просмотрел быстро, меня они не интересовали. Основные правила игры я выучил на зубок. Налоги, патенты, отчисления. Всё остальное – это люди. Короля играет свита. Мои мозги это отдел программистов, юристка, инженер, управляющий завода, сотни специалистов.

Мне надо всего лишь сказать «что» сделать, а вот «как», не моя забота.

Здесь собрались сотни предпринимателей со всей страны.

Они то мне и нужны.

А вот что бизнесмены собираются обсуждать между собой меня мало интересовало.

На форуме компании представят свои новые продукты, я так же зарегистрирован для того, чтобы презентовать рекламный кабинет.

Хавьер нёс саквояж с ноутбуком, где я приготовил презентацию, для наглядного примера.

Матео я решил не дёргать. С парня хватит впечатлений.

Здесь я как генеральный директор, не более. Меня одного им хватит сполна.

Мы вошли внутрь.

Конференц‑зал для экономического форума внутри бывшего завода выглядел так, как я и предполагал. Промышленную грубость нарочно не стали прятать, а превратили в часть статуса. Огромный цех с высоким потолком сохранил свой скелет: темные металлические балки, фермы под крышей, широкие пролетные окна, через которые днем лился холодный рассеянный свет. Где‑то наверху еще тянулись старые рельсы кран‑балки, уже нерабочие, но оставленные как декоративное напоминание о прошлом этого места.

Пол когда‑то был залит под станки и тяжелые прессы, а теперь его выровняли, отполировали и частично закрыли темным покрытием. Между колоннами выстроили аккуратные ряды кресел, в центре оставили широкий проход, ведущий к сцене. Сама сцена смотрелась современно и дорого: большая информационная панель с графиками, логотипами спонсоров и бегущими строками котировок, строгая трибуна, длинный стол для спикеров, тонкие микрофоны, стаканы с водой, планшеты, папки с докладами. Свет был выставлен так, чтобы подчеркивать деловую торжественность: сверху мягкое белое освещение, на сцене чуть теплее, а по краям зала приглушенные тени, в которых стояли охрана, операторы и помощники организаторов.

Бывшая заводская фактура при этом никуда не делась. На одной стене осталась старая кирпичная кладка с потемневшими швами, на другой виднелись зачищенные следы креплений, где когда‑то висели трубы и распределительные щиты. Местами сохранили даже массивные металлические двери и таблички с техническими номерами, просто отполировали их и встроили в новый интерьер. Из‑за этого весь зал выглядел не стерильным, а живым, с характером. Богатые костюмы, дорогие часы и мягкие ковровые дорожки здесь особенно бросались в глаза на фоне тяжелого железа и заводских стен.

По периметру разместили зоны для переговоров: стеклянные стойки регистрации, кофейные столы, небольшие островки с креслами, где инвесторы, чиновники и журналисты обменивались визитками и говорили вполголоса. В глубине можно было заметить пресс‑зону с баннерами, камерами и стойками для интервью. Воздух пах не только кофе и дорогим парфюмом, но и чем‑то едва уловимо техническим – металлом, пылью старого бетона, прохладой большого помещения. Это придавало форуму особое настроение: будто разговоры о капитале, рынках и будущем страны ведутся не в безликом отеле, а прямо на костях старой промышленной эпохи.

Я направился к кафетерию, чтобы хлебнуть чего‑то чернильно чёрного, как моя душа.

Уже на подходе, ощутил движение воздуха, а затем мне на веки опустились чужие ладошки.

– Угадай кто, – произнёс знакомый голос.

– Уже и не узнаю вас, девушка, виделись так давно… Будто в прошлой жизни.

Она убрала руки и я обернулся, обнимая смеющуюся Карлу.

– Здравствуйте, молодой человек, – к нам подошёл Габриэль, неся пару стаканчиков с кофе. – Мы сели вот тут, присоединяйтесь.

Он указала на приватное место, небольшое возвышение, где в углублении стоял стол.

– Сейчас, только возьму кофе, – уточнил я и двинулся к стойке.

– Я с тобой, – Карла пошла следом.

Заказал американо с долькой лайма, следовало взбодриться.

– Не думала, что ты можешь выглядеть как человек, – шутливо заметила Карла. – Костюм, часы, даже туфли блестят. Кто ты и куда дел Виктора? Ты забрал его тело? О боже!

Она наигранно схватила меня за лацканы пиджака. Скривив милое личико, видимо пыталась изобразить гнев.

– Если я скажу, мне придется тебя убить, – серьёзно ответил я.

Карла на секунду замерла, а затем снова рассмеялась.

Мне выдали заказ и я пошёл к Габриэлю.

– Стоит сказать, что я удивлён. Что привело тебя в это место? – спросил Габриэль, стоило нам сесть напротив него.

– Презентую рекламный кабинет Виды, – пожал плечами я. – Где это делать, как не в среде предпринимателей.

– С одной стороны правильно, а с другой я не понимаю, почему именно сейчас, – заметил дэ Леон.

– Вы про локальность Виды и её скромное число пользователей? – уточнил я.

– Скорее про локальность, число там не маленькое, некоторые издательские дома, что здесь присутствуют, куда меньше, – усмехнулся Габриэль.

– Уверен это так, – согласился я. – В Виде сейчас около двухсот тысяч пользователей, рост от десяти до пятнадцати тысяч в сутки последние четыре дня так точно. После шумихи в СМИ регистрации вспыхнули по всей стране. Через месяц мы станем самым большим сетевым ресурсом в стране. Когда, если не сейчас? Локальность – вопрос времени, причем в текущих реалиях, речь идет о неделях. Время деньги.

– Хорошая поговорка, – оценил Габриэль. – Но, я думал ты посетишь форум через год, не раньше. Удивлен, приятно удивлен. Доводы разумные.

– Через год я точно сюда не приду, – тонко улыбнулся я. – В этом не будет смысла.

– Десять тысяч в день, – задумчиво считал в голове Габриэль. – Да, пожалуй, смысла мало. Не могу представить себе ресурс и с одним миллионом пользователей, а уж с тремя‑четырьмя миллионами и вовсе. Воображение пасует.

– Ни к чему напрягать воображение, через год увидите в наяву, – рассмеялся я.

– Карла уверена, что у тебя получится, – сказал он и хитро так глянул на зардевшуюся дочь.

– Да, – твёрдо ответила та.

– Славно, надеюсь мы будем сотрудничать, мне понравился результат в Корсе, – дал обратную связь Габриэль.

– Конечно, – согласился я.

Мы с Габриэлем оба заметили, что к нам приближаются Тайрон и Джозеф.

– Шумиха в СМИ… – протянул Габриэль. – В каких вы отношениях с отцом?

– Он навсегда останется моим отцом, – ответил я.

– В плане бизнеса, – уточнил дэ Леон.

– В нейтральном, – чуть подумав, ответил я.

– Учту, – кивнул дэ Леон.

Я обомлел.

Так‑так‑так… В каком смысле, учту?

Если я правильно понимаю, он сказал, что поддержит меня. Между строк.

Сидящая ближе некуда Карла положила голову мне на плечо. Джозеф издалека увидел всё это и его настроение испортилось, лицо превратилось в восковую маску.

Что здесь вообще происходит?

– Сын, – нейтрально произнёс Тайрон.

– Отец, – кивнул я.

Я встал. Мы пожали руки.

Джозеф взял мою ладонь с таким лицом, словно держал ядовитую змею. Вернувшись на место, я ощутил, как Карла прижалась ко мне и обвила мой локоть рукой.