– Будто я и сама не знаю! – сдалась Карла и снова уронила голову на руки.

– Помолвка это не свадьба, Виктор насколько я помню так же дэ Фуэго, – заметила Симона.

– Причем больше дэ Фуэго чем Джозеф, судя по повадкам, – задумчиво продолжил Габриэль, а затем сделал такое лиц… Какое обычно делает, когда задумал шутку. – Он, кстати, будет на экономическом форуме. Точно не хочешь поехать со мной?

– Ну, не знаю, – протянула Карла. – Говоришь речь пойдет о бизнесе? Мне это интересно.

– Стало… – проворчал Габриэль.

– Было… – отрезала Карла.

– Только в Корсе, – наклонил голову Габриэль. – А ещё в этом чудесном городке был Виктор.

Карла закусила нижнюю губу.

– Я возьму тебя на форум, если ты расскажешь, что между вами двоими происходит, – поставил мат Габриэль.

– Ничего, это все не имеет значения, для тебя важна наша свадьба для объединения с Периодикой, значит ей быть… А Виктор, он тоже помолвлен.

Сбивчиво ответила дочь.

Габриэль ужаснулся.

– Милая, – он приблизился и обнял Карлу, девушка сжалась комочком в кольце его сильных рук. – Важнее всего для меня ты. Если ты не хочешь выходить за Джозефа, можешь этого не делать.

– Правда? – тихо спросила Карла и её глаза наполнились слезами.

– Правда, – тепло ответил Габриэль. – Хочу чтобы ты взвесила всё и приняла верное решение. Захочешь разорвать помолвку, так и быть. Мы обойдемся без Периодики. Наладим связь по другим каналам. Но я не хочу, чтобы ты жертвовала своей жизнью ради компании.

Симона растрогалась, подошла и села слева от дочери, обнимая её.

– Глупышка… – ласково сказала она. – Какая ты у меня глупышка…

– Я… я… я… – Карла начала захлёбываться, она давилась слезами, чувствуя, как слёзы чертят дорожки на горячем лице. – Я знаю как для тебя важна компания. Ты столько сил в неё вложил. Неужели все зря? Я смогу, я справлюсь. Но…

– Решено, – твёрдо произнёс Габриэль, аккуратно отстраняясь. – Всё будет так, как ты захочешь. Если у Виктора есть к тебе ответные чувства, мы ничего не потеряем. В случае, если у вас ничего не выйдет, я хочу чтобы ты пообещала мне, что будешь выбирать в первую очередь ориентируясь на себя. Я поддержу любой твой выбор.

– Но, он помолвлен, – растерянно пискнула Карла.

– Как сказала твоя мама, помолвка, это не свадьба, – хитро заметил Габриэль.

Форум прошёл в конференц зале на берегу реки.

Когда‑то давно здесь был завод, ныне переоборудованный в культурный центр. Место силы для бизнесменов со всей страны. Очень давно Валентия прошла шторм. Страна под управлением глупых людей потеряла преимущество и стала не конкурентоспособна в новых реалиях.

Вестники заката всегда приходят вместе. По одиночке любая страна сталкивается с ними и живёт дальше. Но вместе, они ставят выстроенную людьми систему на колени.

Слабые управленцы. Война. Затем кризис. Деноминация. Безработица. Голод.

Валентия не стала корпоративной страной за один день. Такое вообще редко происходит за один день. Просто однажды люди проснулись и поняли, что государство давно перестало быть тем, кто кормит, строит, лечит и защищает. Оно осталось на гербах, в речах министров, в парадной форме чиновников. А настоящая власть уже стояла в портах, в цехах, в банках, в логистических терминалах и стеклянных башнях, где ночью горел свет.

После войны Валентия была не страной, а обугленным чертежом страны.

Города лежали пятнами кирпичной пыли. Заводы стояли без крыш, станки вывозили победители, дороги уходили в грязь, а деревни жили так, будто двадцатый век прошел где‑то мимо. У государства не было денег даже на то, чтобы выглядеть сильным. Казна пустая, армия голодная, чиновники торгуют печатями. Детей отправляли в школы не потому, что верили в образование, а потому что в школе иногда давали похлебку.

И тогда власть сделала то, что позже назовут мудрой стратегией, а тогда это больше походило на отчаянную сделку.

Она позвала тех, у кого были руки, хватка и отсутствие жалости.

Семейные торговые дома. Банкиров. Владельцев мастерских. Людей, которые умели купить партию железа дешевле, продать ткань дороже, выбить кредит, заставить рабочих выйти в ночную смену и не развалиться, когда корабль с грузом задержался в шторм.

Правительство дало им дешевые кредиты, землю, налоговые послабления, заказы, защиту от иностранных конкурентов. Взамен потребовало невозможного: строить заводы, вывозить товар за границу, приносить валюту, создавать рабочие места, учить инженеров, покупать станки, поднимать страну из грязи.

Это был крепкий союз, основанный на прибыли.

Корпорации сначала шили рубашки и собирали дешевые радиоприемники. Потом начали делать детали для чужих машин. Потом свои машины. Потом корабли. Потом микросхемы, бытовую технику, телефоны, станки, химикаты, лекарства, страховые компании, университеты, больницы, телеканалы. Они росли не как обычный бизнес, а как новые княжества. Внутри одной фамильной группы мог быть банк, порт, завод, газета, строительная фирма и сеть магазинов. Если такая группа падала, вместе с ней мог упасть целый город.

Рабочие ненавидели их и все равно шли к проходным.

Потому что там платили. Плохо, с переработками, с начальниками, которые разговаривали как офицеры, но платили. Вчерашний крестьянин получал каску, номер на груди и койку в общежитии. Его сын уже учился на инженера. Его дочь работала в офисе с кондиционером. Внук покупал квартиру в городе, где когда‑то не было даже нормальной канализации.

Валентия богатела рывками, с хрипом, как человек, который тащит на себе слишком тяжелый груз и не может остановиться, потому что позади пропасть.

Корпорации строили не только заводы. Они строили привычку к будущему.

В стране, где еще недавно считали монеты на дешевую похлёбку с чесноком и фасолью, появились экспортные планы, технические институты, кредитные линии, промышленные кластеры, порты с кранами высотой с дома. Газеты писали о национальном чуде, но на самом деле чудо пахло машинным маслом, потом и горячим пластиком. Оно работало по двенадцать часов в день и спало в автобусах между сменами.

Постепенно люди перестали спрашивать, почему корпорациям дозволено так много.

Потому что корпорации давали слишком много взамен.

Они давали работу. Зарплату. Дома. Страховку. Стипендии. Заводы в городах, которые иначе бы умерли. Они открывали школы, спонсировали больницы, покупали футбольные клубы, строили дороги к своим же терминалам, а потом этими дорогами пользовалась вся провинция. Они стали не просто работодателями. Они стали средой обитания.

Государство смотрело на это и все чаще выбирало не мешать.

Министры менялись. Партии ссорились. Президенты обещали реформы. А корпорации оставались. Они переживали кабинеты, кризисы, уличные протесты, громкие расследования и смену флагов на ведомственных зданиях. У них были юристы, банки, депутаты, газеты, эксперты, аналитические центры. Они могли не отдавать приказов напрямую. Достаточно было намекнуть, что новый налог ударит по экспорту, что завод можно перенести, что инвестиции подождут.

И страна слушала.

Так Валентия стала местом, где власть носила два лица. Одно выступало с трибуны и говорило о народе. Второе сидело в переговорной на верхнем этаже корпоративной башни и считало, сколько рабочих мест исчезнет, если решение правительства окажется неудобным.

Но нельзя сказать, что корпорации просто украли страну.

Они действительно вытащили ее из нищеты.

Не из доброты. Они сделали это потому, что бедная страна не покупает машины, не учит инженеров, не рождает рынки и не дает крупных прибылей. Им нужна была сильная Валентия, потому что только сильная Валентия могла стать их базой, их щитом, их фабрикой и витриной.

А когда страна наконец выпрямилась, оказалось, что рядом с ней выросли гиганты.

И эти гиганты уже не собирались возвращаться в тень.