– Нас устраивает, – кивнул Энтони. – Это всё, что вы хотите сказать? Или добавите что‑то ещё, из благородства…

Иронично спросил он, подняв побородок.

Я подошёл к нему вплотную.

– Мне нечего добавить, молодой человек, – сказал и чуть не прикусил язык, снова пробивалась натура из прошлой жизни. – И вы зря недооцениваете наше благородство, вы выиграли время, а этого более чем достаточно. Сейчас вы бежите впереди паровоза, так бегите быстрее, Энтони, бегите быстрее.

Энтони тоже сделал шаг вперёд и тихо сказал, так, чтобы не услышал никто.

– Я запомню твои слова, юноша, – он отстранился и посмотрел мне в глаза.

Улыбаюсь в ответ. Иного я и не ожидал.

Представители Денто‑Моторс покинули переговорную.

Габриэль похлопал.

– Отлично, браво Виктор, браво, – он хохотнул. – Отличная партия.

– Они этого не забудут, – проворчал Армандо. – И что ты там говорил о фонде дэ Перес?

– Думаете я поверю вам, старый лис? – я снова выпустил прежнего себя, переходя на дружеский тон. – Уверен чиновники уже обивают ваши пороги, ведь им нужно кому‑то передать свой фонд.

Армандо посмотрел на меня. Несколько секунд. А затем рассмеялся.

– Ты далеко пойдешь, Виктор, если не споткнешься, – качая головой и утирая слёзы, сказал он.

Мы потянулись на выход.

Ситуация была урегулирована.

Мы и правда оказали услугу семье дэ Баргас. Они получили время. Разберутся с исками и выплатят штрафы. Но уже без давления со стороны. Они запомнят не только эту атаку, а так же и то, что мы остановили клинок у самого горла.

Продолжи мы давление, не факт, что выиграли бы.

Я увидел всю картину задолго до начала и специально держал иски, как последний аргумент.

Но все закончилось.

Дэ Перес потеряли якорного инвестора. Уступили Семвик за ноль денег, а так же прилюдно признали поражение. Новости о свадьбе племянника семьи дэ Фуэго и рода дэ Перес уже скоро будут украшать первые полосы, а также покажут всем, что с нами не стоит связываться.

Армандо заработал неприлично много денег. Габриэль укусил конкурента, получил рекламу, а так же нагрел руки на торговле. Один бог знает, сколько дэ Леон вложил на шорте.

Тайрон также заработал.

Если так подумать, я получил меньше всех. Только репутацию. Но я знал, что она понадобится мне в будущем. Теперь у меня есть доверие отца. Вместо пустых слов и сделок, я приношу ему головы врагов. Есть поддержка Армандо и хорошие отношения с Габриэлем. Это все стоит гораздо больше денег.

Мы распрощались. Колонна машин по очереди забирала одного корпората за другим.

– Я устраиваю завтра ужин, – сказал отец. – Не убегай в Корсу! Обещай мне…

– Обещаю… – кивнул я.

– А пока отдохните, – хлопнул меня по плечу Тайрон. – Катрин, я даю тебе минимум два дня отгула, видеть тебя на работе не хочу. Вы хорошо поработали, оба, устройте себе свидание. Мой самолет в твоём распоряжении сын…

Перед тем, как Тайрон уехал на своей новенькой машине, он еще раз подошел к нам, и объявил, что завтра вечером он хочет устроить небольшой прием, где будут только свои. Под словом «свои», он не уточнил, сел в машину и уехал.

Полтора дня, личный борт, наказ устроить Катрин свидание. От самого слова веяло пыльным водевилем, но спорить я не стал.

Радости я при этом не испытывал. Катрин не Карла. Дочь автомобильного магната я обхаживал с расчетом, что через неё открывалась дорога к Габриэлю и к биржевой игре, что подкосила дэ Перес. От Катрин толку выходило меньше. Маг класса D, будущая жена по бумагам и обуза, которую мне всучили в нагрузку к телу. Сочинять прогулку под луной, ужин со свечами и прочую романтическую ерунду я не хотел.

Когда мы приехали к дому, Катрин вышла первой из машины и начала кому‑то звонить.

– Планы поменялись, давайте встретимся в другой раз. – Трубка что‑то возразила, и она качнула головой. – Нет, всё хорошо. Просто сегодня не выйдет.

– Что отменяешь? – Я встал у нее за спиной.

Она накрыла динамик ладонью.

– Договорилась с однополчанами посидеть. Обычный бар, ничего особенного. Сегодня уже не до того.

– Почему не до того? – удивился я, найдя отличную возможность совместить приятное с полезным.

– Тайрон же сказал, что у нас свидание. – Уголки её губ дрогнули. – А бар на него не тянет.

Рисовать романтику мне не хотелось, а бар избавлял от хлопот. Вдобавок мне было интересно посмотреть на тех людей, с которыми Катрин делила окопы. Узнать человека проще всего по тем, кого он держит при себе.

– Не отменяй, – бросил я. – Поедем туда. Заодно познакомлюсь со всеми.

В трубке встревоженно крякнуло. Катрин отняла её от уха и уставилась на меня так, будто я предложил отужинать на дне колодца.

– Ты уверен?

– Более чем.

– Виктор. – Она понизила голос, хоть рядом и никого не было. – Это не приём у доны. Народ там прямой, дебатов не разводит. Скажут в лицо что думают и не поскупятся на слова.

– Переживу.

– Дело не в тебе. – Катрин поморщилась, подбирая слова. – Для них ты корпорат. Тепличный цветок, выращенный на всём готовом. Таких они на дух не выносят. А ты вдобавок муж, которого их капитан, по общему мнению, прибрала к рукам ради выгоды.

Звучало честно, у военных свой счёт к сытым фамилиям, что посылают их под пули и спят при этом крепко. Я лез в чужой монастырь со своими правилами, но, отступать не думал. В свете давно всё приелось, заученные улыбки и беседы ни о чём. Любопытно было поглядеть на изнанку, где говорят, что чувствуют, и не лукавят в глаза.

Становлюсь похожим на Карлу. Кстати, как она там? Поди изнывает от скуки и слушает скулёж Джозефа. Жаль его, но если его яички не опустятся, он так и будет для неё всего лишь очередным корпоратом.

– Тем интереснее, – подвел я черту.

Катрин вздохнула и вернула телефон к уху.

– Отбой, я буду, ждите.

Как оказалось, Хавьер тоже был приглашен на это маленькое мероприятие, так что услышав, куда едем, он впервые на моей памяти позволил себе усмешку, короткую и почти довольную. В баре его встречали свои, и это читалось без слов.

Заведение пряталось в квартале, куда Верхний город заглядывал разве что по ошибке. Узкая дверь, выгоревшая неоновая вывеска в виде козла с кружкой пива, а изнутри веяло табаком и пригоревшим луком. Под низким потолком висел сизый дым от сигарет, гудели голоса, у стойки сипел древний музыкальный автомат. Столы, исчерченные ножами и засаленные локтями до тусклого блеска. Пара добротных официанток ходили между рядами, разнося полные кружки.

Хавьер переступил порог как к себе домой.

Нас ждали в дальнем углу, за парой составленных столов. Народ обернулся разом, и по лицам прокатился довольный гул.

– Капитан! – крикнул кто‑то из компании.

Катрин подхватили, стиснули в объятиях так, что она едва не оторвалась от пола. Блондинка, что на приемах глядела на людей сверху вниз, сейчас смеялась в голос и отвечала тем же. Её тут не боялись и не презирали, ее уважали.

Я отстал на шаг и смотрел. Холодную, цепкую акулу, к которой я привык, эти люди не знали. Им досталась другая Катрин, та, что водила их под огнём и которой отдавали в распоряжение свои жизни. В моём мире преданность покупают окладом и держат ровно до тех пор, пока платят. Здесь она доставалась кровью, и сыграть такую нельзя. Свою благоверную я, выходит, знал хуже, чем полагал.

Потом взгляды перешли на меня, и теплоты в них поубавилось. Меня разглядывали, как встречают незваного гостя. Костюм выдавал во мне чужака, а чужаков здесь не любили. Что любопытно, прочитали меня быстро, никаких масок этим людям не требовалось. После светских залов, где каждый второй носит чужое лицо, такое почти освежало.

Тут была и секретарша, которую я увидел в офисе «Периодики». От нее исходил такой же цветочный аромат, как и от Джозефа. Она первой нарушила заминку.