Виктору казалось, что утром он её успокоил.

Но это было не так.

Проведя несколько минут на обочине, Мария заставила себя продолжить путь.

До завода она добралась почти машинально. Проехала через проходную, оставила внедорожник возле административного корпуса и поднялась в кабинет Марко.

Брат как раз вводил в курс дела новых сотрудников службы безопасности. Перед ним сидели несколько крепких мужчин с одинаково прямыми спинами и внимательными взглядами.

– Можем поговорить? – попросила Мария.

Марко сразу заметил её состояние.

– Перекур. Полчаса, – бросил он ветеранам.

Мужчины молча поднялись и один за другим покинули кабинет. Последний прикрыл дверь.

– Что случилось? – Марко приблизился к сестре.

– Мне нужно прийти в себя.

Мария почти рухнула в кресло.

– Голова кружится… И… Марко, я не знаю, что делать.

Брат налил ей воды и поставил стакан на стол.

– Рассказывай.

Мария обхватила стакан обеими ладонями, однако пить не стала.

– Как ты справлялся со стрессом на войне? Со смертями? Как вообще смог всё это пережить?

В её голосе прозвучала почти детская мольба.

Марко сел напротив.

– На войне нет времени справляться со стрессом. Выбрасываешь из головы всё лишнее. Оставляешь только своё имя, имена людей рядом и детали боевой задачи. Если начнёшь думать обо всём остальном, погибнешь. А ты, никак, на войну собралась, сестричка?

Мария подняла на него покрасневшие глаза.

– Мы уже на войне.

– Ты про банду Марселя?

Она медленно прикрыла веки.

Марко откинулся на спинку стула.

– Серьёзно тебя накрыло. Пойми, Мари, это не люди. Они хуже. Гораздо хуже.

– Но они были людьми! Живыми людьми! – резко возразила она. – Что бы ты ни говорил.

– Слышал я кое‑что про Краба и его дружков. До нормальных людей им ещё миллионы лет эволюции.

Лицо Марко исказилось от отвращения.

– Похищения, работорговля, изнасилования, вымогательство, избиения. Они годами кошмарили два из пяти районов города. Видела бы ты то, что мы нашли в клубе…

Он замолчал, словно понял, что продолжать не следует.

Мария опустила взгляд.

Вместе со страхом пришёл стыд. В отличие от неё, брат участвовал во вчерашнем налёте. Видел коридоры «Глотки», освобождал пленников, смотрел в глаза людям, которых там держали.

А она сидела в чистом кабинете и размазывала сопли по столу.

– Почему ты вообще об этом думаешь? – спросил Марко.

– Виктор, – коротко произнесла она. – Он пугает меня. Когда‑то я увидела возможность получить хорошую работу в корпорации. Думала, что все беды остались далеко позади. А теперь начинаю понимать, куда влезла.

– Ты всегда понимала, – не согласился брат. – Просто не хотела признавать. Человек по природе оптимистичен. Верит в лучшее. Даже когда вокруг случаются ужасные вещи, думает: со мной такого точно не произойдёт.

Марко наклонился вперёд.

– Но сейчас ты не совсем честна со мной. Договаривай.

Мария нахмурилась.

– Ты боишься, что служба безопасности твоего начальника уничтожила преступников? Что могла оказаться на месте Карлы? Нет. Что‑то здесь не сходится.

Она попыталась разобраться в собственных ощущениях. Добраться до мысли, от которой подгибались колени и холодели пальцы.

Марко терпеливо ждал.

– Ты прав, – наконец призналась Мария. – Я боюсь не убийств. Я боюсь Виктора.

Брат не удивился.

– Сначала я увидела амбициозного бизнесмена, который строит новое дело, – продолжила она. – Потом узнала его как корпората, способного выйти из крупного скандала с прибылью. А теперь понимаю, что он человек, который может одним приказом забрать три десятка жизней.

– И чего именно ты боишься? – уголок рта Марко дёрнулся в усмешке.

– Я думала, что знаю его. А оказалось, что не знаю совсем.

Слова давались Марии с трудом.

– Боюсь, что однажды ошибусь. Предам его доверие, разозлю или просто стану неудобной. И тогда он так же легко уничтожит меня.

Марко медленно кивнул, будто наконец услышал настоящий ответ.

– Ты собираешься предать своего работодателя?

– Нет! Что ты несёшь? – вскинулась Мария.

– Тогда выбрось эти мысли из головы.

Он подался вперёд, положив предплечья на стол.

– Виктор поступил так, как от него требовалось. Ты его не предашь, я это знаю. Поэтому тебе нечего бояться. А если бы Марсель и его шайка похитили тебя, Виктор поступил бы точно так же.

Мария смотрела на брата, не отрываясь.

– Мы все на одной стороне, Мари. И все нужны друг другу.

Она нервно усмехнулась.

– А что находится на другой стороне?

Марко посмотрел в окно.

– На другой стороне, – негромко произнёс он, – весь этот проклятый мир.

Виктор позвонил, когда Мария выруливала с заводской стоянки.

– Есть поручение, – голос в трубке звучал спокойно. – Вчерашних из клуба увезли в городскую больницу. Съезди туда и оплати лечение. Всем, полный курс, и не экономь. Заодно раздай наличных, по пять тысяч на человека, чтобы им было на что жить первое время.

– Детям тоже?

– Детям оформи выплаты на тех, кто ими займётся. Узнай, осталась ли у них родня, и потом отчитайся.

Виктор отключился, и Мария опустила телефон на пассажирское сиденье, потом с минуту не трогалась с места. После утреннего выпуска она ждала от этого дня чего угодно. Но такого поручения среди её ожиданий не было.

К клинике она подъехала уже через час, с пухлой стопкой денежных конвертов в сумке.

Городская больница Корсы занимала два корпуса из светлого камня на западном склоне, между церковью и пожарной частью. Как только Мария вошла внутрь, ей в нос ударил едкий запах хлорки, под потолком гудели лампы дневного света, а у регистратуры топталась очередь с талонами. Обычный день для больницы.

Голоса она услышала моментально.

– … здесь не санаторий! Обезболивающее вам выдали, дальше по месту прописки, в порядке общей очереди. Всё, освобождаем коридор!

Возле выхода распоряжалась сотрудница социальной службы в синем форменном костюме, с папкой под мышкой. Двое санитаров выпроваживали к дверям спасённых ночью людей. Мария узнала седого мужчину, ссадины на его лице были обработаны, но синяки остались. Женщина рядом с ним куталась в застиранный халат и придерживала руку на перевязи. Ещё несколько человек жались у стены, босые ступни на холодном кафеле, и глаза в пол.

– На каком основании вы их выписываете? – Мария подошла ближе.

Соцработница обернулась и оглядела её с головы до туфель.

– А вы, простите, кто?

– Юрист. Представляю сторону, которая берёт на себя лечение этих людей. Нужны палаты, обследования, лекарства, реабилитация.

– Девушка, у нас нет мест для…

– Места найдутся, – оборвала Мария и достала визитную карточку. – Счёт выставите на эту компанию, аванс я внесу в кассу сейчас же. А если через десять минут пострадавшие не вернутся в отделение, завтра утром здесь будут журналисты, а к обеду проверка из управления здравоохранения. Выбирайте, что вам дороже.

Соцработница приняла карточку двумя пальцами, прочитала, и уверенность моментально сползла с лица.

– Мне нужно согласовать с заведующим…

– Согласовывайте. Я подожду.

Согласование заняло минут пятнадцать. Заведующий, лысоватый мужчина в мятом халате, спустился лично, долго тряс Марии руку и называл произошедшее недоразумением. Санитары, только что выставлявшие людей за порог, развернули кресла‑каталки и покатили их обратно к лифтам. Мария записала в блокнот двенадцать фамилий, внесла в кассу сорок тысяч песо и забрала квитанцию с синей печатью.

После этого, она разносила конверты по палатам. Люди принимали их по‑разному. Седой мужчина вертел свой в руках и никак не мог поверить, что отдавать ничего не придётся. Женщина с рукой на перевязи расплакалась и попыталась поцеловать Марии пальцы, и пришлось мягко отнимать ладонь.