Дорого. Безусловно.

Вот только Вифон не имеет аналогов. Надо приучить народ платить за качество и уникальность. Смартфон такого уровня – это предмет роскоши. Компьютер в кармане и незабываемый опыт.

Я бы мог сделать цену гораздо ниже, но не могу этого сделать, пока нет магазина приложений и внутренней экономики. Учитывая отсутствие магазина, Вида может взять на себя операционные расходы, даже производственные, но она только в зачаточном состоянии. Придётся терпеть минусовые месяцы, кварталы, а может, даже год.

Нужно сломать рынок.

Сделать телефон предметом доступной роскоши. Половина месячной зарплаты – это приличная часть. Многим придётся копить на устройство. Но цена сделает своё дело. Она будет тем, что сделает Вифон желанным.

Сначала смарт смогут позволить себе самые обеспеченные, в день релиза. Эти люди уже привыкли переплачивать, они тянутся к статусу. Люди с заработком ниже тянутся к тому, чтобы подражать тем, кто богаче. В итоге бинго.

Удар в самое сердце.

Самый верхний слой мне не интересен. Они будут покупать лучшее, а значит, купят Вифон. Но для них он будет инструментом, а не аксессуаром.

В будущем, когда появится производство, цена устройства будет снижаться, а выручка расти. Но сейчас необходимо не уйти в глубокий минус.

Я был реалистом, поэтому держал в голове план с Габриэлем. Его хорошее отношение и Карла гарантируют мне новую акцию. Если возникнет просадка по продажам, смартфоны пройдут через Леон‑Моторс, а деньги с тарифов тут же пойдут на мой счет.

Не мытьем так катаньем.

Главное – не допустить ситуации, где я останусь на складе с кучей неликвида.

План вырисовывался хороший, мне он нравился.

Рекламный кабинет почти готов. Вида растёт как на дрожжах. Очень скоро сеть начнет приносить деньги, и ручеек превратится в полноводную реку.

Смартфоны выйдут на рынок, и мы станем первыми.

А затем начнется гонка за прибылью.

Спокойное время заканчивается, я чувствовал это. Наступает шторм.

Но мы к нему готовы.

До выхода «Вифона» оставалось десять дней.

Срок небольшой, но каждый из этих дней у меня был расписан по часам, и свободного места почти не осталось. Дел накопилось на месяц спокойной работы, а времени в обрез.

Хавьер взялся за Матео так, будто ему поручили за неделю поднять зелёного новобранца до сносного бойца. Гонял мальчишку по утрам, до завтрака, пока голова свежая. Ронял короткие команды: держать спину, не частить, подавать руку твердо, а не совать вялую ладонь. Матео повторял за ним раз за разом.

Со стороны выходило немного дико. Здоровенный мета, бывший майор гвардов, битый час муштрует худого пацана, что вздрагивает от собственной тени. Хавьер не орал и не подгонял, метод у него был один: делать одно и то же, пока не выйдет само на автомате. Терпения ему хватало на троих.

По началу Матео откровенно плыл. Слова застревали в горле, руки жили отдельно от хозяина, взгляд постоянно опускался под ноги. Но капля камень точит. К третьему дню заикание отступило, к пятому он уже держался ровно и подавал руку как настоящий мужчина.

Свою лепту вносил и я. Минимум час в день уходил на разговоры.

Садились мы на террасе, ближе к вечеру, когда спадала жара и с моря тянуло сладкой прохладой. Я наливал себе вина, ему сок, и мы разбирали науку переговоров по косточкам. Учил его нехитрым вещам, которые в прошлой жизни знал наизусть.

Главное за столом переговоров уши. Кто молчит, тот слышит больше, а кто первым выложит, чего хочет, уже наполовину проиграл. Я вбивал ему в голову простое правило: не спеши и не заполняй паузу собой. Молчание давит на собеседника сильнее любого слова, рано или поздно он не выдержит и заговорит.

Матео слушал, хмурил лоб, и изредка переспрашивал. Но схватывал он быстро. Дело было лишь в том, чтобы унять дрожь в коленках да научить держать лицо.

Пока я возился с наследником Виды, мой отец не сидел сложа руки.

За «Семвиком» я приглядывал каждый день, дело нехитрое. Перемены не заставили себя ждать. Сеть перекраивали на глазах. Вкладку за вкладкой, страницу за страницей.

Под названием площадки появилась приписка мелким шрифтом, что, сервис входит в холдинг «Периодики». Все официально. А поверх главной страницы висела ссылка, и вела она прямиком на сайт газеты. Убрать её было нельзя и закрыть тоже. Куда ни ткни, все дороги стекались к «Периодике».

Почерк издателя читался с первого взгляда. Отец не видел в «Семвике» живую сеть, он видел приложение к своей газете. В прошлой жизни я на такое насмотрелся: большие игроки любыми путями тянули людей на свои площадки, и приём был стар как сам интернет. Полмиллиона человек, и всех скопом можно завернуть на её страницы одним кликом. Для газеты чистая прибыль, и плевать, что для сети это первый шаг к могиле.

Я подозвал Матео к монитору. В офисе стояла тишина, лишь за стенкой вполголоса гудели серверы.

– Иди‑ка сюда. Полюбуйся, во что превратили «Семвик».

Он склонился над экраном, поводил курсором, потыкал по ссылке, что упрямо перекидывала на газету. Брови у него поползли вверх.

– Нравится? – я откинулся в кресле. – Как тебе новый «Семвик»?

Матео помолчал, вглядываясь в экран.

– Как‑то… – он замялся, подбирая выражения. – Неуютно. Как будто вывеска. Указатель, чтобы гнать народ в газету.

– В точку, – я усмехнулся. – Был живой сервис, стала только приманка. Полмиллиона человек, а говорить с ними уже не о чем. Превратили в толпу у входа в лавку.

Матео нахмурился сильнее.

– Вот что бывает, когда сеть попадает не в те руки, – я развернул кресло к нему. – Отец не со зла, он просто иначе не умеет. Для него сеть это придаток под газету. Дай ему волю, и "Вида' пойдет по этому же пути в его руках. Выпотрошил бы и повесил ссылку.

Матео сглотнул, до него доходило, он видел все своими глазами.

– Он ни в коем случае не должен купить «Виду», – тихо, но твердо проговорил он. – Я сделаю все, что смогу.

– Вот теперь верю, – я хлопнул его по плечу. – Запомни эту картинку. Не станешь драться за «Виду», и её ждёт участь «Семвика».

Матео кивнул, не отрывая взгляда от монитора. Что‑то в нём в эту минуту поменялось, и мне это нравилось. Одно дело слушать мои доводы, и совсем другое увидеть всё воочию.

Ближе к концу недели мы с Марией засели за цифры.

Кабинет к вечеру остыл, а стопка бумаг на столе за последние дни разрослась в приличную гору. Мария разложила счета веером, послюнила палец и зашуршала листами. Бумага сухо потрескивала под её пальцами.

– Начнём с прихода, – она постучала карандашом по верхней строке. – Сто миллионов от дэ Фуэго. Всё, что выделил ваш отец.

Деньги достались мне после войны с дэ Пересами. Отец расщедрился на развитие, а куда я их направил, знать ему пока незачем.

– Дальше расход, – Мария перевернула лист. – Комплектующие обошлись в тридцать три миллиона.

Я кивнул, львиная доля улетела в один заход, но так аппарат не соберёшь.

– Симки, – она подтянула следующую накладную. – Десять тысяч штук, по двадцать песо за каждую. Все с гарантией, все рабочие, даже брак отсеяли сразу. Сверх этого пока не брали, вышло двести тысяч.

– Разумно, – на первый тираж десяти тысяч хватит с лихвой.

– Тариф, – Мария рассеянно накрутила прядь на палец, скользя грифелем по столбцу. – Тридцать пять песо за подключение каждой. На все симки триста пятьдесят тысяч.

Мелочь на общем фоне, но по зернышку там, по зернышку тут…

– Что по заводу? – я подался вперёд.

Она поморщилась и выложила передо мной отдельную пачку, потолще прочих.

– Вот тут кусается. Даниэль уже спустил шестнадцать миллионов на переоборудование. И это далеко не всё. – Мария положила сверху ворох бумаг. – Накопилось за неделю. Ещё почти десять миллионов сверху того, что было. И конца им не видно.