Я вытянул верхний лист, пробежал взглядом. Одна внутрянка для сборочной линии тянула на кругленькую сумму. Завод глотал песо, как ненасытная прорва.

– Упаковка, – она добавила последнюю позицию. – Коробки и вкладыши, всё с запасом, чтоб потом не бегать, итого миллион сто.

– Сколько в итоге на счету? – я откинулся назад.

Мария черкнула в столбик, подвела под цифрами черту и постучала грифелем по результату.

– Чуть меньше сорока миллионов осталось. – Она подняла на меня лисьи глаза.

Сорок из ста. За считанные недели утекла добрая половина.

И мы всё ещё далеки от запуска.

Мысль эта отдавала холодком. Средства таяли на глазах, а на руках у меня пока не было ни готового тиража, ни первого проданного аппарата. Одни счета да обещания.

Дальше от нас уже мало что зависело, только ждать. Комплектующие ползли к нам через полстраны, Даниэль достраивал цех, коробки и симки были в дороге. Всё заказано и оплачено, дело за доставкой.

Я глянул на календарь. До запуска оставалось три дня, и неожиданно образовалось свободное время.

Завод ждал комплектующих, склады ждали коробок, симки ехали со столицы. Оставалось сидеть сложа руки, и впервые за долгое время у меня выдалось свободное утро.

Тратить его впустую я не собирался и сел проверять «Виду». Снизу, из кухни, тянуло свежим хлебом, Эстелла с рассвета громыхала противнями. Я плеснул себе кофе и открыл ленту.

Сеть перевалила за девяносто тысяч человек. Цифра карабкалась вверх сама, и радовало это сильнее всего: живой органичный рост всегда лучше, чем раскормленный деньгами пузырь.

Люди распробовали «Виду» не только как место для болтовни. Всё чаще посторонние сайты разрешали регистрацию через наш сайт. Площадки цеплялись за удобство одна за другой, и «Вида» незаметно превращалась в пропуск, наравне с почтой.

Рекламный кабинет тоже дошёл до ума. Паскаль гонял последние тесты, со дня на день любой желающий сможет купить себе показы и достучаться до нужных глаз.

Связка с Габриэлем начнет работать, только если смартфон покажет плохой старт. Заявки на «Сиерры» в салоне Корсы сыпались одна за другой. И народ будет приятно удивлен: платишь за автомобиль, а в комплекте получаешь еще и эксклюзивный телефон. Подарок всегда греет душу, особенно когда за него будто бы и не платил. Старая как мир уловка, а действует безотказно.

Не обошлось и без ложки дёгтя. Удержать пользователя это полдела, но его добро надо было ещё и где‑то складывать. А публика разошлась не на шутку, снимала видео и выгружала его в сеть. Ролики были в высоком разрешении. Пришлось спешно докупать железо. Каждая партия серверов влетела в копеечку, и резерв тратился куда быстрее, чем мне хотелось.

Стены полнились рассуждениями, долгими постами о жизни, и всё это тут же обрастало откликами и спорами. «Вида» зажила своей жизнью, отдельно от внешнего мира, чего я и добивался с самого начала.

Было много чего интересного. Кучка журналистов Корсы создала на площадке первое своё издание. Писали о городе, о его буднях, о всякой всячине, что творилась на юге. Южане читали запоем и спорили в комментариях до хрипоты.

Кое‑кто обмолвился в обсуждениях, что бросил выписывать местные газеты. К чему платить за вчерашние новости, когда всё свежее под рукой и бесплатно.

Первые ласточки пошли.

Издание своё газетчики окрестили с размахом, «изданием нового времени». А имя дали короткое, «Муро». Название попало в самую точку, хотя авторы вряд ли вкладывали в него столько смысла.

С недавних пор у меня появился один ритуал. Каждое утро я заходил на страничку Карлы. Не любопытства ради, хотя и не без этого. Девушка стала главной звездой «Виды», местным блогером номер один, и просматривать ее страничку было еще и полезно.

Времени она даром не теряла. Десять тысяч подписчиков за пару недель, и счётчик всё полз вверх. Сейчас я листал её фотографии, под каждой висели сотни восторженных комментариев. Публика захлебывалась, нахваливала красоту. Оно и ясно, подать себя Карла умела как никто, этого у неё не отнять.

Экран мигнул, сверху выползло сообщение. От неё же. Помяни черта.

«Хочу встретиться».

Час‑другой у меня был в запасе, а должок за мной висел. Она расшевелила зажатого Хавьера на съёмках, да и Карла не из тех, кому стоит тянуть с расплатой. Пора и рассчитаться.

Свожу её куда‑нибудь, как приличный человек.

Я набрал её номер.

– Надо же, сам звонишь, – в трубке послышалась ухмылка. – Что стряслось, господин Фуэго?

– Ты же сама мне написала, – не стал я вилять. – Я обещал расплатиться, помнишь? Вот, приглашаю тебя развеяться.

– Ах, расплачиваешься, – в её тоне скользнуло веселье. – Стало быть, свидание.

Я запнулся: слово это она обронила без тени сомнения, и мне это не понравилось.

– Скорее плата за услугу, – поправил я осторожно.

– Свидание, Виктор, – и голос налился сталью. – Я давно так это зову, пора и тебе привыкнуть.

Вот это меня и настораживало.

– Допустим, – спорить по мелочам я не стал. – Тогда назови время и место. Все устрою по высшему разряду.

– А вот и нет, – она рассмеялась. – Всё будет на моих условиях. Где, когда и как, решаю я сама. Твоё дело явиться, куда скажу.

– А если откажусь? – решил я поддеть её.

– Не откажешься, – промурлыкала Карла. – Отказов я не принимаю. Ты задолжал, дорогой мой, изволь платить по счетам. Мы же бизнесмены.

В трубке щелкнуло, она отключилась, не дожидаясь ответа.

Уже к полудню она скинула мне короткое распоряжение: номер борта и время вылета. Ни словом не обмолвилась, куда мы летим. Сюрприз.

Понял я, только тогда, когда в аэропорту увидел на табло «Кенья».

Тот же юг, если разобраться, то же море, разве что выкрученное до максимума. Корса деньги зарабатывала, а Кенья их тратила.

Самолет начал снижение. Глазу открылись белые виллы, которые карабкались по склонам друг другу на плечи, у причалов теснились яхты, одна дороже другой, а по дорогам проносились дорогие автомобили. В моём мире такое место окрестили бы Монако. Игрушка для тех, кому некуда девать состояние.

В аэропорту Карлу узнали. Ещё у трапа к ней подбежала девица, защебетала без умолку, призналась, что подписана на неё в «Виде». Карла царственно кивнула, обронила пару слов, позволила с собой сфотографироваться и двинулась дальше, а меня кольнула глупая гордость вперемешку с легкой завистью. Моя сеть добралась и сюда, до этой дорогой декорации.

В машине она приоткрыла немного завесу тайны.

– Едем на вечеринку, – она разглядывала свои ногти. – Соберется весь мой круг. Модели, актеры, режиссеры. Хочу, чтобы ты посмотрел, как я живу.

Вечеринка гремела на вилле у самой воды. Карла провела меня мимо очереди, и охраны, прямиком в вип‑зал.

В воздухе висел тяжелый сладкий парфюм, в глаза бил приглушенный свет, где‑то в углу диджей крутил хитовые треки. Официант с подносом скользнул мимо, и я мельком глянул на карту напитков. За один бокал шампанского здесь просили столько, сколько мой рабочий на заводе гнёт спину за месяц, и всё это за жалкие пузырьки в стекле.

Не успели мы побыть и пять минут, как к Карле подошла худая подруга, вся в блёстках. Поцеловали друг друга за пару сантиметров от лица и захихикали.

– Дорогая, тебя сто лет не видно, – с наигранной обидой проговорила подруга. – Где ты пропадала? До сих пор в Корсе? Расскажи хоть, там есть хоть что‑то интересное? Чем занималась?

– Рыбачила, – улыбнулась Карла. – Научилась держать удочку, подсекать, насаживать приманку…

Рядом кто‑то прыснул, кто‑то не поверил ушам. Рыбалка в их понимании была потехой для нищих, и то, что Карла добровольно в это полезла, их искренне веселило.

– Ну ты даёшь, – приятельница прикрыла рот ладонью. – Опять провокация, Карла! Это смело! Ты вся в этом.

Злобы в их словах не было, скорее ласковое непонимание, будто Карла держала дома диковинного зверька и им забавлялась.

Она и бровью не повела.