Катрин убрала телефон, поправила волосы и в последний раз окинула дом, в котором провела эту неожиданную ночь.

Каблуки простучали по нагретой плитке, дверца автомобиля хлопнула, в салоне обдало прохладой кондиционера. Через два часа Корса с её зноем, и облезлыми фасадами останется далеко позади, а впереди ждет привычная Фавора, где всё понятно, расчерчено и подчинено правилам, которые Катрин заучила наизусть.

К полудню вилла отошла от утреннего балагана. Народ оттаял.

В офис я заглянул свериться с планом, что был написан на стекле вдоль и поперек маркером. Матео не услышал, как я вошёл.

Парень горбился над монитором, носом почти уткнувшись в экран. На страничке в «Виде» сияла дамочка из тех красавиц, кого я насобирал на вечеринке и горстью рассыпал в сеть. Улыбка на миллион, платье на полмиллиона, остальное, надо думать, за отдельную плату.

— Матео.

Парнишку подбросило на стуле. Рука дёрнулась, вкладка закрылась, а на её месте возник редактор кода. Уши у парня полыхнули до состояния местных помидоров.

— Это… это по работе, — пролепетал он, упорно разглядывая клавиатуру. — Смотрел, как люди анкеты заполняют, для статистики.

— Для статистики, — я придал лицу подобающую серьёзность. — Полезное занятие. Особенно когда анкета такая… подробная.

Я обрисовал руками несколько подробностей, в районе груди.

— Сеньор, я правда…

— Дыши ровнее, — сжалился я над его мучениями. — Дверь только прикрывай, а то на вилле есть девушки. Подумают что ты извращенец.

— Тут и думать нечего, извращенец он сеньор, безобидный, — подколола брата Белла.

Матео залился краской сильнее прежнего и забубнил что-то невнятное себе под нос.

Договорить ему я не дал. С улицы донёсся натужный вой мотора и глухой сигнал. Я приподнял жалюзи. К воротам подползал грузовик, в кузове громоздились коробки, обмотанные пленкой и стянутые лентой.

— А вот и оно, — я хлопнул парня по плечу. — Поднимайся, аналитик, сервера прибыли.

Неловкость с него слетела разом.

Коробки таскали втроём: я, Матео и подоспевший Хавьер, который один волок сразу по две коробки. Картон царапал ладони и пах складской пылью, под плёнкой потели глянцевые бока корпусов, затылок припекало, рубаха липла к лопаткам. Матео порхал вокруг ящиков и сыпал словами, половину которых я не понимал и понимать не собирался.

— Это же… сеньор, вы понимаете, сколько они потянут? Мы теперь хоть весь город сможем потянуть, и еще останется!

— Затем и брал, — я вытер лоб ладонью. — Вот теперь заживем. Подключай, настраивай, делай что хочешь, лишь бы к вечеру они у тебя заработали. Помощь понадобится — зови Рафа… — Тут я осёкся, вспомнив, что инженер пока не с нами, отлеживается после инцидента с батареей.

Парень меня уже не слушал. Он погрузился в первую коробку с головой, и я понял, что до вечера потерял его для прочих земных забот.

Оставив Матео наедине с его счастьем, я окликнул Марию. Пора было наведаться на завод.

Серпантин исчезал под колёсами привычной закрученной лентой. В приоткрытое окно тянуло едой, цветами, и морем. Внедорожник поскрипывал на выбоинах, и под его аккомпанемент мне очень хорошо думалось.

Завод тянет сам себя. Даниэль держит руку на пульсе, мне остаются звонки да редкие вылазки с проверкой, больше для порядка, чем по делу. «Вида» тоже обходится без круглосуточного наблюдения, крутится на собственных серверах и понемногу засасывает зевак из города в свои сети. Механизм запущен, дальше поедет сам, необходимо только время от времени его подталкивать.

Вот с подталкиванием как раз и проблема. Рост, зверь капризный, на одной красивой обертке его не выманишь. Нужны крючки, что цепляют человека за живое и не пускают. В прошлой жизни на эти крючки горбатилась целая индустрия, армии маркетологов и психологов заостряли их десятилетиями. Здесь же весь мой отдел продвижения, это я да мальчишка, который залил клавиатуру слюной от вида профиля эскортницы.

Рекламная платформа подождёт. Деньги после контента, а не вперёд. Сперва набить сеть до отказа и приручить публику, подсадить покрепче, а уж затем собирать монеты. Кусок жирный, но следующий на очереди, и в одиночку Матео его не удержит. Стало быть, опять кадры. Снова просеивать местную породу в поисках самородков.

— О чём задумались? — Мария оторвалась от экрана телефона.

— О том, что нас слишком мало, — я притормозил перед крутым поворотом. — Дом большой, дел полно, а народу два школьника да кухарка.

Она хмыкнула, но мысль к сведению приняла.

На проходной нас встретил не сонный охранник, как обычно, а сам Даниэль. Под глазами повисли мешки, щетина гуще прежнего, и держался он, похоже, на одной силе воли.

Мы поздоровались и прошли внутрь.

На заводе всё шло своим чередом. Ленты, платы. Под потолком гудели вытяжки, вытягивая запах разогретого металла и пота. Рабочие кивали, кто-то бросал короткое «доброе утро, сеньор». Спины и правда распрямились, не показалось мне это в прошлый раз.

— Как цифры? — я повел подбородком в сторону цеха.

— Держим, — Даниэль зевнул в кулак и тут же буркнул извинение. — Брак не растёт, «Орион» прислал письменный отзыв, копию я вам на стол положил.

— Хвалю. — Я прошёлся вдоль ленты, потом обронил вскользь, словно между делом: — Слушай, есть к тебе просьба, не по работе. Закинь людям, что появилась удобный сайт для общения. «Вида» называется. Кому интересно, пусть заводят себе странички и болтают в своё удовольствие, ищут старых знакомых. Но это добровольно, разумеется, кому не надо, тот мимо.

— Это которую у нас пол цеха в курилке уже обсуждает? — Даниэль поскрёб щетину.

— Она, — я спрятал довольную ухмылку. Сарафанное радио опередило меня, и лучшей новости за всё утро было не сыскать.

— Но я закину, не переживайте, сеньор. Парни и так там торчат, глазеют на фотографии девушек правда в основном.

Надо с этим завязывать, устрою еще одну вечеринку и надо начинать привлекать девушек честной судьбы. Иначе, рискуем влипнуть, ценой ошибки станет репутация.

Он помялся, перекладывая папку из руки в руку, и наконец выдавил то, что вертелось у него на языке, с нашего приезда.

— Сеньор, я ночь не спал. Охранника нет, пришлось самому за него на воротах стоять.

— Опять? — я нахмурился.

— Сменщик отпросился, нового никак не найдем. Местные пугаются. Слухи про склад и обнесенный кабинет разлетелись по Корсе быстро, никто связываться не хочет. — Он развёл широкими ладонями. — Я-то посторожу, да долго не выдержу. На мне и так завод…

— Найдём охрану, — пообещал я. — Это моя забота, не твоя. Иди отсыпайся.

Мария, всё это время скромно стоявшая за моей спиной, негромко подала голос, точно опасалась, что её заткнут.

— Сеньор… мой брат Марко, он бы сгодился. Служил, с оружием на «ты», и человек надежный.

Я пристально посмотрел на нее. Пристроить родню на тёплое место, история старая как мир, и обычно ничего путного из неё не выходит. Но выбирать нет времени.

— Служил, говоришь.

— Воевал, — поправила она. — Мавританская кампания. Вернулся уже месяц как.

Сомнение закралось в голову. Ветеран на воротах всяко надёжнее, чем Даниэль с красными от недосыпа глазами. Но на сколько он в себе? Надо выяснить.

— Ладно. Звони своему Марко, поговорим.

Мария скромно улыбнулась, выхватила телефон и отошла к окну. Я слышал, как она что-то тараторит в трубку, срываясь на горячий шепот. А потом разговор как-то сник, и плечи у нее опустились.

Вернулась она растерянная.

— Не хочет, — выдавила она. — Я ему и про деньги, и про то, что служба спокойная… А он будто и не слышит. Сидит дома, в стенку смотрит. — Она запнулась, подбирая слова. — Он другой стал, сеньор. После войны вообще пустой какой-то. Вроде живёт человек, а вроде и нет его.

Голос у неё надломился, и она торопливо отвернулась к окну, делая вид, что разглядывает пыльный заводской двор.