Катрин наблюдала за представлением, неторопливо помешивая кофе, который ей всучила Эстелла, и я почти физически ощущал, как в её голове картинка ложится ровно в ту рамку, которую я для неё и приготовил.

— И чем же ты тут вообще занят целыми днями? Не успела вчера спросить, — она опустилась на свободный стул, повела бровью в сторону притихшей компании.

Вот он, главный вопрос, ради которого, быть может, всё и затевалось. Я придвинул себе чашку и заговорил с гордостью индюка, распускающего хвост.

— Делом занят, представь себе. Дал работу вот этим, — я небрежно повел рукой вдоль стола. — Подобрал на улице, можно сказать, из канавы вытащил. Бездельники, бедняки, без сентимо в кармане. Вложился в них, оборудование закупил, жалованье плачу. Думал, отобью хоть часть, толк какой выйдет. — Я тяжко вздохнул, изображая разочарование. — Вот только мои ожидания хоть какой-то прибыли, тают с каждым днем. Возишься с ними, возишься, а отдачи никакой.

— Благотворительность, значит, — без всякого интереса протянула Катрин и глотнула кофе.

— Считай как хочешь. — Я пожал плечами и добавил с расчётом точно отмеренной хвастливости: — Отец должен оценить, потенциал в моей идее огромный.

И в этой последней фразе картинка сложилась окончательно. Богатенький сынок, которому скучно и одиноко в провинции, затеял игру в мецената, чтобы выслужиться перед суровым папашей. Притащил с улицы оборванцев, накупил им игрушек и теперь раздувается от собственной щедрости и важности, мечтая, чтобы Тайрон потреплет его по голове за смекалку. Сколько раз прежний Виктор уже бегал к отцу со своими «гениальными» проектами, выпрашивая крупицу одобрения и много денег? Болван! Читалось на лице Катрин без всяких слов.

В ее глазах скользнуло что-то вроде разочарования, едва уловимого и тут же упрятанного поглубже. Должно быть, вчерашний вечер на террасе и последующая ночь, заронили в ней сомнение, а ну как этот мальчик и впрямь изменился, стал любопытнее. Утренний фарс развеял наваждение. Перед ней снова сидел всё тот же пустой наследник, разве что научился варить приличный кофе.

Именно этого я и добивался.

Скучный, предсказуемый наследник, от которого ничего не ждут и за которым не следят в оба глаза.

Катрин допила кофе и поднялась, мельком глянув на часы.

— Мне пора на самолёт, дел в столице по горло. — Она склонилась и легко коснулась губами моей щеки, обдав напоследок тонким шлейфом духов. — Береги себя. И постарайся не сильно много работать на своих проектах. Скоро ты вернешься в столицу. Я буду работать над этим.

Она погладила меня по щеке, вместо поцелуя.

— Постараюсь, — выдавил я с кислой улыбкой.

Хавьер уже подал к крыльцу машину, чтобы отвезти её в аэропорт. Каблуки простучали по плитке к выходу, дверь мягко затворилась, отрезав утренний свет, и в столовой стало тихо. Только теперь я заметил, что всё это время держал спину неестественно прямо.

Я опустился на ближайший стул. За столом смотрели на меня выжидающе, кто настороженно, кто с тихой обидой, которую не до конца удалось проглотить.

— Извините, — проговорил я, потирая переносицу. — Правда извините. Но так было нужно.

Катрин шагнула за порог, и тут же почувствовала утреннюю духоту и палящее солнце. Камень под тонкой подошвой уже отдавал жар, а в воздухе, кроме запаха водорослей и подсушенной хвои, держался стойкий кофейный аромат, что увязался за ней из дома. Снизу, со стороны порта, долетали редкие гудки и резкие вскрики чаек, давно сменивших ночной хор сверчков.

Ехала она сюда с простым расчётом. Напомнить жениху, что у него есть невеста, что он не вольная птица, а человек при обязательствах, и расслабляться ему пока рановато.

Молодые корпораты вроде Виктора имеют скверное обыкновение в провинции опускать руки и отдаваться на волю случая и денег, а другим потом приходится прибирать. Переспать, обозначить своё присутствие и в тот же день обратно в Фавору, благо об этой воскресной вылазке она не обмолвилась ни единой душе.

Сегодня ей полагалось быть в столице. Тайрон обещал крупную должность, а такими предложениями не разбрасываются. Опаздывать к подарку, что сам плывет в руки, она не собиралась.

Те несколько минут, которые Катрин привыкла вычеркивать из жизни, едва речь заходила о постели, на сей раз растянулись на целую ночь. И ночь, против всякого ожидания, вышла недурной. Даже, чего греха таить, очень недурной. Раньше за Виктором она такого не замечала, всё у него случалось наспех, дергано, парень вечно был на взводе, будто пытался сам себе доказать, что он что-то может. А тут вдруг откуда что взялось.

Где-то на самом краю сознания шевельнулась колкая мыслишка. Не слишком ли гладко? Не те ли это перемены, на которые умному человеку стоило бы обратить внимание? Катрин подавила эту мысль, как тлеющий окурок каблуком. Женская мнительность, не более. Мужчина после долгого воздержания на многое способен, удивляться нечему. И к собственной лёгкой досаде она поймала себя на том, что улетать ей почти жаль.

За Виктора она была спокойна. Поутру, спустившись к завтраку, она застала знакомую до зевоты картину: хозяин отчитывал прислугу просто потому, что он мог. Придирался к холодному молоку, к громкому чавканью, к девчонке, что малевала что-то вместо дела. Его голос звенел надменностью, прислуга жалась и кивала, всё было ровно так, как заведено в их кругу испокон веков. Никаких загадок, никаких неожиданностей, прежний капризный мальчик при больших деньгах. Это её устраивало целиком и полностью.

И Карле тут ловить нечего.

Катрин знала, что лощеная невеста наследника тоже обитала где-то в Корсе, и поначалу это слегка царапнуло, и настолько, чтобы сорваться, и присмотреть за добром. Однако теперь всякая тревога казалась смешной. Девчонка не настолько глупа, чтобы швыряться положением ради младшего, никому не нужного сына. Ставки у неё повыше: будущая жена наследника, лицо целого автоконцерна, чьё имя сияет с каждой второй афиши. Подобная кошка не станет рисковать всем ради сомнительной интрижки в захолустье.

Катрин отогнала лишние раздумья и спустилась к мысли, что грела куда приятнее.

Ночь ей понравилась, и эта малость скрашивала пресность сделанного выбора. Брак с Виктором был холодным расчётом, выгодным обеим сторонам, но от расчета в груди не теплеет, а вот от хорошего секса вполне. Воздержание пошло мальчишке только на пользу, и никакой интрижки у него тут и быть не могло. А думать, будто Карла что-то здесь высматривает, и вовсе вздор, выдуманный её собственным беспокойством на пустом месте.

Телефон в сумочке настойчиво завибрировал. На экране высветилось имя Джозефа, и Катрин, подождав для приличия пару секунд, поднесла трубку к уху.

— Наконец-то соизволила взять, — голос старшего дэ Фуэго был недоволен. — Тебя обыскались. Когда ты вообще собираешься появиться на работе?

— Буду как и договаривались, — отозвалась она, разглядывая, как внизу под горой просыпается порт. — Может, чуть опоздаю, были важные дела.

— Хорошо бы, — буркнул он. — Бумаги почти готовы. Сегодня же сдай тест по должностным инструкциям и принимай управление, у нас не хватает новостей.

Катрин помедлила, затем уронила будто невзначай.

— А Карла уже вернулась в Фавору?

— Карла? — хмыкнул Джозеф, растерянно, оттого видимо и ответил. — Нет, застряла в этой Корсе. Ее отец навесил на неё продвижение новой модели для южного рынка, презентации, съёмки, встречи с дилерами. Пылиться ей там ещё не одну неделю.

Теперь картина сложилась, как надо. Элеонора укатила в столицу без будущей невестки вовсе не оттого, что они разругались по дороге. Карла сама не пожелала возвращаться, потому что семья нагрузила её работой, и теперь красавице предстояло сидеть в этом приморском городишке, отрабатывая рекламные контракты под палящим солнцем. А она, Катрин, уже летела домой. Выспалась, получила отличный секс, заручилась душевным покоем.

— Передам отцу, что ты скоро будешь, — подытожил Джозеф и оборвал связь, не утруждаясь прощанием.