Стало быть, второй ролик с мужчиной. Ролик поменяем, но суть оставим. Аэропорт. Мужчина проходит досмотр. Его просят снять пиджак и положить на ленту интроскопа, чтобы проверить, что внутри. Мужчина проходит через рамку. Два инспектора по досмотру смотрят в монитор, как по нему проползает пиджак, а под ним просвечивается камера, трубка телефона, ноутбук, книга, блокнот, ручка, будильник. Они в недоумении переглядываются, и проходят к мужчине, который хочет забрать свой пиджак. Инспекторы его останавливают, прощупывают пиджак, но ничего не находят. Удивляются. Мужчина ухмыляется и достает телефон. Затемнение, и та же надпись, что и на первом ролике.

Два захода взамен одного, и охват шире вдвое.

Оставалось подобрать второе лицо. Дверь террасы приоткрылась, и наружу шагнул Хавьер.

– Господин, я сегодня не нужен? – он замер у входа. – Могу быть свободен?

Я смерил его взглядом. Высокий, поджарый, лицо будто вырубленное топором, армейская выправка в каждом движении. Под мой замысел такая фактурная внешность ложилась идеально.

– Погоди‑ка, – я отставил бокал. – На камеру когда‑нибудь снимался?

Телохранитель приподнял бровь, прикидывая, куда я клоню.

– Да, было пару попыток, – отозвался он без особой радости. – Записывал пару обучающих роликов для военных. Сборка, разборка, обращение с оружием.

Лучше и желать нечего. Объектива не боится, держится ровно, а сложен так, что хоть сейчас на плакат.

– Вот и нашёл себе новую службу, – я хлопнул по подлокотнику. – Завтра у тебя съёмочный день. Выспись как следует, артист.

Он смотрел на меня пару секунд, силясь понять, не разыгрываю ли я его. Пояснений не дождался, коротко кивнул и вышел.

Я допил вино и поднялся к себе, утром начиналась работа.

Утром Карла приехала на час раньше оговоренного времени.

Я еще пил кофе на террасе, когда у ворот раздался звук мотора. Красавица вошла во двор в приподнятом настроении, и сразу было видно, что съёмки её забавляют. На приемах она откровенно скучала, да и последнее время, у нее только бумажная работа, а тут выпал шанс вернуться к съемкам, которые она так обожала, и по которым так соскучилась.

– Где мой режиссёр? – окликнула она, оглядывая виллу.

– И тебе доброе утро, – помахал ей с террасы. – Кофе?

– Нет, спасибо, я уже позавтракала.

Матео с ребятами не подвели. К утру одну из пустых комнат переделали под площадку. Стол с гаджетами, телевизор на стене, по углам стойки со светом, в стороне камера на штативе. Белла колдовала над раскадровкой, сверяясь с листом, Матео возился с проводами.

Я ввёл Карлу в курс дела, разложил сценарий по шагам. Она слушала, кивала, пару раз уточнила про телефон на полу, и сразу приступила к делу. Видно профессионала.

Дальше работа пошла быстро.

Сниматься Карла умела. Лицо целого автоконцерна, не один год под софитами. Ей хватало короткого слова, чтобы повернуть голову под нужным углом, выждать, потянуться к телефону точно вовремя. Где другая модель провозилась бы полдня, Карла укладывалась в пару дублей.

Складную комнату Белла обещала дорисовать после, на монтаже. Сейчас нужна была только Карла, её игра. Усталость на лице, звонок, шаг в сторону, телефон в руке. Она отыграла чисто, и к полудню первый ролик был готов.

Камеру выключили, и Карла подошла ко мне.

– Ну и где оно? – она огляделась с деланным нетерпением. – То, что я должна метать. Ты обещал что‑то тяжёлое.

Я почесал подбородок.

– Была одна задумка, – признался я. – Хотел снять тебя ещё в ролике. Ты бежишь с молотом, в купальнике, мимо серых манекенов. Они сидят на стульях по обе стороны от тебя и смотрят в огромный экран. А ты на бегу швыряешь молот прямо в него.

Задумку эту я не выдумал. В прошлой жизни такую рекламу крутили задолго до меня, она попала в учебники, и любой в моём деле знал её наизусть. Здесь её не видел никто, бери и пользуйся. Беда была в другом.

– И почему не снимаем? – Карла уже примеряла образ. – Купальник у меня в машине.

– Экрана нет, – развел я руками. – Большого, чтоб разлетелся красиво.

Карла надула губы.

– Жаль, – она повела плечом. – Не против, если я останусь? Посмотрю, как ты снимаешь остальное. Чисто с профессиональной стороны, разумеется.

– Разумеется, – согласился я.

На завод выехали ближе к обеду. Я, Матео с аппаратурой, Хавьер и Карла.

Серпантин сбежал вниз, машина встала у заводских ворот. Марко на проходной поднял шлагбаум. Внутри тихо гудели вытяжки, ленты стояли без дела. Оборудование простаивало. Люди сидели по домам.

Декорацию собрали в дальнем углу цеха, у неработающей линии. Притащили списанный транспортёр, приладили к нему короб с просветом, под видом интроскопа на досмотре. Матео расставил свет и проверил камеру. Хавьера переодели в светлый пиджак, дали в руки билет и сумку, чтобы выглядел обычным пассажиром. На роль досмотрщиков я нарядил пару рабочих с соседнего склада, посмышлёнее, форму им собрали из комплекта охраны.

Дошло до дела, и Хавьер сдал. На полигоне он держался уверенно, а перед объективом скис. Плечи зажались, лицо окаменело, простые движения выходили рваными, как у робота. Я уже прикидывал, сколько дублей это сожрёт, когда вмешалась Карла.

Она подошла к нему, встала рядом и заговорила вполголоса. Слов я не слышал, но видел, как она показывает, куда смотреть, как держать плечи, и что‑то про дыхание. Хавьер слушал и кивал. Через минуту он попробовал снова, и вышло гораздо лучше. Ещё пара подходов, и солдата отпустило, движения стали свободными, ухмылка получилась той, какую я и хотел.

Я поймал взгляд Карлы и благодарно кивнул. Она дёрнула уголком рта, мол, пустяки, и отвернулась к камере.

Провозились до ужина. Второй ролик отсняли, материала набралось с запасом.

Карла глянула на часы и недовольно поморщилась.

– Мне пора в офис, – она потянулась, разминая спину. – Бумаги сами себя не подпишут. Отец навалил отчетов по поставкам, надо разгребать.

Она направилась к выходу, но у дверей обернулась.

– А ты, господин Фуэго, со мной ещё расплатишься, – бросила она с лукавой улыбкой. – Я запомнила.

Домой вернулись втроем. Беллу я нашёл в офисе и сразу выложил ей задачи.

– Бери оба ролика и монтируй, – распорядился я. – Карлу со складной комнатой и Хавьера с досмотром. Анимацию делай, как договаривались.

Белла кивнула, делая пометки.

– И ещё. Нужен третий ролик. Простой, выставочный. Кладём мой аппарат рядом с обычными телефонами и показываем, в чём он их обходит. Экран, камера, скорость, всё наглядно. Можно сделать простую анимацию, на твое усмотрение.

– Сравнения, – Белла записала. – Поняла.

– И баннеры. Несколько штук, под сеть, печать и рекламные билборды. Слоган один, «У тебя в руках весь мир».

Белла собрала листы, ещё раз пробежала свои заметки.

– Сделаю, – она поднялась и ушла к себе.

День выдался долгим, и я отправился спать.

На следующий день Рафаэль поймал меня на террасе и молча протянул аппарат.

Я повертел его в ладони. На задней крышке, где раньше был голый пластик, теперь стояла надпись. «VIPhone».

Корпус был гладкий, отшлифованный вручную, но дешёвый на ощупь, без холодка, что отличает дорогую вещь. Но и это был только тестовый образец, не более. Потом закажем корпус посолиднее, металл или стекло, дадим устройству премиальный вид. Всему свое время. Пока сойдёт и так.

В руке «VIPhone» лежал увесисто. Тяжеленький, чего скрывать. Но не тот кирпич, что местные таскают в карманах, а скорее дорогая игрушка, которую приятно держать. Вес тут работал на образ.

Я нажал кнопку. Вспыхнул большой и сочный экран. После здешних монохромных полосок он бил по глазам обилием цветов. Загрузилась операционка.