Бесталанный четвёртый ребёнок из семьи дэ Фуэго. Так ей говорили. Сын, которому ничего серьёзного не доверят. Богатый бездельник, выросший в тени фамилии, привыкший к деньгам и лёгкой жизни.

Она не поверила ни единому слову о нём, когда увидела.

Не потому, что Виктор выглядел лучше своей репутации. Дело было в другом.

Он не пытался казаться.

Это сбивало сильнее всего.

Дети богатых семей всегда что‑то изображали. Власть, скуку, усталость, опасность, благородство, цинизм. Даже равнодушие у них было тщательно подобрано к костюму. Виктор просто был. Смотрел прямо, улыбался, говорил лишнее, молчал, когда хотел молчать.

Потом начались их встречи.

Она сама называла их свиданиями. Он только улыбался, будто позволял ей эту маленькую дерзость.

Ничего особенного, если смотреть со стороны. Прогулки, разговоры, поездки, ужины, странные идеи, его вечная спешка, её вечное желание сделать вид, что всё это пустяк.

Но каждую такую встречу Карла ждала как Рождество.

Виктор появлялся, и в мире становилось теплее. Он приносил с собой движение, смех, риск, новые краски. С ним даже обычная дорога могла стать приключением, а разговор о делах звучал как игра.

Потом он уходил. Карла возвращалась к привычным дням, к письмам, визитам, семейным обязанностям, разговорам о Джозефе, платьях, встречах, будущей свадьбе. И всё медленно становилось серым. Будто зима наступала не за окном, а прямо внутри.

Глупо было продолжать врать себе.

Она тонула.

Вечер после поцелуя прошёл словно в тумане. Команда Виктора что‑то праздновала. Кажется, Виду, Вифон, завод, предзаказы или ещё одну их безумную победу. Карла толком не слушала. Она сидела среди голосов, смеха и бокалов, а сама всё время ловила Виктора взглядом.

Он тоже смотрел.

И каждый раз у неё губы вспоминали его губы.

Позже она уже не выдержала и перебралась в его кресло, устроившись рядом так близко, будто так и должно быть. Все были пьяны, уставшие, счастливые, и вряд ли кто‑то обратил внимание. Как же это естественно вышло, рядом с ним…

Нужно было что‑то решать.

За ночь она сотню раз брала телефон.

Сначала хотела позвонить Джозефу и рассказать всё. Честно, без прикрас. Сказать, что поцеловалась с другим мужчиной. Что не знает, как теперь смотреть ему в глаза.

Потом хотела разорвать помолвку.

Потом, наоборот, просила себя набрать номер и попросить его приехать. Забрать её отсюда. Увезти в столицу, подальше от Корсы, от Виды, от Вифона, от Виктора, от этой безумной жизни, где она переставала быть разумной Карлой дэ Леон и превращалась в девушку, которая готова разрушить всё из‑за одного поцелуя.

На сотый раз телефон полетел в стену.

Удар высвободил эмоции. Корпус треснул, крышка отлетела, мелкие детали рассыпались по полу.

Карла села на кровати, сжала кулаки и зарычала.

Потом упала обратно на подушки.

Утро пришло безжалостно.

Солнце залило комнату ярким огнём. Корса просыпалась за окнами, где‑то уже стучали ставни, кричали торговцы, по улице катился ранний гул автомобилей. До открытия офиса оставалось около двух часов.

Карла поднялась с постели, будто после болезни.

В зеркале на неё смотрела девушка с усталыми глазами и чуть припухшими губами.

– Прекрасно, – пробормотала она.

Никто не должен был увидеть её такой.

Она умылась холодной водой, долго приводила лицо в порядок, нанесла макияж аккуратно и ярко, словно боевой раскрас. Тон, глаза, губы. Волосы легли мягкой волной. Платье село идеально. Туфли добавили роста и уверенности.

Карла дэ Леон могла не спать всю ночь, разбить телефон, возненавидеть себя, но выглядеть не на все сто она права не имела.

Только победа.

Она вышла из дома и пошла пешком.

Свежий воздух немного отрезвил. Улицы ещё не успели раскалиться, воздух был влажным и напоённым запахом кипариса, от булочных тянуло сладким тестом. В ближайшей кофейне Карла взяла стакан капучино и направилась к салону «Аппаратос».

Ей нужен был телефон.

Любой.

Кофе закончился как раз к открытию магазина.

У входа творилось странное. Несколько человек стояли возле дверей с таким видом, будто пришли не за покупкой, а в поход. Один мужчина разворачивал складной стул. Девушка в светлом плаще открывала термос. Двое парней спорили, где лучше поставить палаточный навес, чтобы не мешать проходу. Чуть в стороне пожилая женщина доставала из сумки завёрнутые в салфетку бутерброды.

Карла нахмурилась.

Люди явно собирались ждать долго.

Когда двери открылись, часть толпы вошла внутрь. Остальные остались снаружи, охраняя места. Всё выглядело настолько нелепо, что Карла на мгновение забыла о разбитом телефоне и собственной вине.

Внутри пахло пластиком, пылью и полиролью. На стенах ровными рядами висели телефоны. Большие, тяжёлые, похожие одна на другую. Чёрные, серые, тёмно‑синие. У некоторых корпуса были чуть глаже, у других грубее. Экраны узкие, блеклые, в одну строку, как у калькулятора. Некоторые аппараты по размеру напоминали переносные радиостанции, только с кнопками.

Перед ней у зевающего консультанта уже стоял парень из очереди.

– Привезли? – спросил он.

Консультант потёр глаза.

– Нет, сеньор, ещё нет.

Он посмотрел за панорамное окно, где людей становилось больше, и тяжело вздохнул.

– Может, скажете, когда они появятся? – парень подался ближе и, немного покопавшись в кармане, протянул несколько купюр. – Между нами.

Консультант оживился.

– Хм. Можно.

Он воровато оглянулся в поисках начальства, взял деньги и сунул в карман.

– Как вас зовут?

– Луже. Луже Фольсао.

Парень ушёл обратно к дверям, явно довольный собой.

Карла подошла к консультанту.

– Мне нужен телефон.

Тот повернулся и тут же выпрямился. Высокий, с сальными волосами, слишком длинной шеей и лицом человека, который внезапно решил, что утро стало лучше.

– Да, конечно, сеньорита. Какой выберете?

Он широким жестом показал на ряд аппаратов.

Карла медленно прошла вдоль полки. Консультант двинулся следом. Слишком близко.

Она чувствовала его взгляд. Липкий, глупый, неумелый. Он цеплялся за её плечи, за талию, за грудь, и Карла едва не закатила глаза.

Телефоны были ужасны.

Не потому, что плохи. Просто после Вифона они выглядели вещами из прошлого века. Тяжёлые кирпичи с маленькими тусклыми экранами и резиновыми кнопками. Один отличался от другого цветом, блеском корпуса и ценой, но суть не менялась.

Карла уже собиралась ткнуть пальцем в первый попавшийся, лишь бы закончить, когда увидела отдельную стойку.

Она стояла чуть в стороне и больше походила на информационный стенд. На глянцевом плакате был изображён телефон. Не такой, как на полках.

Корпус тоньше. Аккуратнее. Шире обычного, но не грубый. Под экраном располагались ровные ряды маленьких кнопок, словно кто‑то взял пишущую машинку, уменьшил её и встроил в ладонь. Сам экран был больше, живее, не узкая мёртвая полоска с цифрами, а настоящее окно, где могли поместиться текст, значки, фотографии.

Вифон, прямо как тот, что был в рекламе. Точно!

Рядом с ним обычные телефоны окончательно превратились в кирпичи.

Она остановилась перед стендом и коснулась пальцами изображения.

– Хочу такой.

Консультант развёл руками с таким видом, будто ему самому больно это говорить.

– Нету, сеньорита.

– Что значит нету?

– В продаже ещё нет. Все вот ждут. Предзаказ открыт, продажи только завтра с утра.

Карла сложила руки на груди.

Консультант попытался смотреть ей в лицо, но проиграл почти сразу. Его кадык дёрнулся вниз, потом вверх. Взгляд сполз туда, куда сползать не должен был.

– То есть я не могу получить это устройство? – спросила она.

– Нет, его просто физически у нас нет, – сказал он, не отводя глаз. Потом будто вспомнил о великой тайне и понизил голос. – Привезут только этой ночью.