Спорить я не стал, и кивнул. Артур был из тех, кто скрупулезно подходит к начатому делу. Он готов был разобрать машину по микронам, и меня это устраивало.

По возвращению домой, я нашел Марию на первом этаже за работой.

Она устроилась у окна с кипой распечаток, заколов волосы карандашом. Отчёта от Артура она ждала не меньше моего, а пока перебирала иски.

– Картина любопытная, сеньор, – она пошуршала бумагами. – Если отбросить детали, всё стекается к двум притензиям. Подушки безопасности и тормоза. Одно и то же из дела в дело, из города в город.

– Что с подушками?

– Либо не срабатывают при ударе, либо стреляют сами, ни с того ни с сего. – Она вытянула несколько листов и постучала по ним ногтем. – А вот тут самое занятное. Жаловались не только пострадавшие. Пара ремонтных мастерских и страховая ещё год назад писали в «Денто», что брак идет не разовый, а серией. Им ответили отписками. Спасибо за обращение, случай изучаем.

Значит, знали. Знали давно и не от случайных людей, а от своих, от ремонтников, что чинят эти машины, и от страховщиков, что платят по их авариям. Это меняло все дела целиком. Одно дело проглядеть, другое, когда тебя ткнули носом, а ты отвернулся.

– А решена она на сегодня? – я кивнул на бумаги. – Чинят они её в новых машинах или штампуют брак по‑прежнему?

– Вот это и скажет Артур. – Мария только пожала плечами.

До вечера я изучал документы, пока цифры и буквы не стали сливаться в одно большое месиво, так что я решил перейти к другому вопросу. Надо проверить графики. Открыв ноутбук, погрузился в столбцы.

«Периодику» трепало второй день. Дэ Перес давили постепенно, без лишней суеты. Кто‑то крупный набирал пакет, тут же сбрасывал, снимал прибыль на каждом скачке и снова входил. Цена дергалась и неуклонно сползала вниз, а в ленте ордеров от этого увеличивалась нервозность. Мелкие держатели, что всегда чуют беду последними, кидались продавать, лишь подгоняя бумагу ко дну.

Зато моя половина партии складывалась куда веселее.

Ролик про быка и львов гулял уже не в одной «Виде». Его растащили по чужим площадкам и каналам, и пресса налетела разом, едва запахло скандалом. Заголовки множились час от часу.

«Леон‑Моторс потроллили конкурента». Дальше пошло серьёзнее, про небывалую дерзость на сонном рынке, про войну домов, что вышла из тени переговорных на первые полосы.

Юристы «Денто‑Моторс» помогли мне сами. Вместо того чтобы смолчать и переждать, они пригрозили иском за порчу деловой репутации, и этим лишь раздули его пуще. Угроза судом всегда читается как признание, что задело за живое. Назавтра о конфликте писали и те, кто накануне не посмотрел бы в эту сторону.

Инвесторы видели это не хуже меня. Бренд, что неделю назад диктовал рынку свой тон, теперь оправдывался и отбивался, потеряв нить. А вслед за повесткой из рук утекает и доверие.

Механика тут несложная и стара как сами торги. Сперва слушок, оброненное вскользь слово. Потом дрогнувшая цена, где подтолкнутая чужой рукой, где просевшая сама собой. И вот уже всякий, кто давно сидел в акциях с опаской, видит в падении подтверждение своих страхов и бежит на выход.

Я откинулся в кресле. Колесо я раскрутил, и оно уже катилось, набирая ход. Радовало бы вовсе, если рядом так же не валилась «Периодика». Тайрону сейчас не просто. Его обложили со всех сторон, дэ Перес на бирже и Эмануэль в прессе, а я, его главный козырь, всё ещё вожусь с чужими тормозами на дальнем конце страны.

Артур закончил с машиной и сразу сообщил, как обещал. Позвонил, коротко бросил в трубку «приезжайте» и отключился.

В боксе было душно и пыльно, пахло проводкой и резиной, под потолком горела единственная лампа, собирая на свет мошкару. «Сюита» стояла полностью разобранной, только детали теперь лежали не вразброс, а собранные в кучки, и над каждой висела бумажка с пометками.

Артур ждал меня у верстака.

– Ну, как посмотрю, все готово? – я подошёл ближе.

– Не чинят, – обронил он без объяснений. – Ни подушки, ни тормоза. Всё как год назад, как и три. Эта машина из последней ревизии. Те же тормоза на дешевом сплаве, тот же датчик удара. Ничего не тронули.

– Совсем ничего? – удивляться было нечему, но вслух это звучало иначе.

Артур пожал плечами и качнул головой в сторону разложенного железа.

– А зачем им? Чтобы убрать дефект, надо перебрать всю цепочку. Новая оснастка, другой сплав и поставщик. Комплектующие нынче дорожают, переделка влетит в крупную сумму. На будущий год они могут заработать меньше прежнего. – Он подбирал слова попроще. – Вот и считают, что выгоднее задавить тех, кто попал в аварию. Или откупиться мелочью. Мёртвый не судится, а живому суют гроши и берут подписку.

Сказать на это было нечего.

В прошлой жизни я насмотрелся на такую арифметику. Наверху сидит человек с таблицей, в одной графе стоимость отзыва, в другой ожидаемые иски, и если вторая меньше первой, отзыва не будет. Жизни идут в той таблице отдельной строкой, со своим ценником. Просто здесь, в волшебном мире, эту таблицу пока никто не вытаскивал на свет.

Я забрал у Артура папку. Сухие листы, чертежи, замеры, сравнение партий, заключение в конце. Всё, как и просил.

– Спасибо, – я пожал ему руку. – Это дороже, чем ты думаешь.

Старик хмыкнул в ответ. Для него работа была закончена, а на похвалы он не падок.

Домой я вернулся за полночь, но спать не лёг. Разложил на столе отчёт Артура и выписки Марии, сел между ними и принялся сводить всё на чистый лист.

Складывалась общая картина, и выходила она скверной. Суть была не в бракованной детали, к таким историям публика привыкла и зевает, а в том, как большая уважаемая компания однажды вывела, что человек обходится дешевле ремонта конвейера. Подушки не спасают, тормоза отказывают, и за каждой из десятков разбитых машин стоит подписка о неразглашении и конверт пострадавшему. А в правлении праздник растущему доходу.

Заголовок придумался сам.

«Денто‑Моторс или сколько стоит человеческая жизнь»

Воды я не лил. Выписал средние суммы, что концерн платил по закрытым делам. Вот во столько обошёлся отец двоих детей. Вот во столько вдова. Не я так решил, так посчитали в «Денто‑Моторс», цифры их собственные. Пусть читатель сам прикинет, на сколько потянет его жизнь.

Заключение инженера я вынес отдельным блоком и назвал Артура независимым экспертом. Так весомее, и так спокойнее для старика. Упор сделал на одном, поломку не устранили даже в последней ревизии. Не год назад и не по недосмотру, а вот сейчас, в машинах, что стоят сегодня в салонах. И тут же, рядом, кривая выручки, которая всё ползёт вверх. Раз растёт, значит, наверху всё устраивает. Значит, выбор сделан в трезвом уме.

К рассвету текст был готов. Я перечитал его на свежую голову, вычеркнул пару слишком злых строк. Прикрепил папку Артура целиком, для въедливых, кто захочет проверить, и отправил всё главному редактору «Периодики».

Дальше дело было за полосой. Бракованную железку людям простят, не им её чинить. А вот цену, что им назначили за собственную жизнь, не простит никто.

Фавора.

Цифра на экране горела красным, минус семь процентов.

Тайрон смотрел на неё долго, будто пытался загипнотизировать. «Периодику» рушили вниз расчетливо, и он даже угадывал чужую руку, но поймать её всё не удавалось.

Джозеф развалился в кресле напротив, лениво вертел в руках кнопочный телефон, и на лице его лежала скука.

Не первый день Тайрон копал под дэ Пересов. Поднял старые связи, пустил в ход людей, что годами таскали ему чужие секреты, и всё впустую. Семья сидела без слабого места, куда можно было бы завести нож. Он ощущал эти места, но не находил брешь.

– Может, само уляжется, – обронил Джозеф, не поднимая глаз. – Подождём. Рынок штука нервная, сегодня вниз, завтра вверх.