Тайрон медленно обернулся к сыну.

– Ждать. – Он произнёс это так, что Джозеф наконец выпрямился. – Пока нас режут, ты предлагаешь сложить руки и любоваться, как покойник.

Джозеф равнодушно пожал плечами. Злость поднялась в Тайроне волной, и злился он не столько на сына, такого пустого и удобного, сколько на себя. На то, что не сдвинулся ни на шаг в поиске компроматов.

Телефон на столе ожил. Тайрон узнал номер главного редактора и снял трубку.

– Пришла, – голос звучал осторожно. – Та статья, о которой вы предупреждали. От вашего младшего сына.

– Читай.

Редактор замялся, потом стал пересказывать. Речь шла о «Денто‑Моторс», о бракованных подушках и тормозах, что концерн не чинит годами, о средних выплатах семьям погибших, выставленных как цена человеческой жизни, о заключении некоего независимого инженера. И поверх всего прибыль, что год от года только выше, точно там, наверху, собой довольны.

– Материал острый, дон Тайрон, – редактор понизил голос. – Статья очень хорошая, только и риск немалый, дэ Баргас злопамятны, юристы у них зубастые. Ставить?

– Понял. Жди, я перезвоню.

Тайрон дал отбой и тут же снял снова. Пальцы начали набирать знакомый номер. Стоило одернуть мальчишку, напомнить, что газета не его игрушка, а бить по дэ Баргас без оглядки себе дороже.

Он почти нажал последнюю цифру, и тут Тайрон замер.

Взгляд упал на раскиданные отчёты по дэ Пересам, перерытые вдоль и поперёк. Сверху лежала свежая сводка их активов, и зацепился он за строку, на которую раньше смотрел и не наметил, за «Денто‑Моторс».

Тайрон подтянул лист ближе. Он провёл по столбцу цифр сверху вниз, и цепочка выстроилась сама, но раньше, эту цепочку построил Виктор.

Если концерн качнётся, дэ Пересы качнутся следом, и могут рухнуть. Мальчишка метил не в автогиганта, а в дэ Пересов, и статья была не выходкой избалованного сынка, а первым камнем в куда более серьёзную постройку.

Тайрон откинулся на спинку и негромко рассмеялся. Впервые за долгое время в груди отпустило.

Он опустил трубку на рычаг.

– Посмотрю, что ты будешь делать дальше. – почти безмолвно произнес он.

Джозеф недоумённо поднял голову, но отец уже отвернулся к окну, за которым догорал вечер над кварталом корпоратов.

* * *

Утром я набрал Габриэля.

– Есть разговор не про рекламу, – начал я, едва он поднял трубку. – Хочу предложить вам заработать. И заодно откусить кусок от соседа.

– Слушаю. – В голосе прорезался интерес.

– «Денто‑Моторс». На днях их бумага полетит вниз. Хочу сыграть на этом и зову вас в долю.

Он помолчал.

– Я строю машины, Виктор, и не влезаю туда, где не уверен.

– Тут много и не нужно, – я устроился в кресле поудобнее. – Берём у брокеров их акции в долг и тут же продаём, пока цена высока. Когда бумага просядет, выкупаем обратно, уже задёшево, и возвращаем брокеру. Разница оседает у нас. Чем глубже провал, тем толще навар.

– Навар? – Габриэль ухватился за главное. – Ты говоришь так, словно уже подглядел завтрашние сводки. Пойдут ли они вниз?

– Пойдут, – отозвался я без тени сомнения. – За это не тревожьтесь. Дайте пару недель, и «Денто‑Моторс» осыплется так, что брокеры сами прибегут.

Габриэль снова затих, что‑то взвешивая. Мне было слышно, как он постукивает пальцами по столешнице.

– Допустим. Сколько нужно завести?

– Двести миллионов песо хватит, – обронил я.

Он не ответил сразу. В долгой паузе слышалась работа ума. Габриэль дэ Леон не сколотил бы империю, если бы отказывался от крупных ставок. Я не торопил его. Материал уже лежал у редактора, а оттуда дорога только на первую полосу. Остальное было делом техники. Габриэлю оставалось лишь занять место прежде, чем рынок сообразит, что к чему.

– Дай мне немного подумать, – сказал он и положил трубку.

Габриэль набрал дочь сразу после разговора с Виктором.

Карла отозвалась не сразу. На том конце звучала музыка, чужой смех, перезвон бокалов, она была на каком‑то приёме.

– Дело к тебе, – Габриэль решил перейти сразу к делу. – От Виктора пришло любопытное предложение. Он зовёт меня вложить двести миллионов в акции.

Карла промолчала. Шум на её стороне отступил, видно, она отошла туда, где потише.

– Если Виктор что‑то задумал, – обронила она наконец, – я бы ему доверилась. Он не раз показывал, что знает, что делает. Ваше пари и рекламу.

Габриэль качнул головой. Дочь редко за кого ручалась, а за мужчин и подавно, она видела их насквозь и скучала от их предсказуемости. Эти слова стоили дороже любого совета финансиста.

Он простился и с минуту сидел молча, что‑то взвешивая. Потом позвонил снова, уже Виктору.

– Хорошо. Я в деле, – без предисловий бросил он.

После Габриэля я связался с отцом.

– Перед тем как ставить статью, надо завести деньги в «Денто‑Моторс», – начал я. – Двести миллионов, в короткую. Через брокеров.

– Сделаю, – отозвался Тайрон, и на том всё.

Я даже опешил на секунду. Ни вопроса зачем, ни заминки. Я готовился ему объяснять и чертить схемы, а он согласился прежде, чем я открыл рот.

Если отец не спрашивает, значит, либо доверяет, либо понял сам. И то и другое мне на руку.

Я нажал отбой и тут же снял снова. Оставался последний звонок. Для полного расклада мне не хватало джокера, а джокер у меня был на примете давно.

Армандо дэ Грас ответил на третьем гудке.

– Я как‑то обмолвился, что мы не враги, – начал я без приветствия.

– О, молодой дэ Фуэго, – голос звучал сыто и лениво, – допустим.

– Тогда вот вам пища для ума. «Денто‑Моторс» связались не с теми людьми.

– Не с теми, это ты так о себе? – Армандо коротко рассмеялся. – Высокомерно, юноша.

– Нет. Я о неверном выборе партнёра.

Соображал старик быстро, быстрее многих.

– Газета. Ты метишь в них прессой… – он осёкся, и в голосе прорезался охотничий азарт. – Это ты поднял всю шумиху?

– Я, – отпираться не стал.

– А потянешь?

– Увидим.

– И что ты предлагаешь? – он хватал на лету. – Шортить? Смешно. Такую махину тебе не повалить, кишка тонка.

– А я и не собираюсь её валить, – отозвался я. – Это никому не по зубам, я знаю. Но заработать, дело другое.

– Пирог огромный, – протянул Армандо уже с легким азартом.

– Чем больше пирог, тем крупнее крошки. Мне и крошек хватит. А вот вы можете отрезать кусок…

Я опустил трубку.

Дом семьи дэ Грас.

В трубке у Армандо раздались гудки. Он убрал её от уха и хмыкнул. Наглый сопляк оборвал разговор первым, не дождавшись ни ответа, ни прощания. Так вели себя либо те, кто не смыслит в приличиях, либо те, кто слишком уверен в своей правоте, чтобы их соблюдать.

Армандо откинулся в глубоком кресле и задумался. Думал он долго, не торопясь, прокручивая ход за ходом.

Мальчишка дэ Фуэго затеял красивую вещь. Газета бьёт по «Денто‑Моторс», цена упадет, а кто стоит в шорт, тот снимет урожай. Само по себе это копейки, только забава богатого юнца. Но взгляд Армандо уходил куда дальше газеты и жалких крошек. Он знал то, чего не знала улица. Дэ Пересы держали в «Денто‑моторс» почти весь свой капитал, и если концерн просядет всерьёз, под в убытке окажется не он один.

Риск был, и немалый. Юнец мог сорваться, издание могли засудить юристы, дэ Баргас умели огрызаться. Но если выгорит, выигрыш стоил риска десятикратно. Армандо научился чуять, когда за первой добычей прячется вторая.

Он потянулся к селектору и вызвал секретаря. Минуту спустя тот возник в дверях с раскрытой папкой.

– Заходим на «Денто‑Моторс», миллиард песо, – проговорил Армандо ровно.