— Когда мы будем в безопасности? — спрашивает Либби.

Кэти смотрит в зеркало заднего вида на редеющий конвой.

— Не этой ночью.

Пока Кэти мчится на запад, дождь уходит на восток. Через двадцать миль, когда дворники больше не нужны, тучи редеют, и луна, недавно утонувшая в них, воскресает.

За ночь драки и бегства их сделали быстрее, сильнее и бодрее адреналин и страх — и они всё ещё держатся на этом. Но Кэти хочет как можно скорее увеличить расстояние между ними и Рингроком ещё на несколько сотен миль, а скоро наступит момент, когда от изнеможения и сна уже спасёт только кофеин. И Range Rover тоже скоро потребуется заправка, так что Кэти с облегчением видит знак: трак-стоп через одиннадцать миль.

— Как только заправимся, ты сможешь поспать, — говорит она девочке. — Я обойдусь чёрным кофе.

— Ну уж нет. Я хочу накачаться кофеином по полной. Не хочу засыпать, пока не вымотаюсь так, что не буду просыпаться каждый час от кошмара.

— Слишком много кофеина может сделать сны ещё хуже.

— Рискну. Когда мы пропадём, они подумают, что мы мертвы, стали жертвами Молоха?

— Может быть. Если удастся сделать так, чтобы этот Range Rover исчез. Но нам придётся изменить внешность.

— Как именно?

— Обоим — новые причёски. Мне ещё и новый цвет волос. Если они правда решат, что мы погибли, мелочей будет достаточно.

— У нас нет документов, чтобы стать другими людьми.

— Я знаю, как их достать.

— Как?

— Увидишь.

— Кем мы будем?

— Матерью и дочерью. Тебя устроит?

После паузы девочка говорит:

— Мне бы этого хотелось. В смысле… если ты считаешь, что так будет правильно.

— Считаю.

— У меня нет денег.

— И не нужны.

— Я потом тебе всё верну.

Кэти с удовольствием замечает, что может улыбнуться.

— Ещё бы не вернула. Терпеть не могу нахлебников.

— Я тоже. Нам нужна будет легенда.

— Мы обе довольно изобретательные. Готова спорить на всё, что у меня есть, — что-нибудь придумаем.

Трак-стоп — это целый маленький город, где работают сотни людей и через который проходят бесчисленные тысячи. Здесь не только бензин и дизель: тут есть мотель, ресторан, аптека, сувенирный магазин, парикмахерская, часовня, ремонтный бокс и ещё много чего. Для грузовиков оборудованы четыре островка заправки, для легковых — два; у легковых Кэти узнаёт, что две из шести колонок принимают не только карты, но и наличные.

Заправив Range Rover, они ставят машину на стоянке для обычных автомобилей, под фонарями, льющими мертвенно-бледный свет, который вымывает краски отовсюду, делает их руки белыми как в перчатках, а лица — меловыми. Кэти достаёт из маленького рюкзака триста долларов и снова надевает его на плечи. Оставив Майкла Дж. сторожить оружие, спрятанное за передними сиденьями, она и Либби идут к главному входу в комплекс.

Сувенирный магазин рассчитан в первую очередь на дальнобойщиков. Кэти покупает банку таблеток с кофеином и два больших термоса — с современной изоляцией, но в рифлёном алюминиевом дизайне термосов 1950-х, с завинчивающимися крышками, которые служат ещё и кружками. В соседнем ресторане, у стойки выдачи, они просят налить в термосы кофе. Заказывают три чизбургера, один без лука, и две булочки с корицей и пеканом. Пока ждут заказ, стоят и слушают сначала классику Гарта Брукса, потом отличный номер Алана Джексона — как будто мир совсем недавно не стоял на краю гибели.

Когда они возвращаются к Range Rover, рядом с машиной нависает мужчина — без тени в жёстком, отвесном свете фонаря, — и заглядывает в правое стекло багажного отсека. Ему где-то за сорок, на нём ботинки, джинсы и клетчатая фланелевая рубашка навыпуск, волосы стянуты в хвост.

— Чем-то помочь? — спрашивает Кэти, когда они с Либби подходят к нему.

Он поворачивается к ним с явным неодобрением. Похоронный свет фонаря подчёркивает лунную округлость его рябого лица. Брови, будто не стриженные с новогодней ночи, и лохматые усы выглядят так, словно их наклеили для какой-то сценической постановки. В ухе — серебряное кольцо, пронзённое стрелой; Кэти предполагает, что это важный символ, только не знает, чего именно.

— У вас там лис.

Майкл Дж. сидит у окна и смотрит на мужчину с озадаченным выражением.

— Вам нельзя держать лиса, — говорит незнакомец. — Лис — не домашний питомец. Он должен быть на свободе. Он родился свободным. Он не чья-то собственность.

Приняв дружелюбно-весёлый тон, который даже ей самой кажется вполне естественным, Кэти говорит:

— Правда милый? Но он не лис. Он помесь австралийского хилера.

Мужчина выпрямляется ещё больше и вскидывает подбородок, словно позирует на конкурс «Мистер Апрель» для календаря праведных граждан.

— Это лис. Один только хвост всё доказывает.

Либби, прижимая к себе пластиковый пакет с термосами, протискивается между мужчиной и Range Rover — возможно, чтобы отдалить его от Майкла Дж., — и садится на переднее пассажирское, а Кэти говорит:

— У австралийских хилеров тоже очень пушистые хвосты. И стоячие уши, как у лиса. Да и вообще Мел Гибсон — мы в основном зовём его Гибби — просто какая-то помесь, как я и сказала. Мы взяли его из приюта.

Лицо мужчины кривится в презрении.

— Какая ещё помесь — лис с лисом? Если приручите его, вы его испортите. Он уже не сможет выжить в дикой природе.

— Ну, хорошего вам дня, — говорит Кэти.

С пакетом еды она садится за руль, захлопывает дверь, кладёт пакет Либби на колени и заводит двигатель.

Незнакомец обошёл машину сзади.

— Он дёргает пятую дверь, — говорит Либби.

— Закрыто, — успокаивает её Кэти, снимая машину с ручника и переводя Range Rover в режим движения.

— А может, запоминает номер.

— Кому он в такой час будет жаловаться? У дорожного патруля нет времени гоняться за незаконно усыновлёнными лисами.

И всё же через три мили после трак-стопа они съезжают с межштатной автомагистрали в городок примерно такого же размера, как тот, из которого они вырвались меньше двух часов назад. Улицы тихие, дома тёмные. В переулке делового квартала, пока Либби кормит Майкла Дж. бургером без лука, Кэти отвёрткой из набора инструментов Range Rover снимает номерные знаки и прячет их под водительское сиденье. В жилом районе, пока Либби стоит на стрёме, Кэти снимает номера с машины, припаркованной у тротуара. В тупике грунтовой дороги, ведущей к кукурузному полю, Либби выпускает Майкла Дж. из внедорожника по нужде, а Кэти переставляет украденные номера на Range Rover. Обе боятся, что Майкл Дж. юркнет в ночь и убежит. Но, как и положено хорошему псу из приюта, он сам запрыгивает обратно через пятую дверь. Меньше чем через пятнадцать минут после съезда с трассы они снова на межштатной автомагистрали и катят на запад. Бургеры остыли, но всё равно вкусные. Булочки с корицей и пеканом, запитые горячим чёрным кофе, кажутся доказательством того, что у мира есть смысл — а значит, и будущее.

В четверг рассвет встаёт редкой, пышной краснотой, и море ночи откатывается от земли, обнажая перед ними огромную равнину с редкими холмиками, распаханную почти до самого горизонта. У Кэти ноют руки от того, как крепко она сжимает руль. Во рту кисло, глаза жжёт, а пугающее расстояние, которое ещё отделяет их от безопасности, отзывается головной болью — прямо над переносицей.

Либби включает радио, перебирает частоты в поисках новостей и наконец находит. Взрыв чудовищной силы уничтожил объект Агентства по охране окружающей среды на Рингроке и поджёг несколько квадратных миль леса с такой яростью, что даже дождь — уже прекратившийся — не смог погасить огонь. Никто из шестидесяти шести человек, живших и работавших на этом уникальном исследовательском объекте, не выжил. По предварительной версии, источник взрыва — газопровод, проходящий по служебному тоннелю системы мониторинга под островом.