— И после этого они ещё шесть лет не сворачивали проект?

— Шок быстро прошёл. Возможности их взбудоражили.

— Взбудоражили? Да они должны были в ужасе обделаться.

— Некоторые и были в ужасе. Через год новых экспериментов четверо исследователей потребовали закрыть проект и уничтожить Молоха.

— Молоха?

— Это демон или бог, который пожирал детей. Им показалось, что это для этой штуки крутое название.

— Крутое? Господи Иисусе, этим учёным что, по тринадцать лет?

— Роли хотел назвать его Протеем…

— Классический миф. Морской бог, который умел менять облик.

— На Рингроке его зовут Молохом. Если там вообще ещё кто-то жив.

За пять лет и пять месяцев до кризиса

Из его личных архивов, сохранённых в высокозащищённом облачном аккаунте:

Те самые четверо непреклонных реакционеров, которые с самого начала были у нас занозой в боку, теперь сбросили, как им кажется, бомбу, способную отстранить меня от руководства и привести к закрытию проекта. Вместо того чтобы обсудить это со мной, эти истеричные паникёры распространили свой дурацкий документ среди всех на Рингроке, а также среди тех в правительстве, кто имеет допуск к секретности и осведомлён о нашей работе, включая президента и его жену.

Мы, нижеподписавшиеся, настоящим требуем немедленного прекращения текущих исследований и создания комиссии, которая в срочном порядке определит наиболее безопасный способ уничтожения либо иного удаления внеземной сущности, известной нам как Молох и в настоящее время содержащейся в недостаточно защищённой лаборатории на острове Рингрок. Молох — это сущность из аморфной ткани, обладающая способностью имитировать любое существо, ДНК которого она поглощает. Если хотя бы малейшая часть её вещества вырвется из изоляции и если это вещество сможет расти, размножаться и внедряться во множество особей и видов, судьба человечества и всей жизни на Земле окажется на чаше весов.

За почти двадцать месяцев, при всех наших усилиях, мы узнали поразительно мало об этом организме, и всё, что узнали, внушает крайнюю тревогу. Ни одно открытие, касающееся Молоха, не даёт нам оснований предполагать, что мы сможем узнать нечто о его клеточной структуре, биологических процессах или предназначении, что хоть как-то принесёт пользу человечеству. Утверждение, будто в этом существе заключена биологическая информация, которая приведёт к излечению рака и всех прочих болезней, — не более чем благодушная болтовня, основанная на нелогичных построениях и самообмане. Природа этой сущности настолько выходит за пределы нашего понимания — и будет выходить за них и через столетие, — она настолько неподатлива всем стандартным инструментам науки и представляет столь постоянную угрозу всем, кто пытается её изучать, что, если проект продолжится, катастрофа неизбежна.

Теории о том, что Молох — это либо галактический «биологический библиотекарь», либо художник, работающий в материале плоти, настолько нелепы, что мы полагаем: те, кто хотя бы мимолётно допускает подобные идеи, независимо от их регалий, недостаточно серьёзны, чтобы им можно было доверить понимание крайней опасности, исходящей от этой сущности, и безопасность Земли и её обитателей.

Разум почти неизбежно приводит нас к выводу, что Молох не порождён природой, что его оболочка не является продуктом эволюции, а была создана — вместе со своим содержимым — неким внеземным видом как оружие, к которому были невосприимчивы только его создатели. Возможно, подобное оружие в больших количествах было пущено против врага, находящегося за пределами нашего понимания, — на дальнем краю Млечного Пути или даже в другой галактике. Мы вполне можем представить, что инопланетяне, создавшие эту вещь, были параноидальными расистами, опасавшимися существования разумных видов на других планетах, и отправили в космос огромное число Молохов, чтобы гарантировать: им никогда не будет угрожать вид, более разумный, чем они сами.

Мы уважительно, но твёрдо требуем, чтобы сущность, известная как Молох, была уничтожена, если удастся согласовать способ гарантированного уничтожения. Если же будет установлено, что гарантировать какой-либо летальный вариант невозможно, мы далее требуем, чтобы — одновременно с работой комиссии — были предприняты шаги по изучению способов, которыми эту сущность можно было бы безопасно заключить в оболочку и удерживать в изоляции достаточно долго, чтобы вернуть её в космос по траектории, которая выведет её за пределы этой Солнечной системы.

Мы с Франческой думали, что окружили себя дальновидными и мужественными людьми. Вместо этого четверо из них оказались интеллектуально слепыми и бесхребетными трусами.

Мы предприняли меры, чтобы не позволить этим заблудшим людям помешать этому жизненно важному исследованию, обладающему безграничным созидательным потенциалом для человечества. Стремясь стать частью этого исторического начинания, они изначально подписали соглашения о неразглашении, зубастее акулы. Они отказались от права на рассмотрение споров в гражданском суде. Далее они согласились подчиняться решению военного трибунала. Если кто-либо из них раскроет хоть что-нибудь об этом проекте любому лицу, ещё не посвящённому в него, он может быть оштрафован на пять миллионов долларов за каждое нарушение и приговорён к десяти годам тюремного заключения без права на апелляцию. Теперь, когда они высказали свою угрозу, все они находятся под наблюдением 24/7: каждое их действие отслеживается, каждое сказанное слово записывается. Если кто-либо из них попытается связаться с членом Конгресса, журналистом или иным проблемным лицом, будут приняты меры предельной жёсткости, чтобы остановить его.

Этот островной приют, который до сих пор поддерживал её, теперь оказывается вовсе не приютом, потому что в эти дни миром правят высокомерные нарциссы, обменявшие свои души на обещание власти, и при всей своей болтовне о справедливости и благе «народа» они не заботятся ни о ком, кроме самих себя. В своей чрезмерной гордыне они стали мастерами разрушения и втискивают свои многочисленные виды разорения в каждую щель и каждую трещину, так что даже самое далёкое убежище со временем принимает на себя последствия их безумия.

Кэти едва держит в узде чувство неотложности с тех пор, как услышала слово «ядерка», а после мрачных откровений Либби её нервы и вовсе натянулись до предела. Она велит себе собраться не только ради Обещания, но и ради этой девочки, которой нужна её помощь. Кэти встаёт из-за стола, снимает с кресла пустую сумку и расстёгивает молнию.

— Ты сказала, эти слияния распадаются на порождения, которые тоже не выживают.

— Они мерзкие, отвратительные, — говорит Либби.

— Но Молох не может быть существом, у которого всё время ничего не выходит. Неудачные формы жизни просто… вымирают.

— Они считают, что ему просто нужна практика, много практики.

— Звучит как шутка.

— Нет. Понимаете, на Земле мы — формы жизни на углеродной основе. Может, на других мирах основа другая. Живые клетки с другой химической структурой. Уникальные белки. Ну, что угодно.

Кэти кладёт в сумку первую похоронную урну — сладкую Пенни.

Потом дорогую Реджину.

— То есть ты хочешь сказать, Молоху надо выучить правила этого мира, прежде чем он сможет успешно манипулировать нашими клетками, тканями, органами.

Реальность кремированных останков соперничает с нереальностью ненасытного существа, меняющего облик, из другого мира, за право называться лучшим определением ужаса. Без вариантов. Ужас — это прах тех, кого мы любим, даже когда мы бережно храним кремационные останки как символ всей той красоты, что когда-то была нашей.

— Ага, — говорит Либби. — Чтобы научиться, Молох должен попытаться слиться с множеством местных видов, может, сотни или тысячи раз, а в изоляционном боксе он этого сделать не мог. Ему доставались только крысы, кролика, собаки и шимпанзе, которых ему подсовывали.