Франческа и Роли думают, будто Либби не знает, чем они занимались на Рингроке последние семь лет. Это — секретнее некуда. Ни один компьютер в исследовательском комплексе не подключён к интернету, так что их не взломать. Люди, работающие там, имеют допуски, на которые и сам Господь Бог бы не прошёл. Когда родители приносят работу домой — а делают они это постоянно, — всё всегда на ноутбуках. На ночь Франческа запирает их ноутбуки в нижнем ящике картотечного шкафа в кабинете. Шкаф прикручен болтами к стене и оснащён сигнализацией: она сработает, если кто-то попробует высверлить замок или взломать ящик.

Либби не из тех, кто любит совать нос куда не надо, — по крайней мере, ей так кажется, — но в каждой девочке определённого возраста живёт немного Нэнси Дрю; а у кого не живёт — та жалкая. А когда ты годами живёшь на острове, пропитанном загадками не меньше, чем солнцем и лунным светом, с родителями, занятыми тайными делишками и столь же молчаливыми, как каменные головы на острове Пасхи, если ты рано или поздно не попытаешься утолить своё любопытство, у тебя череп взорвётся.

Череп у Либби не взорвался. Чтобы добыть секреты национальной безопасности, нужно было успешно выполнить две задачи.

Во-первых, найти ключ от картотечного шкафа.

Она не раз видела брелоки с ключами у матери и у отца: на каждом — одни и те же два ключа, один от дверей дома, другой от тридцатифутового каютного катера. Она решила, что ключ от картотеки, для удобства, где-то спрятан в кабинете. При каждом удобном случае, когда Франческа и Роли были на Рингроке, а Сара возилась с обедом или была занята другими делами, Либби обыскивала кабинет. Она нашла ключ в конверте, приклеенном скотчем внутри одной из пятидесяти или шестидесяти биографий в твёрдом переплёте, заполнявших книжный шкаф. Франческа и Роли никогда не читают художественную литературу для удовольствия — только биографии. Эта была биографией Фрэнсиса Скотта Ки.

Во-вторых, узнать пароли к обоим ноутбукам.

Хотя её родители, без сомнения, гениальны и странны — по одним меркам эксцентричны, по другим гротескны, — они всё равно люди, а значит, при достаточном старании их можно прочитать. Либби, как внимательный наблюдатель этого динамичного дуэта, давно знает: то, чем они занимаются, пугает их ровно так же, как и одержимо притягивает. На Рингроке опасная служба. Будучи педантами, Франческа и Роли наверняка тревожатся: если они оба погибнут в одном рабочем инциденте, новому руководителю рингрокской команды может срочно понадобиться доступ к данным и размышлениям в их ноутбуках. Чтобы подготовиться к такому случаю, но при этом сохранить безопасность до того, они могли записать пароли, запечатать их в конверт и доверить кому-то — скорее всего, тому же надёжному и загадочному человеку, которому они доверили заботу о своей дочери.

Сара — нечто большее, чем экономка-няня-репетитор-кухарка, но даже после разговора в прихожей несколько минут назад Либби не может и близко понять, что это за «большее».

Полное имя Сары, как утверждается, — Сара Стэкхаус-Гейнс. По данным Google, такого человека не существует. Значит, она — привидение. Не из тех, что бродят по дому. Из тех, что работают под прикрытием на то или иное государственное ведомство.

Как бы то ни было, за несколько недель, ощущая себя на этот раз меньше Нэнси Дрю и больше маленькой хитрой гадиной, Либби украдкой обшарила спальню и ванную своей няни-репетитора — по пятнадцать минут тут, по двадцать там. Она нашла пистолет, запасной магазин и коробку патронов — и это её не удивило. Обыскивая родительскую спальню, она ожидала бы найти два ствола. У всех на Оук-Хейвене был вид людей, готовых к чему-то; вот к чему именно — это она и надеялась узнать из ноутбуков. После пистолета она долго не находила ничего интересного — пока не наткнулась на конверт в коробке с тампонами, в ванной, в шкафчике под раковиной.

Конверт был из плотной кремовой бумаги. Целая печать из красного сургуча с инициалами отца подтверждала: конверт не вскрывали.

Роли был из тех мужчин, что носят бабочки, кардиганы и вельветовые брюки; предпочитают броги с перфорацией ко всему, кроме пижамы; курят трубку; смотрят на мир сквозь очки в проволочной оправе; и находят утешение в таких суетных деталях, как сургучные печати и перьевые ручки, к которым полагаются разные перья.

Либби унесла конверт к себе и спрятала между матрасом и основанием кровати. Короткий заход в кабинет подтвердил: в кладовке с припасами есть коробка точно таких же конвертов.

Вернувшись в комнату, она сорвала сургучную печать, разорвала конверт и вытащила обложку старого карманного издания Alas, Babylon— «Увы, Вавилон» Пэта Фрэнка. Похоже, действие происходило в 1960-х и книга точно была о выживших после ядерной войны. Над первым словом названия кто-то — нетрудно догадаться кто — перьевой ручкой, с росчерком, вывел букву R. Над вторым словом он вывел букву F.

Той же ночью, убедившись, что все спят, Либби спустилась в кабинет, вложила обложку в новый конверт, облизала клейкую полоску, запечатала его и с помощью ролиевой сургучной штуковины дополнительно закрепила клапан. На следующий день, когда выдался случай, она положила новый конверт обратно в коробку с тампонами.

Небольшое исследование в интернете с её собственного компьютера показало, что Вавилон — это город в Библии, уничтоженный, обращённый в развалины и пыль.

Мысль о том, что родители работают над каким-то новым видом ядерного оружия, так встревожила Либби, что ей понадобилось несколько дней, чтобы собрать мужество и попробовать пароли.

И вот однажды ночью, когда все крепко спали, она прокралась в кабинет, достала ключ из книги о Фрэнсисе Скотте Ки, открыла картотечный шкаф, вынула ноутбук Роли и поставила его на стол. Alas — это восклицание, которым выражают скорбь, горе, жалость или предчувствие зла. Она замешкалась, прежде чем набрать его, наполовину боясь, что если это не пароль Роли, защитная программа решит, будто она китайский агент, и тогда ноутбук взорвётся у неё перед лицом. Не взорвался.

Открывая файлы и вчитываясь в содержимое, она сначала терялась в жаргоне, потом была просто озадачена — а затем, когда понимание начало проступать, пришла в тревогу. К тому времени, как она вышла из системы, выключила ноутбук и вернула его в картотеку, её пробрало до костей. Если бы все эти светила, вкалывающие на Рингроке, разрабатывали всего лишь новый тип ядерного оружия, она, возможно, вернулась бы в постель и уснула. Как бы не так.

Та ночь откровения была одиннадцать месяцев назад, и ещё долго Либби жила с тревогой, которую приходилось скрывать, терпя кошмары хуже любых прежних.

Забавно — хотя и не «ха-ха»-забавно, — как тебе кажется, будто ты не сможешь жить с внезапно обнаруженным ужасом, как он вытесняет из головы всё остальное; но со временем он становится просто ещё одной жуткой возможностью — вроде рака, слепоты, уховёртки, откладывающей яйца тебе в мозг, пока ты спишь, обезглавливания маньяком, травмы спинного мозга с квадриплегией и так далее. Ты решаешь: да, астероид размером с гору может врезаться в Землю и стереть цивилизацию, но при твоей жизни этого не случится. Да, рак существует, но у тебя, скорее всего, есть какая-то генетическая защита от всех форм этой болезни. Либби любит эту способность к отрицанию не меньше других людей. Сначала она её удивляет, потом — уже не так, а в конце концов — вовсе нет. И вообще, всякий раз, когда Либби начинает задумываться о цели тех, кто на Рингроке, она облегчает себе отрицание, сосредоточившись на том, что ей нравится: на хорошей книге, гимнастике, метании топориков или на том, как она воображает себя замужем за лесорубом и с собственными детьми, которым никогда не придётся гадать, как сильно она их любит.

Но сейчас, после недавних событий на Рингроке и учитывая стаю дронов, пролетевших над Оук-Хейвеном прошлой ночью, страх, навеянный содержимым ноутбука Роли, острее, чем был уже многие месяцы. Лейлани Клонк не отвлекает достаточно, в спальне слишком мало свободного пространства для колёс, а Сара не позволит ей выйти на улицу метать топорики в грозу. В такие моменты хорошо бы уже дорасти до возраста, когда можно было бы напиться до крепкого сна.