Но, может быть, так и должно быть. Может быть, я не могу получить ее. Не в одиночку. Не без того, чтобы Реми не сделал из нее искусство, а Сай — бойца.

А может, и вовсе не могу.

Дело в том, что я бы остался и что-то сделал, если бы у меня было время.

Но у меня есть работа.

Я получаю сообщение в десять.

Сай как раз начинает издавать свои невротические звуки «подготовки ко сну», и, как и каждую ночь в последнее время, эта рутина включает в себя проход мимо Лавинии каждые десять минут. Она развалилась на диване, поглощенная какой-то книгой, которую ее профессор написал десять лет назад. Она читает как чертов компьютер, сканируя страницы так быстро, что я задаюсь вопросом, усваивает ли она вообще написанное. Но я знаю, что усваивает.

Многие думают, раз она Королевская женщина — и дочь Короля в придачу, — значит, она не умна, но они ошибаются. Даже проведя два года в плену, она находила способы поддерживать гибкость ума, поглощая все, в чем есть слова. Но хотя она просила еду, сладости, напитки, она никогда не просила книги. Мне потребовалось много времени, чтобы понять почему, учитывая, что она явно хотела их.

Это было проявлением слабости. Позволить нам заглянуть в ее мозг, даже в такую малость, как понимание того, что она интеллектуально прожорлива, для нее было неприемлемо.

Я наблюдаю, как Сай делает очередной заход в ванную, и иногда задаюсь вопросом, как мы вообще можем быть родственниками. Он раздражающе очевиден, бросая на нее короткие взгляды, проходя мимо.

Лавиния переворачивает еще одну страницу.

Не сегодня, брат.

— У меня ломка, — говорю я, засовывая телефон в карман. Я сижу на другом диване, лицом к ней, и смотрю на нее, ссутулившись на подушках. Я понял: если делать это тихо и незаметно, она позволяет мне наблюдать за собой. Поскольку мой голос нарушил это негласное правило, глаза Лавинии вскидываются, сверкая раздражением. — По мороженому с брауни.

Ее глаз дергается.

Бинго.

Встав, я потягиваюсь, не упуская из виду, как ее взгляд скользит к тому дюйму открытого пресса, который я милостиво ей демонстрирую. Вот так, детка. Ненавидишь ты меня или нет, я все еще красавчик. Сначала я иду на кухню, чтобы забрать то, что мне нужно, из сейфа, а затем возвращаюсь и спрашиваю:

— Хочешь поехать со мной?

Она выглядит так, будто собирается сказать "нет", что означает, что мне нужно будет найти способ дать ей понять, что дело пахнет жареным. Но тут мой незадачливый, озабоченный брат проходит мимо, и она соскакивает с дивана, убирая свою книгу.

— Поехали.

Сай останавливается, его густые брови хмурятся.

— Вы куда-то собираетесь?

— За мороженым, — объясняю я, зашнуровывая ботинки. — Тебе что-нибудь взять?

Время — начало одиннадцатого. Сай скорее отрубит себе ухо, чем съест углеводы после десяти. Как и ожидалось, его ноздри широко раздуваются.

— Уже больше десяти!

Я пожимаю плечами.

— Твоя потеря.

— Но, — возражает он, и в его глазах появляется жесткость, которая говорит о том, что он сдерживает приступ гнева. — Ужебольше десяти. Завтра у нас у всех занятия. Ты не можешь просто...

Что ж, с этим дерьмом пора покончить.

— Я поспал, когда вернулся домой. Все равно буду бодрствовать всю ночь. Иди спи. Мы будем тихо, когда вернемся.

Лавиния возвращается с обувью, агрессивно наступая в ботинки и бросая на Сая сдержанный убийственный взгляд.

— Тебя это устраивает, Герцог?

У Сая есть такая особенность: его мускулы перекатываются под кожей, когда ему хочется что-нибудь ударить. Это ужасно его выдает, и я сотни раз пытался отучить его от этого, но вот он опять угрожающе поигрывает мускулами, глядя на нее.

— Делайте, что, блядь, хотите, — шипит он и уходит прочь.

Звук хлопающей двери заставляет ее подпрыгнуть, и, хотя она смотрит в его сторону со злостью, я вижу беспокойство в уголках ее губ.

— Тебе не стоит этого делать, — говорю я ей, надевая куртку. — Если ты продолжишь на него давить, он будет давить в ответ. Сай не проигрывает.

Она душит свои ноги шнурками, завязывая их.

— Иногда он бывает таким мудаком.

— Да, иногда. Чаще всего. Но иногда он может быть... — «Милым» не совсем подходящее слово, но, может, и оно. Он спас ее. Он выхаживал ее, пока она болела. Да, его рептильный мозг хочет вытрахать искру жизни из ее глаз, но он сдерживает себя лучше, чем это сделало бы большинство мужчин.

Лучше, чем сделал я.

— Я знаю, — говорит она, и ее рот разочарованно кривится. — Просто мне бы хотелось... — Она замолкает, но я знаю, о чем она думает.

— Тебе бы хотелось, чтобы, хоть раз, парень, которому ты нравишься, не был немного ебнутым? — Встретившись с ней взглядом, я ухмыляюсь. — Срочная новость, Ласточка. Мы все немного ебнутые. Отличие нас от остального мира в том, что мы этого от тебя не скрываем.

Она мрачно обдумывает это, пока мы спускаемся по лестнице к выходу из башни. Лавиния, очевидно, согласилась на эту вылазку только для того, чтобы увеличить дистанцию между собой и Саем перед сном, но теперь, когда мы одни, я поворачиваюсь, останавливая ее.

— Только не пугайся, но у моей машины ждут два Барона.

Она застывает на полпути, ее глаза метнулись к моим.

— Это значит...

Я киваю, вытаскивая из-за пояса пистолет — тот самый, что дал ей Сай.

— Мы едем на встречу с их Королем.

Она берет пистолет широко раскрытыми глазами.

— Их Королем?! — Она наконец опускается на следующую ступеньку, ее лицо покрывается морщинами тревоги. — Ник, аудиенция с Королем Баронов — это не то, что устраивают в десять часов вечера, с бухты-барахты!

— Я знаю. — Я поворачиваюсь и продолжаю спускаться. — Я планировал это весь день.

Мы спускаемся еще на два пролета, прежде чем ее кулак врезается мне в спину.

— Спасибо, что сказал!

— Пожалуйста. — В ответ на ее агрессивное молчание за моей спиной, я сдаюсь. — Так тебе не пришлось врать о том, куда мы направляемся. Реми и Сай меня простят. Они привыкли к моим фокусам. Но если бы они узнали, что ты весь день морочила им голову, чтобы сделать это...

Они бы простили меня, но ее?

Я не особо уверен.

Кажется, она обдумывает это, когда мы добираемся до основания башни, и к тому времени, когда я поворачиваюсь к ней, она кусает губу, бросая на меня медленные, растерянные взгляды.

— Понятно, — это все, что она говорит.

Снова я произношу:

— Пожалуйста, — и толкаю дверь.

Западный край прекрасен ночью. В нем полно пустых закоулков и щелей, где можно спрятаться. Переулки. Пустые склады. Заброшенные здания. Думаю, другие люди смотрят на это место и видят полуразрушенную тень его былого величия, но я вижу убежище — каждый угол словно окоп.

И в одном из них нас ждут два Барона.

Они прячутся в тенях, но я чувствую их присутствие еще до того, как черные носки их ботинок ступают из темноты. Девушки здесь мечтают принадлежать Принцам больше, чем любому другому дому — эта тупая иллюзия поклонения их Принцессе создает такую репутацию, — но текут они от Баронов.

Они оба в черном с ног до головы, то, что Дэниел выбил бы из своих солдат. Слишком очевидно, слишком театрально. Но Бароны носят это так естественно — их темные волосы, татуировки, надежно спрятанные под рукавами, челками и мудацкими водолазками. Для них это всегда своего рода маска.

— Бруин, — приветствует один из них.

Я киваю, убедившись, что Лавиния достаточно близко, чтобы коснуться ее.

— Уилл.

— Ваши телефоны, — говорит он, протягивая ладонь.

Лавиния бросает на меня темный взгляд, и, подумав мгновение, я киваю. Мы достаем телефоны и кладем ему в руки. Он передает их второму Барону — Лиаму — прежде чем снова протянуть руку.

— Оружие.

Я предвидел это.

Я тянусь назад, чтобы вытащить пистолет из-за пояса, вынимаю обойму и кладу его в протянутую ладонь. Приди мы без оружия, это выглядело бы подозрительно. Прежде чем Лавиния успевает что-то предпринять, я плавным движением выхватываю пистолет, спрятанный у нее на пояснице, и проделываю то же самое.