— Герцогиня! — Один из наших новичков останавливается как вкопанный, широко открыв глаза, когда видит нас. — Вы вернулись. — Он выглядит слишком радостным, увидев ее, на его лице появляется глуповатая улыбка, и я подумываю о том, чтобы обойтись с ним так же, как с тем парнем. Но затем в глазах Лавинии мелькает узнавание, и происходит самое худшее, что только могло произойти.

— Привет! — Она улыбается. Ему. — Мошонка, да? Как дела?

Еще несколько новичков ДКС топчутся позади него с ошеломленными выражениями лиц. Герцогиня не разговаривает сновичками. Этот парень выглядит так, словно его душа только что покинула его тело нахрен.

— Хорошо! Отлично! Смотрите. — Он задирает рукав, демонстрируя татуировку медвежонка. — Довольно круто, да?

Ее глаза загораются от волнения при виде этого, и это вызывает воспоминание о том, как она набивала ее ему, устроившись между ног Реми, пока он мягко ее наставлял.

— Да, отлично зажило!

Он сияет в ответ, открывая рот, чтобы что-то добавить, но тут его взгляд падает на меня.

Мошонка выпрямляется, опуская глаза.

— Рад видеть вас в кампусе, Герцогиня. — Его почтительность по отношению ко мне длится недолго, потому что он поднимает глаза идерзко говорит ей: — Мы просто хотим, чтобы вы знали: если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, мы прикроем вашу спину. — Он кивает в сторону группы позади него, и все они торжественно кивают. Его глаза на долю секунды перебегают ко мне, и я почти срываюсь.

Они знают, что я сделал.

Они предлагают защитить Герцогиню от ее собственного, блядь, Герцога.

Лавиния краснеет.

Мои кулаки сжимаются, и я делаю длинный, глубокий вдох, чтобы напомнить себе, что потрошить новичков — это не в стиле Герцогов. Очевидно, что нам придется устроить показательное выступление иного рода позже.

Остаток пути к парковке мы проходим связанные вместе, но в молчании, мои пальцы слегка касаются ее плеча. Единственная причина, по которой я не бросаюсь в погоню за этими кандидатами в ДКС, чтобы поставить их на место, заключается в том, что, как мне кажется, этот разговор немного охладил ее пыл. Это длится недолго. В ту же секунду, как мы подходим к внедорожнику, она уворачивается от моего прикосновения, ныряя на сиденье и за своим пистолетом.

Я позволяю себе выплеснуть гнев по пути к водительской двери.

— Куда мы едем? — спрашивает она, когда я захлопываю дверь.

— По делам Герцогов, — говорю я, заводя двигатель. — Киллиан написал.

— Ты имеешь в виду по делам Лордов, — говорит она, закидывая ногу на приборную панель. Мои глаза сразу же прикованы к ее внутренней стороне бедра. Я сомневаюсь, что это движение было преднамеренным. Лавиния много кто, но соблазнительницей она никогда не была. У нее это получается естественно, она даже не планирует заставить мой член мгновенно восстать к жизни.

Мрачно я соглашаюсь:

— В последнее время мы с ними, кажется, переплелись. Что бы это ни было, я не задержусь. Отвезу тебя обратно в Башню.

Она отворачивается, ее взгляд фокусируется за окном, пока она сжимает пистолет, и я понимаю, что не могу сдержать слова, которые копились в моей груди с тех пор, как я увидел ее на диване, избитую и без сознания.

— Я рад, что ты вернулась.

Я наблюдаю за профилем ее лица, но не знаю, зачем. Она никак не реагирует, ее лицо тщательно лишено каких-либо эмоций.

— Лавиния, — пытаюсь я снова, но она не отвечает. Это странно: то притяжение и отталкивание, которые бушевали между нами долгих два года, кажутся такими недосягаемыми. Почти хочется, чтобы она плюнула мне в лицо.

Только когда я тянусь, чтобы подцепить пальцем локон ее волос и заправить его ей за ухо, она хоть как-то реагирует.

Ее большой палец взводит курок пистолета.

Я позволяю своему прикосновению задержаться лишь на секунду, думая о том, что быть застреленным было бы не так уж и ужасно, если бы на курок нажала она.

Ненависть лучше, чем ничего.

— Где мы? — спрашивает она, глядя на дом.

Он расположен на тихой улочке на краю Южной стороны. Это не особняк, в котором выросли сестры Лючия, но и не скромное бунгало, как дом моих родителей. Это большой кирпичный дом, Мак-особняк, чистый и опрятный снаружи. Идеальное прикрытие для криминального авторитета. Никто и не подозревал, что его жена была бывшей шлюхой, а внутри он прятал падчерицу, которую готовил для секс-торговли.

— Это старый дом Дэниела Пэйна. — Я глушу мотор и осматриваю улицу в поисках чего-либо подозрительного. Я доверяю Киллиану, вроде как, но после того, как на Сая напали, я не могу быть уверен ни в одном из этих ублюдков. — Полагаю, теперь он принадлежит Киллиану и его Леди, раз его отец мертв, а ее мать в тюрьме.

Ее рот недовольно кривится, впитывая все это в себя. Наверное, сюрреалистично видеть, как живут другие Королевские особы.

— Меньше, чем я ожидала.

— Не у каждого Короля есть замок, Ласточка. — Она бросает на меня мрачный взгляд. — Я бы сказал тебе остаться в машине, но знаю, что это пустая трата дыхания, — говорю я, вытаскивая пистолет и проверяя магазин. — Держись рядом. Это займет всего секунду.

Мы выходим из внедорожника и идем по дорожке. В районе тихо, газон аккуратно подстрижен. У двери я поднимаю кулак, чтобы постучать, но обнаруживаю, что она уже слегка приоткрыта. Я проверяю наши тылы, но ничего не вижу. Толкаю дверь локтем, открывая ее шире, кладу руку на рукоятку пистолета и чувствую, что Лавиния делает то же самое.

— Эй, — зову я. — Пэйн, ты здесь?

В доме тихо, только звук ботинок Лавинии по паркету, когда мы входим.

— Может, ты перепутал время, — предполагает она.

Мой телефон снова вибрирует, и я проверяю его.

К: «В гараже. Дверь из кухни».

— Твою мать, — бормочу я. Теперь я, блять, Герцог, а не один из солдат Лордов. Больше нет. Мне придется дать это ясно понять.

Лавинии, которая стоит всего в нескольких футах от меня, я приказываю:

— Жди на кухне. — Я не хочу, чтобы она в этом участвовала.

— Как скажешь, — отвечает она, прислоняясь к острову.

Я подхожу к двери, ведущей в гараж, и по коже пробегает дискомфорт, как статическое электричество. Что-то не так. Частично дело в резком вое чего-то электронного. А частично в том, что звук исходитпозади меня, а не из гаража.

Я резко разворачиваюсь, пальцы уже на пистолете, но удар происходит быстро и яростно, вонзаясь в кожу на моей шее. Я отшатываюсь назад, но второй удар следует так же быстро, как и первый, и я падаю на плиточный пол. Мое тело неконтролируемо бьется в конвульсиях, зубы впиваются в язык, и я исторгаю из себя крик, когда вкус крови наполняет рот.

— Беги! — Слова проталкиваются сквозь стиснутые зубы, обращенные к расплывчатому образу ботинок Лавинии.

Вместо этого она подходит ближе.

Уходи, хочу сказать я, но я слишком занят попытками заставить свои конечности реагировать, сердце бешено колотится. Когда она наклоняется, я думаю, что она хочет помочь мне встать, и хочу на нее наорать. Это глупо. Блядь, беги!

Она не помогает мне подняться.

Она вытаскивает мой пистолет из-за пояса.

Именно тогда я замечаю движение слева от себя. Еще один человек. Стройная, темноволосая, несомненно женственная в своем струящемся сарафане. Я щурюсь, пытаясь разглядеть что-то сквозь боль. В руке женщины искрится еще один разряд электричества.

Это что, ебаный электрошокер?

Какого хуя?

— Лавиния, — кряхчу я, пытаясь встать, но чувствую на себе тяжесть тела и вижу искры от электрошокера в ее руке.

— Угомонись, Красавчик Ник, — произносит голос, спокойный и умиротворяющий, пока я чувствую гладкий ствол пистолета — пистолетаЛавинии — прижатый к моему виску. — Пришло время тебе узнать, каково это — жить в клетке.

Лавиния

— Господи, какой он тяжелый, — кряхтит Стори, бросая одну из его ног. Я тоже кряхчу, потому что она права. Ник — это сплошная гора мышц, и когда он вот так обмяк, тащить его — все равно что пытаться волочить по полу очень татуированного слона. Я не была уверена, что электрошокера будет достаточно, чтобы его вырубить, но Стори заверила меня, опираясь на какие-то жуткие воспоминания, что ее мать использовала его, чтобы вырубить всех троих ее Лордов в прошлом году. Если разряда тока хватило, чтобы свалить Киллиана Пэйна, то она была уверена, что этого хватит для любого.