Прежде чем я успеваю сделать следующий вдох, он снова возвращается к работе, гудение тату-машинки посылает холодок по моему позвоночнику. Я пристрастилась к ощущению иглы на своей коже, а к тому, как его руки и губы касаются меня, когда он заканчивает?

Это тоже не так уж плохо.

Поскольку он явно слишком занят, чтобы позаботиться об острой проблеме между моими ногами, я отступаю, в поисках чего-нибудь — чего угодно — что могло бы меня остудить. Я протискиваюсь между двумя целующимися парочками и врезаюсь прямо в твердую стену мускулов.

Большие руки удерживают меня, и я смотрю в ленивые голубые глаза.

— Привет, — говорю я, с облегчением обнаружив Сая. И тут же: — Господи, Сай, твое лицо!

Прямо под его глазом уродливая ссадина, уже покрывающаяся коркой, кожа вокруг нее красная и припухшая. В ответ он наклоняется и целует меня — жестко и медленно, а раздавшийся поблизости свист одного из парней ДКС заставляет его прижать меня к себе еще крепче.

— Привет, — произносит он, хрипло и глубоко, а судя по бугорку, упирающемуся мне в бедро — он уже возбужден. — Я искал тебя. Где вы двое пропадали всю ночь?

— Долгая история. — Я кладу руку ему на грудь, наслаждаясь ощущением его тела, всегда такого теплого и твердого. Полагаю, я нашла преимущество в том, чтобы иметь трех Герцогов. Если я не могу позволить себе Ника, а Реми слишком занят, чтобы уделить мне внимание, всегда есть Сай. — Можем мы поговорить об этом завтра?

— Да. Конечно. — Его голос густой, хриплый. Я поднимаю глаза и вижу, что он возбужден. Я понимаю это по тому, как он откидывает назад копну своих кудрей, не отрывая взгляда от моего рта. И еще кое-что...

Я сужаю глаза, отмечая, что его мышцы расслаблены, хотя взгляд быстрый и острый. О, а еще его большой палец продолжает выписывать маленькие круги на коже чуть ниже края моей юбки.

— Ты пьян?

Он небрежно пожимает плечами.

— Если меня заставляют провести следующий месяц в роли неудачника, мне нужно заниматься самолечением.

— Ты не неудачник, — говорю я ему, приподнимаясь на цыпочки, чтобы успокоить его поцелуем.

Его рука обвивается вокруг моей спины, прижимая меня к себе, углубляя поцелуй. Я прекрасно понимаю, что здесь больше публичного проявления чувств, чем то, с чем Сай обычно чувствует себя комфортно. Мы только-только дошли до коротких поцелуев на глазах у братства, а теперь его руки блуждают по всему моему телу, сжимая, поглаживая.

Будь он трезв, он бы никогда не поцеловал меня так на глазах у всех этих людей — глубоко и неистово, как он делает это в темноте, поздно ночью, когда мы сплетаемся в его постели. К своему стыду, я отвечаю на его напор своим собственным, не в силах сдерживать всплеск желания, который накапливался во мне весь день.

Иногда, когда Сай смотрит на меня, я вижу в нем черты, которые есть и в Нике.

И прямо сейчас я хочу их.

Сай

Драка с этим ничтожеством из ЛДЗ продлилась едва ли три минуты.

Не то чтобы он этого не заслужил — задел меня плечом по пути к машине и резко пробормотал:

—...не собираюсь кланяться дому, которым управляет какой-то ущербный девственник.

— Что ты там спизданул? — спросил я, разворачиваясь на пятках, чтобы толкнуть его. Я знаю, что думают Ник и Реми: что я просто на взводе, возвращаюсь к старым привычкам, теряю контроль. Но правда не в этом. Я мог бы быть на вершине ебаного мира, и все равно не спустил бы с рук нечто подобное. Ни один из них тоже не спустил бы. Но Нику и Реми не приходится таскать на себе эту раздражающую, блядь, репутацию. Им дозволено ввязываться в стычки на задней парковке, их костяшки могут крушить челюсти ЛДЗ, как кувалда. Им позволено выпускать пар, подкреплять свои угрозы насилием.

Схуяли мне нельзя?

Парень, с которым я сцепился — Такер, — стоит у стереосистемы со своими тремя дружками из ЛДЗ, смеясь, пока пьет нашу выпивку. И это половина причины, по которой я чувствую себя таким взвинченным сегодня. Это аналог синих яиц у воинов — нанести всего четыре удара, прежде чем Ник и Реми оттащили меня от этого парня.

Но Лавиния...

Она на вкус сладкая и горькая, как коктейли, которые парни раздают девчонкам, надеясь сделать их расслабленными и податливыми. И это работает. Всю ночь, повсюду вокруг меня, люди зажимаются. В углу у лестницы, едва скрытый в тени, старшекурсник из ДКС держит шлюхорезку за волосы, пока трахает ее в рот. Было время, когда я бы пресек подобное, но сегодня я пустил все на самотек, и люди это заметили, воспользовавшись ситуацией. Каждая горизонтальная поверхность занята парочкой, и если присмотреться, бьюсь об заклад, некоторые из них трахаются по-настоящему, пытаясь делать это незаметно, пока парни вбиваются членами в девушек, скрытых под юбками, очень похожими на ту, что сейчас на Лавинии.

Наконец-то я это понимаю.

Потребность в плоти, жар ее языка против моего, неистовую пульсацию крови и жизни, инстинкт зарыться глубоко в ее пизду...

Сегодня я не победитель.

Я не возглавляю дом.

Я просто мужчина.

Лавиния издает тихий, испуганный звук, когда я тянусь вниз, чтобы сжать ее задницу, поднимая юбку для максимального контакта. Но когда я тащу ее к дивану в глубине комнаты, она следует за мной, не отрывая губ от моих, так что она не против. Я искал ее всю ночь, сгорая от желания прижать ее к себе, как вчера, и я не разочарован. Она спотыкается, идя за мной, ее руки сжимают мою рубашку, и это только усиливает мое неистовство, мои пальцы глубоко впиваются в ее ягодицы.

Трое новичков выстроились в ряд на подушках, затягиваясь из бонга в форме медвежьей головы. Я отрываюсь от Лавинии, чтобы кивнуть им.

— Съебались.

Они поспешно убираются с дороги, один роняет зажигалку. Она со звоном падает на пол, он тянется, чтобы поднять ее, но моего взгляда достаточно, чтобы он забыл об этом и медленно попятился назад.

Садясь, я собираюсь усадить Лавинию к себе на колени, но она опережает меня, оседлав меня с нетерпением, которое неожиданно, но более чем приятно. Я хватаю ее за бедра и резко притягиваю к себе, напрягая пах, чтобы упереться в нее.

— Эй, — выдыхает она, прикусывая нижнюю губу. — Что здесь случилось? — Ее пальцы нежно касаются царапины на моей щеке.

Я зарываю руку в волосы на ее затылке и говорю:

— Не бери в голову, — а затем снова притягиваю ее рот к своему.

Это.

Это то, что мне было нужно весь чертов день.

Ее вес на моих коленях, тихий вздох, который она издает мне в рот, то, как она прижимается ближе, как ее пизда трется о мой член. Кажется, моя кровь до краев наполнена этим, словно ее заменили на что-то атомное и бешеное, и я пульсирую от потребности сделать что-нибудь. Мой внутренний океан спокойствия превратился в высохшее русло пруда, и мне уже плевать.

Никакая практика, дрочка и сиськотрах в мире не могут удержать меня под контролем сегодня. Особенно когда она прижимается ко мне, упираясь сиськами в мою грудь, и шепчет:

— Хочешь пойти наверх?

Я бросаю взгляд в угол, пока она сосет кожу под моим ухом, наблюдая за парнями из ЛДЗ.

— Я не смогу ждать так долго. — Просунув руку между нами, я грубо сдвигаю ее трусики в сторону и погружаю пальцы во влажный жар. Как только я чувствую, насколько она мокрая, скользкая и горячая, из моей груди вырывается хриплый рык. — И ты тоже.

Она ахает, приподнимаясь, чтобы дать мне место, но я также замечаю, как она оглядывается через плечо на комнату, полную новичков, братьев, ЛДЗ и шлюхорезок. Когда она поворачивается обратно, я вижу сомнение, содрогающее ее губы.

— Эй, просто... сделай глубокий вдох, — говорит она, улыбаясь своими вишнево-красными губами, — а потом мы пойдем наверх, и я о тебе позабочусь.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу и смотрю ей в глаза.

— Ты моя девушка, так? — тихо спрашиваю я. Она кивает. — Тогда это часть сделки. Быть на виду. Быть... вместе.

Ее глаза опускаются к моему рту, и она почти не медлит.