— Кажется, я знаю пару мест, куда он мог пойти. — Она тут же направляется к люку.

— Стой! — Я хватаю ее за запястье, разворачивая к себе. — Ты не можешь пойти одна! Ты можешь быть целью. — Это маловероятно. Ее отец считает ее кем угодно, но своим «наследником»...

Маловероятно не значит невозможно.

— Это должна быть я, — настаивает она, пятясь. — Я знаю, ты не понимаешь, но что бы он сейчас ни делал, он делает это, чтобы причинить боль либо мне, либо себе.

Она права. Я не понимаю.

— Я смогу до него достучаться, — говорит она с глазами, твердыми как сталь.

Я мучаюсь несколько секунд, но, возможно, она права. В тот день, здесь, на колокольне, она отговорила его от прыжка. Это не значит, что я не чувствую, как сжимается от беспокойства нутро.

— Возьми пистолет. — Протягивая руку, я ловлю прядь ее волос, развивающуюся на ветру, и нежно заправляю ее за ухо. — Верни его мне.

Она удерживает мой взгляд, кивая.

— Верну.

Но прежде чем она успевает открыть люк, я снова останавливаю ее, и я не могу по-настоящему объяснить почему. Просто я не могу покинуть эту колокольню, пока не узнаю, кто я и где мы находимся.

— Ты все еще моя девушка?

В ее движениях появляется заметная заминка, когда она обращает ко мне эти серые глаза. Я знаю, что это эгоистичный вопрос. У меня даже нет права задавать его, не говоря уже о том, чтобы знать. Но она все равно выдыхает, спрашивая:

— Ты вернешься?

— Да, — отвечаю я твердо и уверенно.

Она пожимает плечами, отворачиваясь.

— Если ты Герцог, то я буду твоей Герцогиней.

Это не тот ответ, который я хочу, но я слышу послание, громко и ясно.

Если я хочу ее, мне придется ее завоевать.

К счастью, побеждать — это то, что я умею.

Лавиния

Есть только одно место, куда бы он мог пойти.

Наверное, поэтому он и отвел меня туда изначально, чтобы я знала, как его найти однажды. Я дважды сворачиваю не туда, потому что все эти проселочные дороги выглядят одинаково, но когда добираюсь до начала тропы, его мотоцикла там нет. Блять.

Если его здесь нет, то где он?

Сделав глубокий вдох, я отодвигаю панику и взываю к логике, начиная с последнего места, где я его видела: спортзал.

К сожалению, его там нет. Только пара парней, наказывающих себя утренними тренировками. Я заставляю себя проверить раздевалку, желчь подступает к горлу, когда я заворачиваю за угол к душевым. Закрадывается пугающая мысль, что он все еще может быть там, бледный и без сознания, либо наркотики наконец взяли над ним верх, либо его собственная психика.

Я опираюсь на выложенную плиткой стену, когда вижу, что там пусто, остались лишь осколки стекла там, где Реми разбил пивную бутылку.

Может, мне не стоит делать это в одиночку.

Но я знаю, что если позвоню Саю, он прибежит, а защита Ника так же важна. Я выхожу из раздевалки и с жадностью вдыхаю воздух, оказавшись в коридоре. Бросив беглый взгляд на зону отдыха шлюхорезок, я не захожу внутрь, потому что если я увижу Хейли, я могу ее задушить. Не только потому, что она отсосала ему, но и потому, что она должна была знать, что он разваливается на части. Она не сделала ничего, кроме как подтолкнула его еще ближе к краю.

Мой телефон вибрирует.

Герцог Сай: «Есть новости?»

Герцогиня: «Ни на скалах, ни в спортзале. У тебя?»

Герцог Сай: «Да. Догнал его. Он в порядке. Хочет сделать еще пару остановок. Ты как? Мы нужны?»

Герцогиня: «Дай мне проверить еще одно место. Потом мы сможем встретиться».

Герцог Сай: «Будь осторожна».

К сожалению, я снова терплю неудачу. Я подумала, может быть, он пошел к Джейд, но когда я вхожу, она одна.

— Бля, — говорит она, поднимая взгляд от кассы. — Казалось, ему действительно стало лучше.

Измотанная, я объясняю:

— Да, ну, он катится по наклонной. Проблемы с отцом вывели его из себя, и он просто... я не знаю. — Я поднимаю на нее взгляд, впервые позволяя беспокойству овладеть мной. — Мне как-то страшно.

Она обходит прилавок и обхватывает меня своими длинными руками.

— Я знаю. Но он где-то там. Тебе нужно продолжать поиски.

Я шмыгаю носом и отстраняюсь.

— Спасибо. Я продолжу.

Ее добрые глаза впиваются в мои.

— Я узнаю, не связывался ли он с кем-нибудь из моих знакомых.

Но у меня закончились места для поиска.

Герцогиня: «Реми нет».

Герцог Сай: «Встречай нас у склада. Ник говорит, ты знаешь у какого».

Герцогиня: «Я в пути».

Я вбиваю адрес в GPS, но на полпути меня начинает что-то беспокоить. Солнце садится. Я провела весь день в его поисках. Он должен где-то быть. Я поднимаю глаза и вижу белый круг луны, уже висящий в небе, хотя еще не стемнело.

И тут меня осеняет.

Я резко дергаю руль, перескакивая через два бордюра и едва не задев почтовый ящик. Реми бы не пошел на скалы днем. Он пошел бы ночью, чтобы посмотреть на звезды.

Его мотоцикл припаркован на том же месте, что и в прошлый раз.

Я выпрыгиваю из внедорожника и начинаю бежать.

Надеюсь, я не слишком поздно.

Надеюсь, Сай не слишком поздно.

Надеюсь, мой отец сгорит в адском пламени.

Я возношу молитву благодарности Саю, когда достигаю вершины, мои легкие работают ровно, а ноги сильны. Если бы он не гонял меня так сильно, так далеко, я бы никогда не узнала своих пределов. Впервые в жизни я чувствую собственную силу. Не только в моих новых мышцах или расширившихся легких. Я больше не маленькая девочка, запертая в коробке. Я Герцогиня, и у меня есть только один приоритет: мои Герцоги.

Я выбегаю на гранитную поверхность, сердце бешено колотится, пока мои глаза сканируют скалу, но найти Реми нетрудно. Он ходит по краю, волосы растрепаны, как будто он запускал в них пальцы, как он это всегда делает. Он без рубашки, только в джинсах. Даже его ноги босые, и с расстояния двадцати футов я слышу, как он бормочет что-то себе под нос, но слова неразборчивы.

Я замираю, радуясь, что вижу его живым, но в ужасе от того, что наблюдаю его в таком состоянии.

Я не зову его — поначалу. Я подхожу ближе и не свожу с него глаз, смотрю на затылок и на то, как ветер треплет его волосы, а когда подхожу достаточно близко, то смотрю на профиль его лица, раковину уха и легкий изгиб щеки.

— Реми. — Мягко произношу, чтобы не напугать его.

Иронично, поскольку в итоге именно Реми пугаетменя.

Он резко оборачивается, чтобы посмотреть на меня широко открытыми глазами.

— Нет! — Его глаза, обведенные красным, сужаются в щелочки. — Нет. Это не по-настоящему. Винни не придет, мудак. Ты все испортил. Ты все проебал!

Вздрагивая, я изо всех сил пытаюсь осознать, что он кричит не на меня. Делая вдох, я зову:

— Реми, это я.

Качая головой, он свирепо смотрит и указывает на меня маркером, зажатым в кулаке.

— Винни бы сюда не пришла. Не после того, что я сделал.

Я нервно переминаюсь с ноги на ногу.

— Ты имеешь в виду Хейли? — Есть толика удовлетворения в осознании того, что он понимает, насколько сильно это меня ранило.

Но оно длится недолго.

Он прячет голову в ладони, и искореженный, дикий крик вырывается из его груди.

— Цвета — это ложь!

Наблюдая, как он опускается на корточки, я делаю движение, медленно пересекая гранит. Чем ближе я подхожу, тем больше я вижу. Царапина у линии роста волос, глубокая и неровная, оставленная ногтем. Синяки от драки: один на челюсти, другой на ребрах. Грязь размазана по щеке. Его глаза все еще темные и дикие, но в них уже нет того быстрого, наркотического возбуждения, что было раньше. Ему должно быть холодно. Ужасно холодно, и все же он выглядит так, будто едва замечает это.

— Реми, — повторяю я, дрожа от холода. — Это я. По-настоящему. Твоя Винни. Твой холст. — Я расстегиваю толстовку и оттягиваю воротник рубашки, чтобы показать ему мотылька «Мертвая голова». — У нас ушло шесть сеансов. Помнишь? Должно было уйти только пять, но у тебя закончились чернила, и нам пришлось прерваться.