Вот почему я пропускаю первый удар.

Но я вижу это по лицу Сая, по тому, как его брови опускаются, когда он вздрагивает. Я слышу это сквозь рев толпы — наполовину взволнованной, наполовину взбешенной. Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, Ник пошатывается, но явно изо всех сил старается стряхнуть с себя оцепенение. Когда я впервые увидела, как Ник дерется здесь, это было похоже на то, как наблюдать за художником. Удары, насмешки, высокомерие. Ник контролировал ход боя, всегда заставляя Переса быть там, где он хотел. Он планировал, он рассчитывал, он выстраивал стратегию.

Сегодня вечером Нику едва удается следить за движением ног второкурсника из ЛДЗ.

Он получает удар в челюсть, один по ребрам, другой в подбородок. Он всегда отступает и перегруппировывается, и я вижу раздражение, кипящее в его голубых глазах, но огня — огня там нет.

Похоже, его сердце не лежит к этому.

Реми наклоняется вперед, опершись локтями на прыгающие колени, и он тоже это видит.

— Где, блядь, Ник сегодня? — рычит он, хмурясь, когда Ник пропускает подлый хук справа. Я слышу шлепок кожи о кожу на самом верху трибун.

— Сукин... соберись, Ники! — кричит Сай рядом со мной. — Ты може...

Ник пропускает еще один удар, на этот раз ногой прямо в бедро. Он качается и не падает, но он близок к этому, и, когда я смотрю, как он пытается удержать равновесие, у меня зубы сводит от напряжения.

Это будет кровавая баня.

— Ну нахуй, я иду туда, — говорит Сай, протискиваясь мимо нас. Он движется, как товарный поезд: секунду назад был на трибунах, а в следующую уже на ринге, крича: — Время! Мне нужен ебаный тайм-аут!

Судья одобряет это, и второкурсник из ЛДЗ, которого, как думал Ник, он так легко одолеет, гордо вышагивает в свой угол.

Ник хромает в свой.

— Все плохо? — спрашиваю я, хотя и так это знаю. Все очень плохо. Ник проигрывает, и причина в этом — я. Он измотан, истощен, его тело разрушено днями, проведенными в клетке.

Его руки все еще дергаются.

Реми качает головой, даже не глядя на меня.

— Бруины не проигрывают. Только не на нашей территории.

Шум толпы меняется во время тайм-аута: меньше криков, больше болтовни, и именно тогда я начинаю слышать разговоры с душком дерьма.

— Я знал, что пускать этого никчемного предателя в ДКС было ошибкой. Наследник он или нет, он более лоялен Лордам, чем нам. — Я поворачиваюсь, задевая плечом Реми, чтобы посмотреть, кто это сказал, но нас окружают с десяток парней из братства, и у всех на лицах одинаково отвращенное, раздраженное выражение.

— Думаешь, он сливает бой? — слышу я.

— Я слышал, что он провел неделю в Убежище. Наверное, договорился о бесплатной киске, — говорит кто-то еще. — За меньшее он бы бой сливать не стал.

Рядом со мной Реми напрягается. Он тоже слышит сплетни.

— Кроме того, — добавляет другой, — он выбрал Лючию своей Герцогиней. Просто знайте, что эта сука что-то замышляет. Спорим, он трахает баб из всех остальных домов.

— Чувак, это пиздец, — бормочет глубокий голос, на этот раз ближе. — Столько времени ждали, чтобы стать частью ДКС, и кого мы получаем в качестве Герцога? Ебаного предателя.

Я поворачиваюсь к Реми.

— Ты же не веришь в это, правда?

— Ники не предатель, — отвечает он, скользя взглядом по сцене. Сай обхватил лицо Ника руками, читая ему строгую нотацию. По виску Ника течет кровь, и я должна быть там, подавать ему воду, выполнять свою работу, но вместо этого я сижу здесь, маринуясь в уверенности, что победной вечеринки сегодня не будет. — Мне нужно...

Реми вскакивает на ноги.

— Ты должна пойти за мной, — приказывает он, беря меня за руку. Он стягивает меня с трибун, по переполненной дорожке между рингом и сиденьями. Он тащит меня прямо мимо того места, где Ник разговаривает с Саем; эти холодные голубые глаза наблюдают, как мы проходим.

— Куда... — спрашиваю я, но он уже протискивается в дверь и идет по коридору. Он смутно знаком, но как-то туманно, отстраненно. И только когда мы доходим до ступенек, я резко останавливаюсь. — Здесь меня держали в ту ночь, когда Ник дрался за меня.

— На балкон, — говорит он, не останавливаясь. — Шевелись. Как только этот тайм-аут закончится, с Ники тоже будет покончено, если мы, блядь, ничего не сделаем.

— Что не сделаем? — спрашиваю я, но он уже поднимается по лестнице, его пальцы слишком крепко сжимают мои, чтобы я могла сделать что-то, кроме как тащиться следом. На этот раз ощущения совсем другие, когда мы оказываемся наверху: весь спортзал расстилается под нами. На другой стороне я вижу ложу с букмекерами и Мамой Би, Сол стоит у перил, выглядя абсолютно взбешенным.

Прямо под ними сидят Лорды.

Они на тех же местах, где сидели в первую ночь, наблюдая, как их парень дерется с Ником Бруином. Стори сидит на коленях у Киллиана, закинув руку ему на плечо, и все они выглядят счастливыми.

— Так, и что мы здесь делаем? — спрашиваю я, пытаясь разобраться в психическом состоянии Реми.

Его челюсть ходит ходуном, зубы сжимаются и разжимаются, когда он смотрит вниз.

— У Ники нет цвета. Ни красного, ни синего, ни желтого. — Он бросает на меня косой взгляд. — Ему не за что драться.

Мгновенно мне вспоминается то, что Ник сказал мне на днях.

«Каждому солдату нужно то, что поможет ему двигаться дальше».

— Есть только одна вещь, которая разбудит зверя в Нике Бруине сегодня. — Он разворачивает меня и прижимает к перилам, его грудь твердо упирается мне в спину. — Помнишь ту ночь, когда я нашел тебя здесь совсем одну?

Я сглатываю и киваю.

— Да.

Он прикасается к моему бедру, подныривая большим пальцем под мою рубашку.

— Я так сильно хотел трахнуть тебя, Винни. Заявить на тебя права прямо на глазах у всех, показать им, что мы уже пометили тебя как свою. Но тогда я не мог. Ты все еще принадлежала Королям. Лордам, Графам — кому угодно. — Он грубо и быстро задирает мне юбку, и я подаюсь вперед от силы этого рывка. Он наклоняется, чтобы прошептать мне в шею хриплым голосом: — Но сегодня ты наша, и я могу показать это кому угодно.

Энергия в ее чистейшем виде вибрирует в Реми. Кажется, что помимо наркотиков, под которыми он находится, он поймал настроение толпы, разочарование своего лучшего друга, желание трахаться и драться. То, как это смешивается с его резкими, короткими толчками в мои бедра, руками, стягивающими трусики вниз по моим ногам, посылает сквозь меня волну беспокойства — того, чего я не чувствовала уже давно.

— Реми, — начинаю я, крепко хватаясь за металлические прутья, когда слышу, как расстегивается пряжка его ремня. — Реми, подожди.

Он откидывается назад, раздвигая мои лодыжки.

— Зачем? Ничего из того, что говорили те парни, неправда, так ведь? Ты не лояльна северу.

Я резко поднимаю голову, у меня отвисает челюсть.

— Конечно, нет!

Он вцепляется в мои волосы, откидывая мою голову назад.

— Тогда в чем проблема? — В его голосе слишком много жесткости — он все еще злится из-за ситуации с Кэшем — и я не уверена, как это исправить. — Разве ты не хочешь помочь своему дому, Герцогиня?

Внизу звонит гонг, сигнализируя о возобновлении боя. Ник отвлечен, впрочем, его взгляд что-то ищет. Он ищет меня, и до меня доходит. Реми хочет, чтобы он нас нашел.

— Думаешь, он взбесится или типа того, если увидит нас. — Я оглядываюсь через плечо, но Реми слишком занят тем, что вытаскивает свой член из штанов. Твердый, жесткий и красный. — Но я не думаю...

— Тебе не нужно думать, — говорит он, опускаясь, чтобы протолкнуть два пальца в мою щель. — Тебе просто нужно быть громкой и выглядеть хорошо. Думаешь, справишься с этим?

Эти слова жалят не меньше, чем его пальцы, когда он проталкивает их внутрь, грубо и навязчиво. Ко мне приходит осознание, что эту хватку можно разорвать. Сай научил меня, как. Я могу от него вырваться.

Но я этого не делаю.

— Я могу это сделать, — решаю я, наблюдая за рингом. Внизу противник Ника кружит вокруг него, но Ник лишь наполовину сосредоточен на другом парне, продолжая сканировать толпу.