Он вздыхает, долго и измученно, только чтобы потянуть ее вниз, приближая ее рот к своему. Однако прямо перед тем, как их губы встречаются, он просовывает два кончика пальцев ей в рот.

Те самые пальцы, которыми он трогал ее, понимаю я.

Она замирает, почувствовав свой собственный вкус, и я наблюдаю, загипнотизированный, как она принимает это, ее розовый язычок высовывается, чтобы скользнуть между ними. Но тут Реми целует ее, его язык встречается с ее языком, когда они слизывают влагу с его пальцев, медленно и некомфортно чувственно.

Я встаю, прочищая горло.

— Сейчас же, Лавиния.

Реми отпускает ее, ухмыляясь, когда она резко выпрямляется, ее щеки пылают красным, в то время как парни из ДКС наблюдают за этим с разной степенью интереса. Я держу бедра отвернутыми от стола, скрывая то, что скрыть никак нельзя.

Мой член выпирает в штанах, что невозможно не заметить.

Глаза Лавинии скользят по нему, а затем быстро отводятся.

— Дай мне секунду в раздевалке, — говорит она, поспешно удаляясь.

Реми выгибает бровь.

— Очень рекомендую десерт.

То, что мы втроем расходимся, кажется, срабатывает, заставляя ужин опустеть. Когда я выхожу из раздевалки, там никого нет, кроме Верити и еще нескольких шлюхорезок на кухне. Я делаю пару кругов по залу и берусь за гантели в углу, разогреваясь. Когда выходит Лавиния, одетая в легинсы и спортивный топ, а ее синие волосы собраны в высокий хвост, моя кровь уже бурлит. Я быстро запрыгиваю на ринг, пока она мнется на краю.

— Что? — раздраженно спрашиваю я.

— Я никогда раньше не была на ринге, — говорит она, теребя губу. — То есть, была как Герцогиня и ринг-девочка, но не как... боец? — Она произносит это слово с сомнением, как будто не уверена, что я позволю ей использовать его по отношению к себе.

Я пожимаю плечами, стирая пот со лба.

— В этом нет ничего особенного.

— Это имеет большое значение, — произносит она, обхватывая руками канат. — По крайней мере, для Герцогов. Бои — это ваше... ну, всё.

— Тогда ты должна отлично справиться. Ты даешь отпор сильнее, чем любой соперник, с которым я когда-либо сталкивался. — Мой взгляд скользит по ее телу. — Ты просто используешь другое оружие.

Предпочтя промолчать на этот счет, она пробирается сквозь канаты и, оказавшись на мате, уже тяжело дышит.

— Ты серьезно настолько не в форме? — Я смотрю на ее вздымающуюся грудь, плотная лайкра сжимает ее сиськи. — Как это вообще возможно?

Она бросает на меня испепеляющий взгляд.

— Ты пропустил ту часть, где я жила в неволе последние два года? — Я почти уверен, что в конце предложения она бормочет резкое «тупица», но решаю спустить это на тормозах. — Ладно, и какой у нас сегодня урок?

Сделав глоток из бутылки с водой, я начинаю:

— Теперь, когда ты научилась не ломать руку при ударе, я просто хочу вернуться к некоторым основам. — Я делаю жест, приглашая ее встретиться со мной в центре ринга. Она смотрит на меня снизу вверх, такая открытая и доверчивая, что мой взгляд притягивается к ее губам. Яркий оттенок. Мягкая податливость, когда она прикусывает одну из них. Слабый блеск ее слюны.

Мельком я задаюсь вопросом, все ли еще от нее исходит вкус ее киски.

— Если тебе нужно выпутаться из ситуации, лучше всего это ЧМОК.

Она хмурится, опуская взгляд на мои губы. Мои руки сжимаются в кулаки, и на долю секунды меня озаряет кристально ясная мысль, что я мог бы это сделать. Поцеловать её. Протолкнуть язык между её зубами ивзять своё. Не желая поддаваться её притяжению, я отстраняюсь и поясняю:

— «Чаще молчи, отвечай коротко». Ч-М-О-К.

Её глаза сужаются.

— Коротко.

Я приближаюсь к ней, держа ладони так близко, что чувствую тепло её тела, и демонстрирую серию приёмов.

— Горло, глаза, колено, топчущий удар и, — я вскидываю колено, — пах. Очевидно.

Она бросает на меня мрачную ухмылку:

— Очевидно.

Мы отрабатываем движения, проходясь по каждому из них. В первый раз, когда я дотрагиваюсь до нее — моя рука обхватывает ее локоть, чтобы исправить ее стойку, — она вздрагивает. Это мелочь, и если бы ее волосы не находились прямо у меня под носом, я бы, возможно, даже не заметил этого.

— Держи плечи ровно, — говорю я, ненавидя то, каким низким и придыхательным звучит мой голос.

Она делает, как велено, из-за чего просто прижимается ко мне спиной, ее задница оказывается на волосок от того, чтобы задеть мой член.

— Если это случайный парень на улице, любой из этих приемов застанет его врасплох, но если это кто-то более сильный... более подкованный...

— Типа твоего брата... — Она поворачивается, чтобы бросить на меня взгляд через плечо.

Я удерживаюсь от того, чтобы сказать ей, что Ник мог бы отмахнуться от любого из них.

— Да, или другой Член Королевской Семьи... Я хочу, чтобы ты научилась вырываться.

Она недовольно поджимает губы.

— Это невероятно отстойно и не то, о чем мы договаривались.

Мой большой палец скользит вниз по ее предплечью, когда я отпускаю ее локоть.

— Я согласился научить тебя, как защищать себя. Это часть этого.

На другой стороне спортзала Верити выключает свет на кухне и машет нам перед тем, как выйти через заднюю дверь. Теперь мы только вдвоем. Одни. Я вдыхаю, вбирая в себя смесь запахов шампуня и пота.

— Ладно, — вздыхает она, и напряжение в ее плечах немного спадает. — Учи меня, как быть отстойной.

— Дай мне свою руку.

Вот так это и начинается, с захватов: я сжимаю своей огромной ладонью ее тонкие запястья и учу ее, как управлять своим телом, как использовать свою силу против моей. Чем дальше мы продвигаемся, тем больше мне приходится к ней прикасаться. Руки на ее талии, промежность прижата к ее заду, предплечье обвивает ее грудь. Я стараюсь, чтобы прикосновения были точными и целенаправленными, но они продолжают... задерживаться. Я показываю ей, как делать захват в клинче, и нет ничего сексуального в том, что ее голова зажата у меня под мышкой, пока она вырывается, и все же...

Мой член может умереть.

Со стороны это, наверное, выглядит комично: моя фигура метр девяносто три и девяносто килограмм мышц упускает эту крошечную пушинку, но именно этому ей и нужно научиться. Лавиния никогда не победит в бою Ника или даже Переса. Но я могу помочь ей получить фору, и иногда этого бывает достаточно.

— Поняла? — спрашиваю я, когда она вырывается от меня в десятый раз.

— Да, думаю, да. — Она кивает, ее лицо полностью раскраснелось. На ее руках есть пятна в тех местах, где я удерживал ее, они растерты до красноты, и я ловлю себя на том, что смотрю на них, делая быстрый глоток воды. Они все в пятнах и раздражены, повторяя очертания моих пальцев, и я задаюсь вопросом, выглядят ли ее бедра так же. — Что дальше? — спрашивает она, отпивая из своей бутылки.

Я наблюдаю за ее горлом, когда она сглатывает.

— Удушающие приемы.

Закрыв бутылку, она отбрасывает ее в сторону, вышагивая к центру ринга со злой ухмылкой на лице. Затем она принимает позу приземистого борца, покачивая бедрами взад-вперед.

— Давай, нападай, большой медведь.

Блядь.

Не может быть, чтобы она не провоцировала меня.

Внезапно я бросаюсь на нее, хватая ее тело и прижимая плотно, до боли, к своей груди. Я плотно обхватываю ее шею рукой, напрягая бицепс, и чувствую трепетание ее пульса на своей разгоряченной коже. Быстро оправившись, она сопротивляется мне, и я усмиряю ее, говоря тихо ей на ухо.

— Оторви мою руку от своей шеи и отогни ее назад. — Я позволяю ей проделать эти движения, но не даю слишком большой слабины.

— Ты держишь меня слишком крепко! — скулит она, энергично вырываясь.

Лениво я отвечаю:

— Не думаю, что нападающий даст тебе поблажку только потому, что ты немного поскулила. Старайся лучше. — Кряхтя, она брыкается, запах ее волос забивается мне в нос, когда ее задница трется о мою промежность. Требуются все мои силы, чтобы не повалить ее на этот мат и не сорвать лайкру с ее тела. Сосредоточившись, я приказываю: