Не буду притворяться, что это меня не задело.

Что-то подсказывает мне, что чем бы он ни занимался, это вернется и даст нам пинка под зад, но похождения Ника, как и пудинг Реми, сейчас не в центре моего внимания.

Объект моей одержимости разговаривает с Верити и убирает остатки еды, и мой взгляд притягивается к ней как магнитом. Она в черном платье, кружевной вырез которого слегка обнажает грудь, а нижняя часть мягкая и летящая, соблазнительно покачивающаяся на ее бедрах при каждом повороте или шаге. С тех пор как она стала Герцогиней, я начал замечать женские фигуры так, как раньше не привык: мой взгляд скользит по их изгибам, а разум подбрасывает мысли о том, каково было бы провести по ним руками. Платье, которое на ней надето, подчеркивает ее формы, демонстрируя то, как я ее откармливал с тех пор, как забрал от отца. Она все еще слишком худая, но ее бедра стали чуть полнее, а кости — чуть менее выпирающими. К ее коже вернулся цвет, и когда она поворачивается, я ловлю себя на том, что смотрю на ее ноги, которые выглядят гладкими и манящими.

Многие парни из ДКС тоже пялятся на нее.

Когда она наклоняется, чтобы поднять упавшую из-под шведского стола салфетку, Реми тихо ругается:

— Ееебать. Не знаю, что ты там делал с нашей девочкой, Сай, но продолжай в том же духе. Ее жопа выглядит охеренно и упруго.

Закатив глаза, я втыкаю вилку в салат.

— Вероятно, она недоедала добрых два года. Если она хочет иметь хоть какую-то надежду прийти в форму, ей нужно набрать вес. Не все вертится вокруг твоего хера.

Она еще этого не знает, но я посадил ее на диету, чтобы она немного округлилась, и наблюдал за результатами с чрезмерным рвением. Это исключительно ради здоровья. Тот факт, что ее задница становится круглее, приобретая почти идеальную форму, — просто совпадение.

В основном.

— По крайней мере, никто не язвит, — рокочет Ник, ковыряясь в десерте. — Не могу сегодня терпеть сук и их драмы.

Лавиния справилась со своим возвращением в ДКС лучше, чем ожидалось. В отличие от прошлого раза, она одета подобающе, она услужлива и дружелюбна, и я даже заметил, как Мама Би игриво улыбалась ей сегодня. Не знаю, что послужило причиной такой перемены в поведении. Хотя четыре дня, проведенные в ящике в доме ее отца, вероятно, сыграли свою роль. Фактически, с момента своего возвращения она была образцовой Герцогиней. Внимательна к Реми. Вежлива с Ником. Послушная со мной.

Проблема в том, что она самка.

Женщина.

Королевская женщина.

Делать мужчин мягкими и податливыми — вот что они делают, чтобы получить контроль.

Я все еще чувствую ее тяжесть на себе с той ночи, когда она забралась на меня, чтобы удовлетворить свои собственные потребности. Это не имело ничего общего ни со мной, ни с нашим договором, а только с тем, что она была возбуждена. Большинство парней были бы более чем счастливы, если бы их так использовали, но я был так зол из-за того, что спустил и чувствовал себя растерянным, потерянным, неопытным, что у меня даже не было шанса обдумать, что это значило.

Она была возбуждена.

Была ли она возбуждена из-за меня?

Типа, конкретно?

Я смотрю на нее, и она смотрит в эту сторону. Не на меня. Не на Ника. Ее глаза встречаются с глазами Реми, пока он обсасывает пудинг с пальца, а его язык поглаживает кольцо под татуированной Г...

Господи.

— Ты можешь еще больше позориться? — спрашиваю я. Вот за что я ненавижу секс. За показуху. За хвастовство. Как будто никто не может выебать девчонку, не распиздев об этом всем. То есть, у меня самый большой член в этом братстве, возможно, даже во всем ебаном городе, но разве вы видите, чтобы я вытаскивал его и хреначил им по столу?

— Ничего не могу с собой поделать, — говорит Реми, выглядя ничуть не раскаивающимся, когда откидывается на спинку стула, поправляя ширинку. — Я попробовал, каково это — погрузиться в нее по самые яйца, и хочу еще одну дозу. — Он поднимает руку и жестом подзывает ее подойти, даже не осознавая, как звучит. Она, наверное, держит его именно там, где ей нужно: подсадила на свою пизду.

Она отдает стопку тарелок проходящей мимо шлюхорезке и направляется к нам, останавливаясь рядом с Реми.

— Ребята, — говорит она, уперев руки в бока. — Все в порядке? Еще десерта?

Я смотрю на Ника, потом на Реми. Неужели ни один из них этого не видит?

Она определенно ведет себя слишком хорошо.

Этим утром я записал это в своем дневнике.

Л: Бдительна, но заметно недосыпает. Объект набирает вес. Подозрительно неагрессивна. Вчера побрила ноги. Демонстрирует новую готовность терпеть близость Н. Вагинальный половой акт между ней и Р прошлой ночью около 11 вечера. Полученный оргазм, после чего последовала неподвижность. Полагаю, сон. Без травм.

— Просто хотел напомнить всем присутствующим в комнате, кому ты принадлежишь, — отвечает Реми, проводя рукой по задней поверхности ее бедра. Я смотрю, как она исчезает под ее платьем, и его татуированное предплечье резко контрастирует с ее гладкими бедрами.

В ту же секунду, как она напрягается, а ее глаза расширяются, пока перекатываются сухожилия на его руках, я точно знаю, куда забрели его пальцы.

— Реми, — начинает она с предупреждением в голосе, но он лишь цокает языком.

— Сегодня я твой Герцог, Винни.

Широко распахнутые глаза расслабляются, и сначала я предполагаю, что дело в его словах, что в том, что он называет себя ее Герцогом, есть что-то, что переключает ее в этот странный режим Степфордской жены. Но затем ее взгляд затуманивается, веки тяжелеют, тело покачивается в ритме... что бы он ни делал у нее под юбкой — блядь, хотел бы я это увидеть, — и я понимаю, что ей просто это нравится.

Ей хорошо от того, что он делает.

Глаза Ника, как и всех остальных парней в комнате, отслеживают каждое движение. Реми не скрывается, как и Лавиния, которая кладет руку ему на плечо и сжимает так сильно, что ее пальцы мнут ткань его дизайнерской рубашки.

Неудивительно, когда Ник вдруг со скрежетом, бьющим по ушам, отодвигает стул и стремительно уходит. Мы втроем смотрим, как он проходит мимо столов, распахивает двери и исчезает за ними.

Н: Замкнут. Демонстрирует признаки травмы, но ожидаемо не желает об этом говорить. Подавленное настроение, раздражителен. Объект ведет себя как маленькая сучка.

— И он еще говорит, что я королева драмы, — бормочет Реми, а мышцы на его руке все еще мерно двигаются.

Р: Активен. Бдителен. Проверка состояния: 8. Принимает лекарства без затруднений. Готов принимать пищу в обществе. Хорошо отдохнул после полового акта с Л. Провел слишком много времени в душе сегодня утром. Кажется, не обеспокоен ее поведением. Отсутствие тормозов. Объект ведет себя как маленькая сучка.

— Тебе обязательно это с ним делать? — спрашиваю я, уже с ужасом ожидая возвращения домой сегодня вечером. Никто не закатывает таких истерик, как Ник — молча, напряженно, отравляя настроение всей комнаты, даже не издав ни звука. — Ты же знаешь, он терпеть этого не может.

И не только он, хочется сказать мне. Мой член тверже свинцовой трубы.

Реми лишь окидывает меня взглядом.

— Я выполнил каждую часть нашей сделки, и теперь его очередь. Мы не можем вечно с ним нянчиться. Ему нужно научиться с этим справляться.

Я хочу спросить его, как он может это делать, сидеть здесь и так небрежно разговаривать, пока его пальцы играют с ее пиздой. Было бы неплохо тоже знать, как пользоваться пальцами, только мой урок был отложен из-за того, что он трахнул моего репетитора.

— Я не могу сидеть здесь всю ночь, — огрызаюсь я, бросая салфетку. — Пойду готовиться к тренировке. — Я киваю ей. — И ты тоже. Иди переоденься. Тебе нужно обслуживать не одного Герцога.

По крайней мере, она не выглядит разочарованной. Я заметил, что, несмотря на все ее нытье и стоны при любом упоминании о тренировках, перед самым началом в ее глазах всегда загорается огонек. Я вижу это и сейчас, хотя Реми недовольно убирает руку из-под ее юбки.