Я отстраняюсь, намеренно позволяя своим костяшкам скользнуть по твердому бугру, отчетливо проступающему сквозь его спортивные штаны.

— Что это? — спрашиваю я, вертя предмет в руках. Реми вышел из своей комнаты с ним вскоре после того, как Сай поспешно ретировался.

Реми плавно спускается по последнему пролету лестницы.

— Это шлем, детка. Ники и Сай переебут меня, если я испорчу твое хорошенькое личико.

Он держит в руке еще один, и в тот момент, когда мы выходим за дверь, я понимаю почему.

Снаружи он подходит к черному мотоциклу.

Я несколько раз слышала его рокочущий шум снаружи, но никогда не связывала его с Реми. Он перекидывает ногу через сиденье и хлопает по месту позади себя.

— Прыгай, Вин.

На мгновение я колеблюсь. Я никогда не ездила на мотоцикле, но меня пугает не машина. А водитель. Реми — это непредсказуемая карта, подверженная внезапным прихотям и импульсам. Кто скажет, что он не направит мотоцикл со скалы? Но пока я сомневаюсь, глядя на его длинное, поджарое тело, на то, как его бедра обхватывают сиденье, бо́льшую часть моего страха составляет перспектива оказатьсянастолько близко к нему. Опираться на него. В переносном и прямом смысле.

Его бровь ползет вверх, язык высовывается, чтобы смочить нижнюю губу, и твою мать. Ладно. Я подхожу к мотоциклу, и он забирает у меня шлем, пока я останавливаюсь перед ним, шаркая ногами в нерешительности. Он привстает с сиденья, чтобы надеть шлем мне на голову, но не застегивает его. Не сразу.

Сначала он касается моего подбородка, запрокидывая мое лицо к своему. Реми ищет что-то в моих глазах, его собственные — грабительские, зеленые. Я не уверена, что именно он ищет. Может быть, он чувствует в них настороженность. Может, он видит что-то более глубокое, доказательство того, что я что-то скрываю. Может, ему просто нравится цвет. Как бы то ни было, я остаюсь совершенно неподвижной, когда он наклоняется, чтобы провести губами по моим.

Они теплые, несмотря на холод, а скользкое прикосновение его языка, пробивающегося сквозь шов моего рта, — это, по сути, огонь. Искры взрываются по моим рукам и ногам, и я позволяю себе прочувствовать это, всего на секунду. Я запускаю пальцы в его хаотичные волосы, переполненная запахом его одеколона и кожи, и мысль, которая приходит мне в голову, не сулит ничего хорошего.

Как бы я хотела спать сегодня в его постели.

— Просто держись за меня, — говорит он, отстраняясь. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. — Он застегивает свой собственный шлем, одаривая меня скользкой ухмылкой, и заводит байк рычащим звуком. Я сажусь на мотоцикл позади него, обвивая руками его живот, чувствуя твердые мышцы под тонкой футболкой, которую он носит под кожаной курткой. Я чувствую силу этого до самого мозга костей. Вибрацию напротив моих чувствительных мест. Энергию. Безрассудную, рокочущую мощь.

Мотоцикл, конечно, тоже ничего.

— Это было... — выдыхаю я, сняв шлем лишь наполовину. — О боже мой!

Реми ухмыляется.

— Я знаю.

Как бы мне ни хотелось, но я не знаю, как выразить это словами. Поездка на заднем сиденье этого байка — полная противоположность нахождению в клетке. Это было дико и свободно, быстро и захватывающе. Впервые за — возможно, за всю жизнь — я почувствовала, что наконец-то могу просто дышать. А быть прижатой к мужчине передо мной? Матерь Божья. Если работа с Саем в последние несколько дней не сделала меня чертовски возбужденной, то эта поездка точно сделала свое дело.

— Тебе нравится, когда гладко и быстро, — Голос его звучит так же прерывисто, как и мой, когда он приподнимает мой подбородок и языком раскрывает мои губы. Это кажется странно естественным продолжением того поцелуя, который он подарил мне перед тем, как я села, будто он просто подхватил нить разговора, который нас бесцеремонно прервали закончить. — Я это запомню.

Он вешает шлемы на заднюю часть мотоцикла, и я оглядываюсь, пытаясь понять, где мы. Это узкая полоска дороги с предприятиями на первом этаже и квартирами или офисами наверху. Я замечаю тату-салон, скейт-шоп, два винтажных секонд-хенда и магазин, специализирующийся на кристаллах и товарах, которые обещают «усилить ваши вибрации». Мне следовало догадаться, что Реми не станет закупаться в обычном торговом центре. Уж точно не сего гардеробом. Он переплетает свои пальцы с моими и ведет меня к ближайшей двери. Стоит нам переступить порог, как на нас обрушивается громкий, драйвовый панк-рок.

Женщина за прилавком небрежно бросает на нас взгляд, а затем смотрит еще раз, уже внимательнее.

— Ремингтон! — восторженно произносит она, выходя из-за прилавка, чтобы поприветствовать его. Она почти такая же высокая, как Реми, покрыта татуировками, в ушах — тоннели размером с четвертак, иссиня-черные волосы до плеч. Я даже не могу сосчитать все пирсинги. — Сто лет тебя не видела, ах ты говнюк!

— Джейд, — говорит он, и его пальцы сжимают мои. — Это Винни.

Но ее внимание уже приковано ко мне, она упивается моим видом глазами, которые становятся еще шире, когда опускаются на наши сцепленные руки.

— Правда? — тянет она, высоко подняв брови.

— Э-э… привет, — я оглядываюсь, смущенная ее вниманием. Магазин уникален. Запах новой кожи смешивается с тщательно подобранной коллекцией винтажной одежды. Стили плавно сливаются, элегантно, но с характером. — Классный магазин.

— Спасибо, — отвечает она. — Это труд... ну, не просто любви, но и одержимости.

Реми объясняет:

— Джейд сама создает дизайн большей части одежды. Мы вместе ходили на уроки рисования, когда были, э-э... — Он чешет затылок, глядя на Джейд в поисках помощи.

— В больнице, — говорит она. — Там мы и познакомились. В Святой Марии... — Она кривится. — Полная дыра. Видела бы ты отзыв, который я оставила им в интернете.

— О. — Я переглядываюсь с ними, внезапно понимая взгляд, которым они обменялись. В нем есть утешение, какого я не видела у него ни с кем другим — даже с Саем. Если бы у меня была хоть какая-то реальная привязанность к Реми, я могла бы даже почувствовать угрозу.

Но этого нет.

Определенно нет.

— Джейд поделилась со мной своей мечтой, — продолжает он, — и когда она вышла, она открыла это место.

Я дарю ей улыбку. Не ее вина, что их с Реми связывают какие-то узы лечебного учреждения.

— Это очень круто.

Она одаривает его теплой улыбкой.

— Ну, я бы не смогла этого сделать без стартового капитала Реми.

Он жмет плечами:

— Какой толк в деньгах, если нельзя вкладывать их в то, что тебе нравится?

— Он скромен, но говорит правду, — она приподнимает подбородок. — Так в чем дело? Ты за ботинками? Их мне только что завезли.

Он проводит пальцами по вешалкам с рубашками, и татуированные буквы на его костяшках приходят в движение.

— Винни нужна нормальная одежда. А не то простецкое дерьмо, которое ей подкинули девчонки из спортзала.

Джейд оглядывает меня, задумчиво перебирая пальцами один из пирсингов на губе:

— Полное преображение?

— Всё, что она захочет, — его рука скользит с моей поясницы ниже, на ягодицу. Он сжимает её, одновременно прижимаясь губами к моему виску. — А я пока пойду гляну те ботинки.

Он отходит с небрежным взмахом руки, оставляя меня наедине с Джейд, которая, кажется, мысленно оценивает параметры моего тела. Этот пристальный осмотр давит на меня, и я борюсь с желанием защитно скрестить руки на груди. Видит ли она, какая я худая? Заметны ли ещё синяки? Рассказал ли ей Реми, кто я такая, какими были мои последние два года? Мои последние две недели?

Словно заметив мою неловкость, она говорит:

— Мне просто нужно понять твой стиль, вот и всё.

— Стиль?

— Ну, какие цвета ты предпочитаешь, — она тянется к платью из кожзама цвета бычьей крови, но передумывает и заталкивает его обратно на вешалку. — Как насчет тканей? Винтаж или новое? Всего понемногу? — Мой рот приоткрывается, но слова не идут. Я оглядываюсь на Реми, но он зашнуровывает пару ботинок, полностью погруженный в свой собственный мир. — Винни? — спрашивает Джейд, возвращая мое внимание к себе. — Чего ты сама хочешь?