Я хочу сказать ему, что это пустяки. Я привыкла иметь дело с ебанутыми людьми. В каком-то смысле это все, что я когда-либо знала. Это не талант. Это то, кем меня сделало мое происхождение — участь Лючии, принадлежность к Королям Форсайта.

Когда Сай уходит, Реми смотрит на меня краем глаза. Я ожидаю, что он спросит о Летиции почти сразу же, поэтому когда он говорит: «Ложись на стол», я испытываю странное облегчение.

Я запрыгиваю на его тату-стол, медленно расшнуровывая ботинки. Здесь нам спокойно, в свете лампы, которую он включает, ожидая, пока я лягу.

Он дергает подбородком:

— Футболка. — Он не ждет, пока я сниму ее, запуская пальцы под подол и стягивая ее через голову. Секунду спустя я уже лежу на спине, а у него один маркер зажат между зубов, а другой прижат к моей коже. Это длится дольше, чем я ожидаю, и я позволяю себе раствориться в этом. Прохладный кончик фетра. Тепло его пальцев. То, как морщится его лоб, когда он отстраняется, лишь чтобы снова нырнуть обратно.

Во время одного из проходов по моей ключице он бормочет:

— Я не хотел причинить тебе боль.

Мое горло дергается от сглатывания, и я знаю, что он видит это, когда его рот сжимается.

— Почему ты не хочешь принимать лекарства? Сай говорит, что они помогают. Ты же знаешь, он не стал бы тебе вредить.

Он качает головой, прядь платиновых волос падает ему на глаза.

— Дело не в Сае.

— А в чем?

Пальцы Реми перемещаются к моему горлу, подушечки пальцев скользят по чему-то. Оставил ли он след? Он наклоняется, чтобы прижаться губами к коже, задерживаясь ровно настолько, чтобы я почувствовала слабый запах травки, въевшийся в его волосы. Но когда он отстраняется, он снова весь в деле. Когда мы в таком положении, я для него всего лишь холст. Податливый. Стерильный. Чистый.

— Каждый финансовый квартал я должен встречаться с отцом, чтобы обсудить его «инвестиции» в мое будущее. Это произойдет завтра.

Я заметила странную атмосферу в этой комнате с тех пор, как вернулась домой. Это не та мания, к которой я привыкла. Это нечто более медленное, кипящее под поверхностью, но не менее всепоглощающее.

— Поэтому ты такой напряженный?

— Напряженный? — Он издает насмешливый звук. — Я не напряжен. Я просто... в поиске.

— Чего?

Дерганье плечом.

— Бунтарства. Тщетности. Анархии.

Я наблюдаю, как он наклоняется, чтобы провести линию возле моей груди, его татуированные костяшки задевают мой затвердевший сосок.

— Какое это имеет отношение к приему лекарств?

— Если я приду туда весь такой напичканный таблетками и тихий, — объясняет он, высунув язык, — то он подумает, что побеждает.

Я закатываю глаза.

— У вас троих всегда все сводится к победе, не так ли?

Уголок его губ дергается.

— Победителю...

—...достаются трофеи. Да-да, я уже в курсе.

— Так вот, насчет твоей сестры... — начинает он, проводя линию по внутренней стороне моей руки.

— Не спрашивай меня, что она делала на скалах в ту ночь, — предупреждаю я, стараясь не дрожать. — Я не знаю.

Реми замирает, и в его глазах проскальзывает слабая вспышка удивления. Наверное, это первый раз, когда кто-то принял его воспоминания за чистую монету, без всяких оговорок вроде «галлюцинаций». Он так же быстро берет себя в руки, спрашивая:

— Она когда-нибудь трахалась с другими телками?

Я задавалась этим вопросом с тех пор, как поняла, что было на той фотографии. Тейт и Летиция. Эта мысль не дает мне покоя уже несколько дней. Вряд ли они бы нарушили границы между западом и севером ради простого знакомства.

— Честно говоря, понятия не имею. Если она действительно... лесбиянка, би, пан, кто угодно... она бы это скрывала. И уж точно не стала бы рассказывать мне. Мы, блядь, ненавидим друг друга.

Его глаза устремляются в мои.

— Почему?

— По той же причине, что и всегда, не так ли? — Я одариваю его пресной улыбкой. — Победителю...

—...достаются трофеи. — Он ухмыляется, заканчивая завиток над моим локтем. — Даже на севере, а? Тейт бы на это повелась. Они с Ником всегда сходили с ума по проблемным кискам. — Плавно он добавляет: — Думаю, ты знаешь об этом все. Расскажи мне что-нибудь еще.

— О Летиции? — Я вздыхаю, вспоминая прошлое. Если она это скрывала, у нее были на то веские причины. Наш отец не смирился бы с тем, что она была с другой девушкой — не потому, что его волновало ее влечение к женщинам, и даже не потому, что эта женщина была из Западной части. А потому, что это не вписывалось в его план. Влечение или нет, ей было суждено выйти замуж за Переса и продолжить род. Возможно, Летиция хотела чего-то для себя. Чего-то, что принадлежало бы только ей. Если это так, не могу сказать, что виню ее. Просто странно об этом думать, учитывая, что Тейт принадлежала не только ей. Она принадлежала и парням тоже.

Мужчинам, которые теперь мои.

— Может, я пару раз видела, как она целовалась с девчонками на вечеринках, но всегда считала, что это игра на публику. Она любит устраивать шоу. Обманывать людей. Копить их секреты. Нельзя доверять ничему, что она тебе показывает. Большая часть из этого, вероятно, фальшь. — Постепенно я понимаю: — Ты бы ее не вынес.

— Возможно.

— Это два, — предупреждаю я его. От мысли о том, чтобы пролежать здесь весь день, говоря о своей сестре, меня начинает слегка подташнивать. — Я бы сказала, что у тебя есть еще один вопрос, но ты задаешь не те вопросы, так что я дам тебе кое-что более конкретное. — Он выпрямляется, закрывая маркер колпачком и встречаясь со мной взглядом. — Мама Би сказала мне, что Летиция приходила в спортзал перед тем, как исчезнуть. Сказала, что она кого-то искала.

Реми моргает.

— Тейт?

Я пожимаю плечами, садясь, чтобы осмотреть замысловатый узор. Две звезды-близнецы, отражающие друг друга, их искры и завитки спускаются по моим рукам. У Реми всегда все сводится к этому, не так ли?

Он с силой зарывается пальцами в волосы, дергая их.

— Блядь, это было бы так в стиле Тейт. Они с Ником все еще создают проблемы вместе, даже после... — В его глазах появляется тоска, которая меня завораживает. Это длится недолго. — Вот почему мой отец ведет себя как мудак в этом году. С Саем он может справиться. Но Ник...

— Не в восторге от него? — предполагаю я, чувствуя, как по шее пробегают мурашки при упоминании о нем. Ранее я проверяла прогноз погоды на телефоне. Сегодня ночью будет довольно холодно.

Реми качает головой со сжатой челюстью.

— Он и Тейт тоже ненавидел. Когда они впервые встретились, я думал, он от меня отречется.

Я натягиваю футболку обратно, чувствуя странное разочарование от того, что все закончилось.

— Какой она была?

— Тейт? — Он откидывается на свой верстак, вращая маркер между ловкими пальцами. — Ну, она была плотью от плоти Западного края, до самых, блять, костей. Многие этого в ней не понимали, потому что она не любила торговлю оружием. Но здесь всё именно так и устроено. Мы деремся кулаками — своими телами. Тейт это нравилось.

— Спорт? — спрашиваю я, вспоминая, как Сай взял меня на пробежку сегодня утром. Даже раненый и наполовину контуженный, он наматывал круги вокруг меня.

Буквально, ему приходилось бегать кругами вокруг моей пыхтящей задницы, чтобы сохранить хоть какую-то надежду на полноценную тренировку.

Он усмехается.

— Еще как. Она могла бы дать Саю фору, когда дело доходило до выносливости. Раньше они тренировались вместе, еще до того, как мы стали называть это «тренировками». Тогда мы просто страдали херней.

Все говорят о Тейт так, словно она была идеальна во всем. Наверное, слишком хороша для Летиции.

— Но твоему отцу она не нравилась? Почему?

— Во-первых, она была олицетворением хаоса. — Его рот сжимается в мрачную линию. — Я почти уверен, что мой отец думал, будто мы все ее трахаем. Он немного остыл, когда узнал, что она лесбиянка и нет риска, что я ей заделаю ребенка или вроде того, но он все равно ее не одобрял. Семья Тейт не была из тех, кто стремится в высшее общество, если ты понимаешь, о чем я.