Конечно, он прав. Но он также ебанулся, если думает, что это может сработать. Прошлой ночью, когда я выложила все, что Ник со мной сделал, я почувствовала разочарование от его реакции, и не уверена, что мне это нравится.

Думаю, это задело меня.

Мы приезжаем на пороге полуночи, луна висит высоко в небе, и я вытягиваю шею, чтобы разглядеть ее — луну и освещенные окна верхнего этажа.

— Я позвонил заранее, — говорит он, забирая свою сумку с заднего сиденья. — Они не спят.

Когда мы делаем первые шаги через двери, я вижу, как что-то похожее на дрожь пробегает по телу Сая.

«Неудачникам не позволено проходить через нее».

Это еще одна слабость: неумение принимать поражение.

Когда он поворачивается к лестнице, я начинаю:

— Разве тебе не стоит воспользоваться… — и он обрывает меня взглядом.

— Чем? Воспользоваться лифтом? Ты собираешься зайти туда вместе со мной? — Когда я качаю головой, он говорит: — Конечно, нет. Ты собираешься подниматься по этой темной, пустой лестнице в полном одиночестве, зная, что Ник здесь?

Моя челюсть сжимается, и я отвожу взгляд.

— Я так и думал. — В его голосе скользит раздражение, когда он указывает наверх. — Так что мы поднимаемся вместе. Пошли.

Подъем занимает много времени. Сай скорее волочит себя по лестнице, чем идет, подтягиваясь за перила за счет силы верхней части тела. На полпути наверх он останавливается, тяжело дыша, и когда я ныряю под его руку, чтобы взять на себя часть веса, он бросает на меня короткий раздраженный взгляд.

А затем он снова начинает подниматься.

Оставшуюся часть пути мы преодолеваем так же, я удерживаю часть его веса, пока он тяжело тащится наверх. Я вижу нерешительность в его глазах, когда мы добираемся до зала для вечеринок, как будто он подумывает о том, чтобы просто остановиться здесь, занять один из диванов и больше никогда не двигаться с места.

Но поскольку это Сай, он продолжает идти вперед, преодолевая последний лестничный пролет к главным жилым помещениям.

Сай входит первым.

Я даже не притворяюсь, что не использую его как живой щит, нависая прямо за его спиной, когда он подает голос. Сомневаюсь, что когда-нибудь буду готова снова увидеть Ника, но поскольку у меня нет роскоши выбирать дату, то вот она я.

К счастью, первым появляется Реми, выходя из-за дивана, только чтобы замереть как вкопанный при виде него.

— Какого хрена, Сай?

— Видел бы ты остальных, — бормочет Сай, бросая ключи на стол. — Практически ни царапинки.

Я свирепо смотрю ему в затылок.

— Эй!

Он оборачивается, чтобы бросить на меня раздраженный взгляд.

— Да, наша девочка нанесла хороший удар. А я, с другой стороны, умудрился отдубасить своим черепом рабочую сторону биты.

Пробежавшись по мне взглядом, Реми подходит к нему, прищурившись, берет Сая за подбородок и поворачивает его голову, осматривая повреждения на щеке. Мгновение растягивается, воздух вокруг нас становится странно наэлектризованным, и я понимаю, что никогда раньше не видела Реми по-настоящему злым. Раздосадованным — да. Раздраженным. Беспокойным. Но та спокойная глубина тьмы в его глазах, когда он отступает назад, хуже гнева. Это жажда крови, бессмысленная и безудержная, и когда он вытаскивает пистолет из-за пояса, передергивая затвор, даже Сай делает шаг назад.

— Мы нанесем ответный удар, — говорит Реми.

— Кому? Нашему собственному ебаному Дому? — Сай хватает пистолет. — Не досылай патрон в доме, идиот.

— Хочешь сказать, это сделал Сол? — Кулаки Реми сжимаются. — Наш собственный Король.

Сай извлекает заряженный патрон, его челюсть напряжена.

— Да, я узнал двоих парней. Помнишь Франклина с нашего первого курса? И этого придурка, Донахи?

— Стероидного качка? — Все три наши головы поворачиваются в одном направлении. Ник стоит в дверях своей комнаты, выглядя расслабленным, как ни в чем не бывало. — Пиздец как ненавижу этого парня. — Его грудь обнажена, и он подносит бутылку с водой к губам, глядя на меня сверху вниз по переносице.

Все нахлынуло обратно в цветах Техниколора, в высоком разрешении.

Эти глаза, смотрящие на меня сверху вниз, когда он силой втискивался в мое тело. Эти губы, безжалостные к моим, даже когда я вонзала в них зубы, пуская ему кровь. Этот металлический привкус на моем языке, то, как это заставило его застонать от удовольствия.

В основном я помню, как он выглядел на том складе, передавая меня моему отцу и Пересу.

Я помню, как умоляла.

Я помню, как он уходил.

Зарычав, Сай направляется к дивану. Путь от мотеля до машины, а затем вверх по лестнице башни — это самое длинное расстояние, которое он прошел за последние дни. Ему нужно отдохнуть. И все же я ловлю себя на том, что тянусь к безопасности его удаляющейся фигуры.

Взгляд Реми затем перескакивает на меня, скользя по моему телу, и внезапно я становлюсь той, на кого нацелены эти убийственные глаза. Он подходит ко мне, острые углы его лица более суровы, чем я привыкла.

— Дай посмотреть, — требует он низким, грубым голосом.

Инстинктивно я оттягиваю пояс штанов, показывая ему звезду. Но, несмотря на то, что он дотрагивается до нее, опуская глаза вниз, пока пересчитывает концы, он отводит мою руку, качая головой.

— Я имел в виду остальную часть твоей кожи. Они сделали тебе больно?

Но я знаю, о чем он спрашивает на самом деле.

Они оставили на тебе метки?

Не дожидаясь моего ответа, он задирает мою рубашку, чтобы обнажить живот, а затем рукава, чтобы показать руки. Его покрытые татуировками пальцы отбрасывают мои волосы назад, чтобы осмотреть шею и плечи.

— Где? — спрашивает он, на его лице нарастает нетерпение.

— Мои колени, — шепчу я, не удивляясь, когда он опускается на корточки. Прохладные пальцы задевают красную сыпь, оставленную асфальтом, а затем обхватывают заднюю часть коленей, бережно придерживая их, пока он проводит осмотр.

Его челюсть дергается.

— Где еще?

Я закатываю глаза, притворяясь, что не чувствую обжигающий взгляд Ника на нас.

— Не знаю, Реми. Может быть, спина.

Я добровольно подчиняюсь, когда он разворачивает меня, задирая мой свитер, чтобы осмотреть спину. Мне никогда не приходило в голову проверить это, чтобы узнать, не оставил ли парень, прижимавший меня к земле, каких-либо повреждений, но хриплый резкий звук, который издает Реми, — достаточная подсказка.

Когда он поворачивает меня обратно, его губы недовольно искривлены, но это смягчается, когда наши глаза встречаются.

— Ты позаботилась о нем, — говорит он, бережно обхватывая мою челюсть. На этот раз ему не нужно говорить, что он собирается поцеловать меня. Это идеально читается по наклону его подбородка и ладони, которую он запускает под мои волосы, тяжело ложась на затылок.

Реми целует меня так, словно он чертов солдат, отправляющийся на войну.

Слова, которые я сказала Саю, проносятся в голове, когда Реми делает именно это, захватывая мой рот в глубоком, сминающем губы поцелуе. У него горький привкус, как от пива и дней отчаяния, и я вплетаю пальцы в его футболку, отдаваясь этому, потому что это всё — все, чего я хотела от Сая прошлой ночью. Он бездумный и медленный, всепоглощающий — такой, от которого у женщины послабее подкосились бы ноги.

С другого конца комнаты раздается резкий, пугающий всплеск звука, и мы с Реми отшатываемся друг от друга, глядя в ту сторону.

Пластиковая бутылка с водой смята в крепко сжатом кулаке Ника, и если раньше в глазах Реми было убийство, то я даже не знаю, как назвать выражение лица Ника.

Он выглядит так, словно находится в одной секунде от того, чтобы пробить кулаком стену.

— Сядьте, — рычит Сай с дивана, — блядь, — он указывает на диван напротив, — вниз. — Когда Ник и Реми просто стоят, свирепо пялясь друг на друга, Сай рявкает: — Все вы! Нам нужно поговорить.

— И я тоже? — спрашиваю я, но слова полны презрения. Разве Герцоги разговаривают? Я думала, они все решают кулаками. Или наркотиками, алкоголем, сексом и избеганием проблем?