Реми хватает меня за руку и тянет к креслу, плюхаясь в него и утягивая меня к себе на колени. Его пальцы забираются под мой пояс, касаясь звезды, а на другом конце комнаты Ник сжимает кулаки.

Из кухни доносится крошечный писк, и Архигерцог перебегает через открытое пространство. Сай хмурится, когда котенок пробегает мимо него, а я морщусь, когда его маленькие коготки впиваются в мою кожу, цепляясь за ноги, чтобы вскарабкаться мне на колени.

Мгновенно я прижимаю его к себе, вжимая шепот в его шерстку.

— Привет, Арчи.

— Он скучал по тебе, — говорит Реми, проводя пальцем по его носу. — Плакал и искал тебя повсюду.

Арчи перебирает лапками по моему свитеру, жалобно глядя на меня, и я говорю:

— Спасибо, что присмотрели за ним.

— Эй, он же Герцог. Мы заботимся о своих. — Он бросает на Ника жесткий, многозначительный взгляд. — Ты сядешь или так и будешь стоять там, обдумывая все способы, которыми хочешь меня захуярить?

Ник выходит из безопасности своей комнаты и садится рядом с братом, скрестив руки на покрытой татуировками груди, широко расставив колени. Ник и Сай дико отличаются во многом. Ник бледный, Сай смуглый. Ник расслаблен, Сай жестко себя контролирует. Но видя их рядом друг с другом, обоих с разбитыми губами и желтеющими синяками под глазами, я действительно понимаю, насколько они похожи.

Сай открывает рот, чтобы что-то сказать, но Реми дергает подбородком, говоря:

— Ник. Пора.

— Пора для чего? — спрашивает Сай, переводя взгляд с одного на другого.

Ник наклоняет голову к плечу, поворачивая ее до тех пор, пока шея не хрустнет. Это подчеркивает напряжение сухожилий на его горле.

— Я должен перед всеми здесь извиниться. — Он жует слова, как хрящи, уставившись на стол между нами. — Я проебался.

Сай рявкает:

— Да ну нахуй? — но громкий, лишенный юмора смешок вырывается из моей собственной груди.

При этом звуке глаза Ника метнулись к моим, и он подается вперед, упираясь локтями в колени. Впервые я замечаю, что часть синяков под его глазами — это просто усталость.

— Из-за тебя я так проебался, Лавиния. Ты довела меня. Ты знаешь это.

Стиснув зубы, я собираюсь встать.

— Я не собираюсь это слушать.

Реми тянет меня обратно.

— Дай ему высказаться, — требует он предупреждающим тоном.

В очередной раз мне напоминают о реальном положении вещей. Реми и Сай — им на меня наплевать. Реми волнуют только ответы. Сая волнуют толькоони.

— Продолжай. — Я горько улыбаюсь. — Расскажи мне еще о том, как я сама напрашивалась.

Ник переплетает пальцы и сжимает их. Это настолько идеальное отражение того, как выглядел Сай, когда я штопала его после нападения — угрюмым и поверженным, — что я чуть не смеюсь снова.

Так ли Ник видит это?

Поражение?

— Это не оправдание, — говорит он. — Это объяснение. Все просто стало так… — Очередное сжатие кулаков, дернувшаяся челюсть.

— Может быть, — говорит Сай, кривя губы, — если бы ты пришел к одному из нас, ничего бы этого не случилось.

На это Ник кивает.

— Лайонел собирался прийти за ней. Мне не следовало скрывать это от вас, и мне не следовало принимать решение передать ее. Не в одиночку. — Он поднимает глаза на брата, затем на Реми. — То, что происходит между Королевствами, затрагивает всех нас. Теперь я это понимаю. — Встретив прищуренный взгляд Сая, Ник настаивает: —Правда понимаю.

Трудно молчать, когда он приносит больше извинений им, чем мне, но я молчу. Я никогда и не ожидала ничего другого.

Сай, однако, не молчит.

— Я не об этом говорю, Ник. Я говорю о том, что ты думаешь хуем, а не мозгами. Когда дело касается пизды, тебе, блять, нужен надзиратель. — Он кивает на Реми. — Мы рисковали своими шкурами, чтобы вернуть ее. Мы не позволим тебе снова поставить нас в такое положение.

Ник оборачивается, чтобы свирепо посмотреть на него.

— Что это значит?

— Это значит, что нам нужно выступать единым фронтом, но что касается всех в этой комнате, у Герцогини есть только два Герцога.

Ник вскакивает на ноги.

— Идите нахуй!

— Нет, это ты иди нахуй! — Сай встает медленнее, но выглядит не менее угрожающе. — Реми и я вложили много труда, чтобы оказаться здесь. Три года мы были сучками Сола, пока ты разгуливал на свободе по Южной стороне в своем маленьком квесте отомстить за убийство, которое даже не можешь доказать! — Он тычет пальцем в плечо Ника. — Теперь ты это заслужишь. Ты покажешь нам, что тебе можно доверять ее — инас. И начнешь ты с того, что посмотришь ей, мать твою, прямо в глаза и извинишься, потому что я не собираюсь приказывать ей тебя прощать, — Сай качает головой, раздувая ноздри. — Меня уже заебало разгребать за тобой дерьмо, Ник. В этот раз расхлебывай сам.

Следом заговаривает Реми, его голос вибрирует у самого моего уха:

— Он прав, Ники. Мы с тобой не будем в расчете до тех пор, пока ты не будешь в расчете с ней.

— Этому не бывать. — Все их взгляды обращаются к безапелляционному тону моего голоса. — Ему не жаль, — отрезаю я, указывая на него пальцем. — Чтобы раскаяться, ему пришлось бы признать то, что он натворил. Пришлось бы посмотреть правде в глаза и принять, что он — самовлюбленный, эгоистичный мудак, который никогда не думает ни о ком, кроме себя, и уж точно не видит дальше собственного члена. Впрочем, это не важно, — я усмехаюсь. — Даже если бы он выдавил из себя жалкое подобие извинений, я бы их не приняла.

Реми вздыхает.

— Винни…

Я слетаю с его колен, сбрасывая Арчи на свое место.

— Он сказал вам, что он сделал? — интересуюсь я, переводя взгляд с одного моего Герцога на другого. — Он сказал вам, что я, блядь, встала на колени? Он сказал вам, что я умоляла?

Эмоции исчезают из глаз Ника, оставляя их пустыми и жесткими.

— Лавиния…

Я обращаюсь к Саю и Реми, но смотрю на Ника, продолжая:

— Или что я плакала? Ваш драгоценный Брюин рассказал вам, что он стоял там и смотрел, как Перес ударил меня…

Ник отводит взгляд, играя желваками.

— Хватит.

— Он сказал кому-нибудь из вас, что ему так нравилось причинять мне боль, что онкончил в меня?

Ник, наконец, взрывается, ревя:

— Хватит!

Я не понимаю, почему журнальный столик вдруг становится кособоким, накренившись в один конец под печальным углом. Но затем до меня доходит, что Ник пнул его, сломав ножку. Сай хватает его за руку, оттаскивая назад, но Ник вырывается, и это похоже на удар хлыста. Теперь, когда он смотрит на меня, он просто кажется усталым. Поверженным.

— Я зашел слишком далеко, — говорит он хриплым голосом. — Я потерял контроль, и теперь ты меня ненавидишь. Это то, что ты хочешь услышать, Ласточка?

— Не смей, — предупреждаю я тихим, смертельным шипением. — Никогда, блядь, не называй меня так больше.

Я не замечаю, что Реми встал, пока его руки не обхватывают мои плечи. Это не сдерживающее движение, его предплечья свободно лежат на моих ключицах, но угроза присутствует.

— Мы не собираемся приказывать тебе прощать его, Винни. Но нам нужно прекратить огонь в этом вопросе. Сай прав, нам нужен единый фронт.

— Ничего не изменилось, — говорю я, выныривая из хватки Реми, чтобы убедиться, что Ник понимает, что я обращаюсь к нему. — Тебе не позволено прикасаться ко мне без разрешения. Тебе не позволено указывать мне, что делать. И я, блядь, уверена, что большеникогда не буду спать в твоей постели.

С крепко стиснутыми челюстями он долго смотрит на меня, и я думаю, что, возможно, он откажет моим требованиям. Он мог бы. Мы оба это знаем. Даже если Сай и Реми скажут “нет” — даже если я научусь быть мастером самообороны — мне никогда не одолеть Ника в физической схватке. Он может взять то, что хочет, когда захочет и как захочет.

Но затем из него вырывается этот горький призрак смеха.

— Ладно. У меня все равно есть дела поважнее.

Он поворачивается и пересекает комнату, направляясь прямо в свою спальню. Дверь за ним захлопывается, и я смотрю на Сая и Реми, которые кажутся такими же неуверенными, как и я, в том, что в лучшем случае является шатким перемирием.