— Кто-нибудь хочет объяснить, зачем вы притащили меня сюда в четверг вечером? Потому что Киллер уже сказал вам, что Саю ничего не будет за ту стычку с Такером сегодня. Чего еще вы хотите?

Я не говорила Стори, зачем нам нужен Тристиан — только то, что это важно.

— Дело не в этом. — Ник достает планшет, включает видео и двигает его по столу. Тристиан берет его и дважды просматривает запись, подперев подбородок рукой, явно скучая.

— На что я смотрю?

— На себя, — отвечает Ник. — Разве это не ты за рулем джипа?

Тристиан снова опускает взгляд, к нему приходит узнавание.

— Эм, ну да... может быть? — Он проигрывает видео еще раз и медленно кивает. — Рэт разбил этот джип о мусорный бак за винным магазином на первом курсе во время посвящения в ЛДЗ. — Он указывает на что-то на экране. — Вот тут видно погнутое крыло. Так что да, определенно, это я. — Он поднимает на нас взгляд. — А что?

Ник закатывает глаза.

— Посмотри еще раз — ты помнишь, с кем был в тот день?

Тристиан цокает языком.

— Чувак, это было года два или три назад. Как я должен это помнить?

Стори смотрит то на меня, то на Ника.

— О чем речь?

— Это моя сестра, — наконец говорю я им. — Та, что на пассажирском сиденье, в толстовке. На заднем сиденье был кто-то еще.

Он сужает глаза.

— Серьезно? — Понимание обрушивается на его лицо, и он отшатывается. — Воу, яне убивал твою сестру, если вы об этом. Я даже не знал, что это она!

— Кончай заливать, Мерсер, — говорит Ник. — Ты знал.

Тристиан поднимает ладони.

— Нет. В то время люди просто рекомендовали меня для дел, которые требовали моих специфических навыков.

По тому, как кривятся его губы, ясно, что Ник ему не верит.

Но я продолжаю давить.

— Что конкретно ты для нее сделал?

— Кажется... — Тристиан снова изучает видео. — Да, если это то, о чем я думаю, ей нужна была помощь с дистанционным детонатором. Не самый мой любимый способ поджигать всякое дерьмо. Лично мне нравится запах бензина на коже в течение нескольких дней, но, эй. Каждому свое.

— Значит, ты встретился с Летицией Лючией и помог ей с детонатором? — спрашивает Ник, нависая над столом. — Детонатором для чего? Где? Будь конкретнее.

Тристиан вздыхает, двигая планшет обратно к Нику.

— Да, я запрограммировал для нее телефон, но это была просто грубая механика. Она никогда не говорила, к чему подключена взрывчатка. Я не часто этим занимаюсь, и это было довольно сложно, так что у меня ушло какое-то время. — С лукавым и довольным видом он поворачивается к своей Леди, объясняя: — Я оставил на нем группу контактов. Все, что ей нужно было сделать, — это позвонить по выбранному контакту, и запал бы сработал.

Челюсть Ника напрягается.

— И ты не догадался спросить, что она собиралась взорвать?

Тристиан бросает свирепый взгляд на Ника.

— Нет, не догадался. Я не задаю вопросов. — Он вызывающе вскидывает подбородок. — А ты?

Ник даже не моргает.

Я показываю чек, указывая на цифры, нацарапанные на обороте.

— Знаешь, что это? Должно быть, она записала это, пока была с тобой в джипе.

— Ну да. — Он откидывается на спинку стула, обнимая Стори за талию и притягивая ее ближе. — Скорее всего, это пароль для разблокировки телефона.

— Телефона, — медленно говорит Ник. — Того, что ты дал наследнице Лайонела. Чтобы дистанционно подрывать взрывчатку.

Я вижу, как все складывается воедино на лице Тристиана, когда пазл сходится. Наверняка Киллиан ввел своих людей в курс дела после трибунала и разговора о тайнике моего отца со взрывчаткой. Он касается своей губы.

— А, пиздец.

— Ага, пиздец, — говорит Ник, поворачиваясь и удивленно приподнимая брови, глядя на меня.

— Слушай, чувак, я понятия не имел, — настаивает Тристиан. — Я никогда раньше не видел эту девчонку. Я не знал, кто ее отец и всю эту херню. Я знал только, что они вдвоем... — Он многозначительно смотрит на Ника. — Они были горячими, братан — типа, серьезно, не отлипали друг от друга. Там были поцелуи, лапанья, дразнилки. Я надеялся, что они позволят мне присоединиться, если ты понимаешь, о чем...ай! — Стори хмуро смотрит на него, ничуть не сожалея о подзатыльнике, которым она только что его наградила. Он закатывает глаза. — Прости, милая, но это правда. Я был просто тупым парнем из братства, ищущим киску и дерьмо, которое можно поджечь.

Я верю ему, и, судя по хмурому выражению лица Ника, он тоже.

— Спасибо за помощь, Мерсер. Убедись, чтобы никто не узнал, что мы здесь были, а мы позаботимся, чтобы никто не узнал, что ты создал ключ к полному уничтожению Форсайта.

Значит, у моей сестры не только были средства уничтожить отца, если бы он за ней пришел. У нее были средства уничтожить кого угодно. Что означает только одно. Летицию убили не потому, что она сбежала.

Она умерла, потому что убежала недостаточно далеко.

Улица возле Башни тихая, что типично для позднего вечера четверга. Сай и Реми, вероятно, наверху, и я задаюсь вопросом, как мы расскажем им все, что только что узнали.

Ник паркует машину и выдыхает, откидываясь на спинку сиденья. Мне кажется, будто я провела всю ночь, наблюдая за ним вот так: очерчивая линии его лица в тенях, ожидая, когда его голубые глаза найдут в них мои.

Медленно, он это делает.

— Так каким был запасной план твоей сестры? Взорвать папочку, если он попытается помешать ей сбежать с Тейт? Или взорвать нас всех?

Я отвечаю честно:

— Я не знаю. — Летиция была холодной и расчетливой, но план разрушения и смерти в таком масштабе был бы абсолютным, блять, безумием. — Сомневаюсь, что это было что-то из этого, — признаюсь я, вспоминая сестру, думая о ее черепе, спрятанном в камне, там, в башне. — Тиша была хороша в том, что делала, Ник. Она бы не держала нечто подобное в руках просто так. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что это была просто... страховка. Способ создать реальную угрозу.

— Ты понимаешь, что это значит, — говорит он, заглядывая мне в глаза.

Кивая, я соглашаюсь:

— Кто бы ни убил ее и Тейт — вот их мотив.

— И он мог быть у кого угодно, — заканчивает он, не выглядя радостным от этого осознания.

Два шага вперед, один шаг назад.

Глаза Ника не отрываются от моего лица, опускаясь к моим щекам, носу, губам. Его рука все еще сжимает руль, и я слышу слабый скрип, когда его пальцы сжимаются крепче.

— Думаю, теперь нам не нужно притворяться, — говорит он, его глаза темнеют.

— Не нужно, — отвечаю я, обнаружив, что мой взгляд прикован к его губам.

Позже я буду клясться и божиться, что Ник был тем, кто бросился вперед первым. Однако это было бы ложью. Именно я прижимаюсь губами к его губам, вызывая каскад фейерверков, которые я чувствую глубоко внизу живота.

Ник отвечает мне мгновенно: его рука зарывается в мои волосы, жестко вжимая меня в себя, пока он с рычанием выдыхает прямо мне в приоткрытые губы. Наши языки притягиваются, как магниты, и у него резкий вкус — отчаяния, жара и жажды. Впервые я позволяю себе признать, что изнывала по этому весь ебаный день, наблюдая за игрой его мускулов и непоколебимым взглядом. Быть той, кто заставляет его стонать — низко и натужно, когда он грубо вклинивает руку между моими коленями. Сжать кулак на его рубашке и перетащить через центральную консоль в таком исступлении, что я даже теряю равновесие в спешке броситься ему навстречу. Я не даю себе времени на раздумья, не позволяю чувствовать ничего, кроме этого тлеющего уголька в животе, который вспыхивает жизнью — голодный и требовательный.

Это власть, о желании которой я даже не подозревала, — знание того, что кто-то может быть моим, в любое время и в любом виде. Ник бы убил за меня — умер за меня — и я чувствую его жажду ко мне, как нечто дикое и свирепое. Впервые я позволяю себе насладиться складкой на его лбу, когда он целует меня, небрежно и слишком жестко, слишком быстро, как будто знает, что все это в волоске от того, чтобы быть отнятым.