— О, — говорю я, пытаясь понять, что это значит. — У него... будут проблемы?

Ник качает головой.

— Это был какой-то случайный парень из ЛДЗ на парковке у кампуса. Киллер спустил это на тормозах. Пока что. — Последние два слова звучат зловеще, обозначая тяжесть, которую, как я не осознавала, чувствует Ник. У меня складывается впечатление, что каким бы ни был Сай раньше, Нику, вероятно, приходилось сглаживать последствия за него.

Странная перемена ролей.

Должно быть, Ник чувствует мое благоговение, потому что он бросает на меня взгляд и фыркает.

— Я понимаю, в это трудно поверить, но было время, когда Сай был трудным ребенком, а я — хорошим.

— Ты прав, — говорю я. — В этодействительно трудно поверить.

Когда истекают десять минут, он шевелится.

— Передай мне кейс, — говорит он, доставая из-под переднего сиденья свой пистолет. Плавным движением он заводит руку за спину, затыкая оружие за пояс, а затем протягивает мне второй пистолет.

Я меняю его на металлический чемоданчик, лежавший на полу под моими ногами. Ник клянется всеми святыми, что внутри нет отрубленной части тела, но я все равно морщусь, передавая его.

— Ты действительно думаешь, что у них есть то, что нам нужно?

Всё, что у нас есть, — это старый чек, который мы нашли в коробке Летиции. Я думала, что это бесполезная бумажка: на обороте нацарапаны четыре случайные цифры, и нет никакого способа понять, к чему они относятся. Но Ник сказал мне, что обдумывал это уже какое-то время, делал звонки, собирал информацию об аптеке.

И вот мы здесь, у какой-то странной подпольной компании.

Ник объясняет:

— «Бастион» принадлежит Эшби. Он знает всё, что происходит с бизнесом на его территории. Говорят, они ведут строгий учет всех своих клиентов. — Он бросает на меня взгляд. — Вымогательство, грабежи, шантаж — всё это легко делать, если ты знаешь всё о том, как работает место. — Кивком подбородка он указывает на здание. — Через одного из моих старых контактов на юге я подтвердил, что аптека Килпатрика — один из их старейших клиентов. Мы по крайней мере сможем проверить, есть ли видео того дня, когда она покупала те вещи.

Ладно, это всё еще призрачный шанс. Единственное, что заставляет меня двигаться вперед, — это тот факт, что она сохранила этот чек. Она бы не стала хранить случайный кусок мусора в этой коробке. Моя сестра была кем угодно, но только не неряхой. Она должна была знать, что есть только один человек, который найдет этот тайник с подсказками: я.

Мы выходим из машины, но как только я огибаю капот, Ник останавливает меня.

— Есть еще кое-что.

Я смотрю на его руку на моей руке — он не сжимает, просто держит — а затем ему в глаза.

— Что?

Он открывает рот и снова закрывает его. Тусклый свет переулка подчеркивает глубокую посадку его глаз, высекая в них тени.

— Дело в том... этот парень, с которым мы встречаемся... — он запинается, хмурясь по какой-то причине, которую я не могу понять.

— Да? — Тревога в моем животе растет. — Выкладывай.

Ник делает вдох.

— Этот парень, он думает, что мы с тобой вместе, типа, настоящая пара. — Ник смотрит на здание, сжав челюсти. — И мне нужно, чтобы он продолжал так думать.

Я морщу нос.

— Что? Почему?

Он резко поворачивается ко мне, шипя:

— Потому что это просто одна из тех вещей, которые мы должны сделать, чтобы получить информацию. Не задавай вопросов! — Я вскидываю голову от возмущения, но прежде чем я успеваю накричать на него, он мягко тычет пальцем мне в плечо. — Знаешь, я два года управлял югом, притворяясь преданным Дэниелу Пэйну. Уж пару часов в роли моей девушки ты как-нибудь переживешь.

— Ладно! — рявкаю я, стараясь говорить тихо. — Но ты должен был предупредить меня до того, как мы сюда приехали!

Он переплетает наши пальцы и тащит меня через переулок, игнорируя кинжалы, которые я мечу ему в затылок. По пути к двери я достаю чек, ища хоть что-то, что имеет смысл. На бумажке указаны дата и время, а ниже я с трудом разбираю три купленные ею вещи. Чехол для телефона, портативное зарядное устройство и пачка кислых мармеладок.

Именно последняя позиция не дает мне покоя.

— Тиша ненавидела кислые конфеты. — Я вспоминаю, как в детстве она выбрасывала их, если ей попадались: на Хэллоуин, на церковных мероприятиях, в подарочных пакетах с вечеринок друзей, в праздничных корзинах.

— Да, — говорит Ник, нажимая кнопку у стеклянной двери. — А вот Тейт их обожала.

Я смотрю на него краем глаза, чувствуя нервозность и смятение. Как только Ник упомянул о проверке видео, я задалась вопросом: не хочет ли он просто проверить, была ли с ней Тейт? Кажется маловероятным, что мы найдем что-то полезное на видео более чем двухлетней давности. Если оно вообще существует.

Через стекло я замечаю движение в конце коридора. В нашу сторону идет тощий парень. У него лохматые каштановые волосы, доходящие до плеч, и тонкие, жалкие на вид усики, на отращивание которых, должно быть, ушли годы. Его кричащая гавайская рубашка — самое яркое пятно в этом моменте, и он приближается к нам без малейших признаков тревоги, босиком.

Я вскидываю брови, глядя на Ника.

— Это тот самый большой и страшный парень, которого мы должны убедить, что мы встречаемся?

Что за хуйня.

Я пытаюсь вырвать свою руку, но Ник сжимает ее крепче, слишком сосредоточенный на открывающейся двери, чтобы заметить мой яростный взгляд.

— Красавчик Ник, — приветствует парень, облизывая губы. — Красиво зашел и просто охуенно красив. — Он ухмыляется, и его взгляд скользит по телу Ника. Я знаю, как выглядит раздевающий взгляд, и этот парень уже мысленно залез в его штаны. Он вскидывает подбородок. — Готов расплатиться за услуги?

— Чарли. — Ник притягивает меня к своему боку. — Это моя девушка.

Рот Чарли опускается, когда он смотрит на меня.

— Ох, не знаю, Ник. — Он чешет затылок, скривившись. — Я не участвую в тройничках. Не с телками. В смысле, без обид. Буфера у нее что надо, но это не мое. Мне больше по кайфу вот это. — Он делает длинный змеиный жест, имитируя тело Ника.

— Офигеть, — шепчу я. — Боже мой. — Я поворачиваюсь, чтобы уставиться на Ника. — Ты что, торгуешь жопой ради этого?

— Еще как блять, — выпаливает Чарли.

Ник бросает на Чарли резкий взгляд.

— Нет. Я принес альтернативную оплату. Ту, которую мы обсуждали. Подробно. — Судя по многострадальному выражению лица Ника, он явно не хочет возвращаться к этому разговору.

Лицо Чарли вытягивается, когда он видит кейс в руке Ника.

— Блин. — Явно разочарованный, Чарли впускает нас, запирает за нами дверь и вводит код. — Можно мне просто... — Повернувшись к Нику, он сводит указательный и большой пальцы вместе в щипковом движении. — На полшишечки?

— Нет, — отвечает Ник безапелляционно. Он вручает кейс Чарли, который забирает его с обреченным видом.

— Ненавижу этот ебучий город. Везде горячие парни, и ни один из них не продаст тебе свою жопу, — ворчит он, махая нам следовать за ним. — Третья дверь направо.

Мы идем по коридору, и короткий взгляд через плечо подтверждает, что глаза Чарли всю дорогу следят за задницей Ника. Комната, в которую мы входим, заполнена компьютерным оборудованием, воздух гудит от вибрации вентиляторов. На рабочем столе стоит огромный стакан газировки и валяется куча оберток от снеков. В комнате стоит запах. И он не из приятных.

— Извините, — говорит Чарли, входя, словно впервые замечая свое маленькое депрессивное гнездышко. Суетясь вокруг нас, он смахивает мусор в урну на полу и прочищает горло. Он садится на стул и жестом предлагает нам взять два других. Я делаю шаг, чтобы взять один, но Ник внезапно хватает меня за бедра, утягивая за собой на другой стул и усаживая к себе на колени.

Я изо всех сил стараюсь не напрячься, когда он обвивает меня руками, его дыхание шевелит мои волосы.

Чарли начинает:

— Поскольку ты дал мне примерную дату и ту фотку своего пресса... я уже нашел файл. — Он открывает вкладку, и экран делится на четыре черно-белые секции. Требуется мгновение, чтобы это осознать, но это четыре разные камеры видеонаблюдения: у кассы, на парковке, у аптечного прилавка и у окошка для автомобилей.