— Когда приедет… генерал?
— Обещал быть к полудню.
Шэн Тао приготовила вещи, которые хотела бы взять в новый дом. Богатства у нее было немного: теплая накидка, меховой жилет, новенький ханьфу цвета вина, в котором было бы не стыдно показаться в генеральском доме, бамбуковые дощечки со знаниями о лекарствах и ядах, мамина деревянная шпилька с нефритом, маленький, но очень остро отточенный нож, мешочек любимого красного чая, который учитель часто заваривал в холода — этот вкус будет напоминать ей о доме. О доме, который она потеряла.
Уединившись в купели с кедровым чаном, Шэн Тао наполнила его горячей водой с маслом лимонника, вымыла волосы до блеска и долго растирала кожу сухими водорослями, тщательно смывая запах реки, приставший песок и воспоминания о лучиках веселых морщинок вокруг миндальных глаз.
Праздничный наряд оказался выше всяких похвал. С усмешкой Шэн Тао подумала — стоило выходить замуж хотя бы ради этого. Красный ханьфу с бордовыми вставками-крыльями и золотистыми узорами по рукавам, танец феникса и дракона во всю спину, широкий шелковый пояс, словно ласковые и прохладные объятия. Для волос полагались золотые шпильки, но она не захотела расставаться с памятной, хотя та и была совсем простой. Замужние женщины из поселка помогали ей одеться и заплести волосы, а Ли Юй, та, что родила сынишку зимой, вставила в волосы мамину заколку и прошлась по лицу мягкой кисточкой с рисовой пудрой. Шэн Тао и без того не отличалась загаром, но теперь стала и вовсе бледной, как фарфор.
— Принцесса, — восхищенно заметила Ли Юй, соседки согласно закивали, а Шэн Тао отвернулась, прикусив губу и зная, насколько они были близки к истине.
Доктор вошел, когда все приготовления закончились и невеста уже стояла в полном наряде, с перекинутым через голову легчайшим покрывалом, что должно было скрывать лицо. Он остановился в дверях, глядя на свою воспитанницу с тихим восхищением.
— Как ты выросла, Цзинь Тао, — негромко проговорил он дрогнувшим голосом, впервые за много лет назвав ее настоящим именем. — Отец и матушка гордились бы тобой. И Цзинь Сан тоже.
— Я думаю, они смотрят на меня с небес, — так же тихо ответила девушка. — Гэгэ… Я молюсь за него каждый день. Но ничего о нем не знаю.
— Твой будущий муж — очень могущественный и влиятельный человек. Не исключено, что он сможет тебе помочь найти брата. Но сейчас не думай о плохом. Счастье, моя девочка, любит светлые мысли.
Вместо ответа Шэн Тао подошла к нему и молча обняла — он на миг растерялся, но ласково провел рукой по ее плечам. А потом вручил ей маленький круглый веер, которым следовало закрывать лицо до тех пор, пока жених не встретит ее и не снимет сам легкое полупрозрачное покрывало, и, придерживая под локоть, вывел на каменные ступеньки.
Их встретили бурными овациями. В округе уже узнали, что ученица доктора выходит замуж, что жених богат и знатен, и на церемонию высыпал посмотреть весь поселок. Из-за покрывала и веера Шэн Тао совсем ничего не видела, и пришлось напрячь слух, чтобы удовлетворить собственное любопытство. «Говорят, что генерал стар и хромает на левую ногу, а еще у него длинные усы и седая борода, — шелестели в толпе шепотки. — Зачем ему наша Шэн Тао? Она молода и красива, могла бы выйти за простого, но работящего…» Чем больше тетушки шептались, тем сильнее шумело в голове и пронзительно щекотало под ложечкой, но Шэн Лин легонько и незаметно тронул ее руку, успокаивая, а потом пошел открывать ворота. Девушка невольно сжала веер так, что побелели пальцы. Вот сейчас…
Генерал прибыл с большой свитой. Здесь были слуги, солдаты, его друзья из армии. Двор сразу же наполнился звоном оружия, мужским смехом и разговорами. Музыканты старательно выводили красивую и переливчатую музыку из бамбуковых флейт и гуцинь, и от этой тонкой, пронзительной мелодии только сильнее рвало сердце от тоски. Вот кто-то спешился; прозвенели по камням сада сапоги со шпорами, совсем рядом легкий ветерок промелькнул слабым запахом хвои, полыни и дорожной пыли, и чужая рука, жесткая, сильная, неожиданно бережно прикоснулась к ее пальцам, крепко стиснутым на деревянной рукоятке веера.
Веер медленно опустился, и мягкий шелк, нагретый теплом ее разгоряченной кожи, бесшумными волнами заструился вниз. Она подняла ресницы и взглянула на генерала.
Сердце дрогнуло, пропуская удары, и заколотилось быстрее, наверстывая. Вместо самодовольного, неприятного старика с седыми волосами и пергаментным лицом на нее сверху вниз смотрел высокий и стройный, как тростник, молодой человек. Его узкое лицо с высокими, заостренными скулами было тщательно выбрито, темные глаза, чуть приподнятые уголками кверху, смотрели с легкой усмешкой и даже с интересом, волосы были гладко зачесаны в высокий хвост с простой мужской заколкой. И лишь спустя несколько долгих мгновений, ощутив на своей руке чужое тепло, Шэн Тао поняла, что все это время они почти что держались за руки. Она вздохнула, пожалуй, впервые за несколько минут.
Генерал Чжоу Мин — неужели это и вправду был он⁈ — усмехнулся краем губ, и вдруг от его глаз разбежались едва заметные лучики морщинок от улыбки. Все еще не веря собственным глазам, Шэн Тао отстранилась. Подняв руку, закрыла нижнюю часть его лица и прищурилась. Если бы вот так был натянут темный платок… О небо, это ведь он, тот юноша, с которым она так разоткровенничалась накануне у реки!
Тихо ахнув, она отступила на шаг. Кровь прилила к лицу, от смущения хотелось провалиться сквозь землю. Великие предки, как стыдно! Она рассказывала самому генералу Чжоу, как он ужасен и что о нем говорят в дальних провинциях, и даже забыла спросить у незнакомца имя!
И проклятая память услужливо подбросила долгий и тревожный день пять весен назад, когда она впервые почувствовала это странное, необъяснимое тепло в груди и искреннюю тревогу за совершенно чужого человека. Молодые воины ворвались на двор к доктору и умоляли спасти их товарища, совсем юного, но уже тогда командира — и Шэн Тао, тогда совсем еще девчонка, случайно коснулась его руки, когда потянулась снять подвеску со знаком императора и он ее остановил.
— Вижу, ты меня узнала, — прошептал жених, но ни тени осуждения не было в его глазах. — А ведь мы с тобой виделись уже дважды…
Одним движением он обхватил ее за пояс, притянул к себе, закрывая веером от любопытной толпы, и, почти касаясь губами завитка волос над ее ухом, прошептал:
— Цзинь Тао.
Он знает ее настоящее имя.
Знает, что она скрывается в доме простого доктора.
Он не берет ее в жены как девушку, которая понравилась. Скорее, она для него — шахматная фигурка, необходимая для удачного завершения партии.
Слезы обожгли уголки глаз, но, сглотнув колючий ком в горле, Шэн Тао выпрямила спину и гордо расправила плечи. Никто не достоин слез принцессы клана Цзинь. Да и… Ли Юй старалась, жаль портить такую хорошую косметику.
Посреди двора стоял низкий чайный столик, покрытый таким же красным шелком с золотистой вышивкой драконов. Генерал и его невеста налили чай в фарфоровые пиалы и поднесли доктору Шэн Лину, как приемному отцу девушки. Он с поклоном принял обе пиалы, одну поставил возле деревянных табличек с выжженными иероглифами имен родителей девушки, другую выпил сам и в ответ налил в две пиалы темного красного вина. Это свадебное вино следовало не пить самим, а угостить будущего мужа — или жену. Шэн Тао, склонившись перед молодым генералом, дрожащими руками протянула ему пиалу, едва не расплескав. Его руки были намного уверенней.
От одного глотка вина голова закружилась и земля сделалась мягче, словно песчаные волны в пустыне. Все в празднично убранном дворе слилось в единый шум и пестрые пятна, и с одной стороны она хотела, чтобы все эти церемонии поскорее закончились, чтобы они больше не стояли на глазах у многочисленных гостей, с другой же — боялась окончания свадьбы, потому что после этого следовало отправляться в супружеские покои. А при взгляде на генерала, теперь уже супруга, сердце обрывалось в бездонную пропасть.
