— Волнуешься? — слышу за своей спиной тихий голос Олега и тут же оборачиваюсь.

Он стоит в дверях в идеальном костюме и с лёгкой улыбкой на лице. Подходит ближе, останавливается рядом со мной, смотрит на толпу, на ленту, на людей.

— Немного, — признаюсь я. — И только потому, что ты решил, что я должна быть на открытии клиники.

— А ты считаешь, что тебе здесь не место? — он поворачивается ко мне, и в его глазах лёгкое недоумение.

— Это твоя клиника, — я смотрю на него. — Не моя. И ленточку перерезать должен ты, а не я.

— Но если бы не ты, — он качает головой, — открытие пришлось бы переносить не один раз. Ты умеешь договариваться с людьми. Ты умеешь решать вопросы. Ты умеешь делать невозможное возможным.

— Олег...

— Я просто обязан был оставить эту честь для тебя, — он улыбается, и в этой улыбке столько тепла, что у меня перехватывает дыхание.

— И всё же...

— Т-ш-ш-ш, — он прикладывает палец к моим губам, перебивая. — Давай не будем пока об этом. До открытия ещё почти час.

Он делает шаг назад, оглядывает меня с ног до головы.

— Лучше скажи, ты проголодалась?

— Нет. Какая может быть еда? — я качаю головой. — Мне кусок в горло не лезет.

Снова выглядываю в окно. Внизу меня ждёт красная лента. Люди. Камеры. Ответственность.

— Ну как бы то ни было, — он вздыхает, — но тебе придётся поесть.

Он говорит это и словно из ниоткуда вытаскивает два ароматных контейнера. Я узнаю логотип сети ресторанов неподалёку. Обычно мы с ним ужинаем там после работы, когда сил готовить уже нет, а есть хочется невыносимо.

— Что это? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь.

— Твоё любимое, — он протягивает мне контейнер, но я не беру.

— Но я же сказала, что не хочу...

Он открывает контейнер. Насыщенный аромат бьёт в нос. У меня во рту появляется слюна. Желудок напоминает о себе громким урчанием.

Олегу это слышно. Я прикрываю живот руками, пытаясь заглушить звук, но уже поздно.

— Уверена, что всё ещё не хочешь есть? — он усмехается.

— Это нечестно, — говорю я, чувствуя, как сдаюсь.

— Думаешь? — он отходит от меня на шаг, унося контейнер с собой, и я чувствую, как перед глазами всё плывёт.

В последний раз я ела рано утром. Мы сидели в его кабинете, разбирались с последними документами, графиками, списками оборудования. Он тогда приготовил мне кофе и принёс два свежих круассана с повидлом. Я съела один, потому что нервничала. Второй так и остался лежать на тарелке, и сейчас я об этом жалею.

— Олег, — выкрикиваю я жалобно. — Кто так делает?

— А что я должен делать? — он останавливается, поворачивается ко мне. — Если ты рухнешь в обморок перед камерами, что я скажу журналистам? Что моя лучшая сотрудница не ела целый день?

— Нет, но…

— Вот именно поэтому я и позаботился о том, чтобы ты поела, — он возвращается, снова протягивает мне контейнер.

— Но я уже переоделась, — я показываю на купленное им платье. Изящное, дорогое, идеально сидящее. После того как я узнала, сколько оно стоит, мне даже дышать в нём стало страшно. Не то, что есть.

Олег смотрит на платье, на меня, потом снова на платье. Потирает подбородок.

— Моё упущение, — соглашается он. — Но в своё оправдание скажу, что в ресторане задержали заказ. Я оформлял его на более раннее время, но они не успели.

— И что ты мне предлагаешь? — я развожу руками. — Идти переодеваться?

— Нет, — на его лице появляется улыбка. Та самая, от которой всё тело покрывается мурашками. Так он улыбается только мне. Я заметила это ещё пару месяцев назад. Сначала думала, что показалось, но теперь я знаю это наверняка.

— Тогда что? — спрашиваю я, чувствуя, как сдаюсь.

Он делает шаг ко мне. Берёт вилку, опускает её в контейнер, подцепляет кусочек мяса и протягивает мне.

Я смотрю на вилку. Потом на него. Потом снова на вилку.

Слегка смущаюсь. После долгих лет в отношениях, где меня никогда так не баловали, очень сложно получать подобную заботу. Первое время я отнекивалась, отказывалась, старалась казаться сильной, независимой, той, кто справляется со всем сам. Но Олег... он не отступал. Он просто делал. Приносил кофе, когда я забывала. Напоминал поесть, когда я засиживалась допоздна.

И постепенно я научилась принимать эти его жесты. Научилась ценить. Научилась быть слабой. Иногда. По чуть-чуть.

Наши отношения пока сложно назвать отношениями. Скорее, это приятное узнавание друг друга. Мы не торопимся. Не давим. Просто работаем вместе, проводим вечера в беседах о планах, о будущем, о мечтах.

Иногда я задерживаюсь в его кабинете допоздна, и мы пьём чай, глядя на ночной город. Иногда он подвозит меня до дома. Иногда мы ужинаем вместе, и он рассказывает о своих путешествиях, а я слушаю и улыбаюсь.

Пока ничего большего. Ни поцелуев, ни намёков, ни обещаний.

Но сейчас, когда он стоит передо мной с вилкой в руке и смотрит так, будто я самое важное в его жизни… я начинаю сомневаться в том, что я поступаю правильно, держа между нами дистанцию.

Я открываю рот.

Одними губами беру мясо с вилки. Закрываю глаза от восторга.

— Нравится? — его голос звучит где-то рядом.

— Безумно, — отвечаю я с набитым ртом. Смакую, медленно жую, наслаждаюсь каждым кусочком.

— Давай, — он подцепляет ещё один кусок. — Поешь немного, пока нас не позвали.

Он заботливо кормит меня. Вилка за вилкой. Кусок за куском. Я чувствую себя... нужной.

— А ты? — спрашиваю я, когда доедаю остатки мяса в своём контейнере.

— А я управлюсь за пару минут, — он отодвигает пустой контейнер в сторону, берётся за свой.

— Олег Альбертович, — дверь приоткрывается, и в щель просовывается голова секретарши. — Там вас внизу ожидает мэр.

— Спасибо, — он кивает.

Дверь закрывается.

Олег быстро отправляет в рот остатки еды, старается жевать, глотает. Я смотрю на него и улыбаюсь.

— Не подавись, — говорю осторожно.

— Не дождёшься, — он проглатывает, вытирает губы салфеткой. — Давай, пошли.

Он протягивает мне руку. Я смотрю на его широкую ладонь. Потом на него. Мы спускаемся вниз. Останавливаемся за углом, откуда согласно сценарию мы должны будем выйти.

— Может, всё же это сделаешь ты? — спрашиваю я. Отсюда уже видно красную ленту, толпу, камеры. Мэр стоит в стороне, разговаривает с кем-то.

— Давай тогда сделаем это вместе, — Олег берёт меня за руку. Я смотрю на наши переплетённые пальцы. Потом на него. — Готова? — спрашивает он.

— Да, — киваю я.

Мы выходим к мэру. Он поворачивается, улыбается, протягивает руку. Я официально, вежливо пожимаю её.

— Вероника Игоревна, — говорит он. — Наслышан. Очень наслышан. Олег Альбертович только о вас и говорит.

— Надеюсь, только хорошее, — улыбаюсь я.

— Только хорошее, — он смеётся. — Что ж, пора?

Я смотрю на Олега. Он кивает.

Мы подходим к красной ленте. Журналисты щёлкают камерами, фотографы кричат, чтобы мы улыбнулись и посмотрели в объектив. Я беру ножницы. Они тяжёлые, серебряные, с длинными лезвиями.

— Вместе? — спрашивает Олег, положив свою руку поверх моей.

— Вместе, — киваю я.

Мы перерезаем ленту.

Одна часть остаётся в руках мэра, другие свисают по краям столбиков, и толпа взрывается аплодисментами. Я смотрю на эту ленту, на ножницы в своих руках, на Олега, который стоит рядом и улыбается.

— Поздравляю, — шепчет он, наклоняясь к моему уху. — Теперь это и твоя клиника тоже.

Я смотрю на него. В его глазах гордость. За меня. За нас. За то, что мы построили вместе.

— Спасибо, — говорю я. — За всё.

Он берёт меня за руку и не отпускает. Мы стоим на фоне сверкающего здания, под вспышками камер и улыбаемся. Просто, потому что мы сделали это. Мы справились. Мы смогли.

Глава 62

Стас

Мы уже часа два сидим в комнате под занудный бубнёж телевизора. Перед нами на столе навалены: бизнес-план, отчёты, графики, цифры. Всё, что я собирал последние полгода, пытаясь выстроить свою новую жизнь. Но мать даже не пытается на них взглянуть, как бы я её ни просил.