— А вы ему верите?

— Я никому не верю, Вероника Игоревна, — он снова смотрит на меня. — Я проверяю.

Двери открываются. Он жестом приглашает меня выйти первой.

Я выхожу. Иду по длинному, стерильно-чистому, с белыми стенами и тёмным полом коридору. Чувствую его тяжёлый, оценивающий взгляд на своей спине. Он смотрит так, будто сканирует меня, изучает каждый шаг, каждый поворот головы.

— Здесь направо, — командует он.

Я сворачиваю и тут же оказываюсь у массивной двери. Дуб, резьба, матовая сталь. Ни таблички, ни номера. Просто дверь.

Он достаёт из кармана ключ-карту, прикладывает. Писк и дверь открывается.

Мы заходим внутрь.

Кабинет огромный, с панорамными окнами. Солнце уже садится, и небо окрашено в оранжево-розовые тона. Стол массивный, из тёмного дерева, на нём ноутбук, стопка бумаг, стильная настольная лампа. Рядом стоят кожаные, дорогие стулья. На стенах картины. В углу мини-бар. В другом книжный шкаф.

Олег Альбертович подходит к столу, снимает пиджак, вешает его на спинку стула. Остаётся в белой рубашке с закатанными рукавами.

Я захожу следом. Останавливаюсь у его стола, жду, пока он сядет.

— Если вы знали о моей репутации, — начинаю я, когда он занимает своё место, — то почему не отказали сразу? Я наслышана о том, каких именно сотрудников вы ищете.

— И каких же? — он указывает рукой на стул напротив.

Сажусь. Смотрю ему прямо в глаза, не отвожу взгляд, не мнусь, не стесняюсь. Я уверена в себе. Я знаю, чего стою.

— Тех, у кого безупречная репутация, — говорю я. — Лучшие личные дела и, чтобы навыки на высоте.

— Так и есть, — он кивает, не отводя взгляда. — Вы хотите сказать, что это не про вас?

Я смотрю на него и не понимаю, к чему он клонит. Он же сам только что сказал, что видел новости. Тогда почему...

— Но вы же сказали, что видели новости, — говорю я прямо.

— Однако я не сказал, что верю каждому сказанному там слову, — перебивает он. — Или вы хотите сказать, что всё, что там говорят о вас — правда? — он приподнимает бровь.

— Нет, — я качаю головой.

— Значит, вы не будете отпираться или защищаться?

— Нет, — я смотрю ему в глаза. — Не буду. Я не вижу в этом смысла. А должна?

— Нет. В этом нет никакой нужды. Меня не волнует то, что пишут в новостях. Меня интересует насколько вы квалифицированный специалист и больше ничего.

Он смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. Потом уголки его губ ползут вверх. Черты лица смягчаются, и он уже не кажется мне ледяной глыбой.

— Знаете, Вероника Игоревна, вы довольно интересный человек, — говорит он. — А раз так, то можно мне всё же взглянуть на ваше портфолио?

— Конечно, — я открываю сумку, достаю папку, вытаскиваю документы и протягиваю ему.

Он берёт их в руки. Но не отрывает от меня своих глаз. Смотрит, изучает, будто пытается заглянуть в душу.

— Ну, что ж, — говорит он, наконец отводя взгляд и опуская его на бумаги. — Приступим, Вероника Игоревна.

Глава 53

Вероника

Он начинает листать. Медленно, внимательно. Читает каждую грамоту, каждый сертификат, каждую благодарность. Я смотрю на его лицо, пытаюсь понять его эмоции, но бесполезно. Его лицо непроницаемо. Ни улыбки, ни хмурого взгляда. Только лёгкое движение глаз.

В кабинете тихо. Только шелест бумаги и наше дыхание.

— Расскажите о себе, — говорит он, не поднимая головы.

— Что именно вас интересует? — спрашиваю я.

— Всё, — он поднимает глаза. — Откуда вы, где учились, почему стали гинекологом, какие у вас планы. И почему я должен взять вас на работу?

Я делаю глубокий вдох.

— Я родилась в этом городе, — начинаю я. — Училась в медицинском университете, закончила с отличием. Интернатуру проходила в городской больнице №5. Потом стала идти вверх по карьерной лестнице. Сначала была ординатором, потом врачом, потом заведующей отделением.

— А почему гинеколог? — он откладывает бумаги, полностью переключаясь на меня.

— Потому что это самая женская профессия, — пожимаю плечами. — Потому что я люблю помогать женщинам. Беременным, роженицам, тем, кто не может зачать, тем, кто боится рака. Я люблю дарить надежду. И еще я безумно люблю детей.

— У вас они есть?

Я отвожу глаза. Сердце сжимается. Сколько раз я говорила с мужем на эту тему и всегда слышала одно и тоже.

— Нет. Детей у меня нет. Не сложилось, — отвечаю честно.

— Прошу прощения, если задел за живое. А что насчет сложных случаев во время работы?

— Люблю, когда они встречаются в моей практике, — я улыбаюсь, внутренне радуясь, что он сменил тему. — Чем сложнее случай, тем интереснее его решать.

— И вы решали?

— Да, — киваю. — У меня были пациентки с редкими патологиями, с осложнениями после неудачных операций, с онкологией на ранних стадиях. Я встречала много разных пациенток.

Он снова берёт в руки бумаги. Листает дальше.

— А это что? — он показывает на одну из грамот.

— Повышение квалификации в Германии, — говорю я. — Трёхмесячная стажировка в клинике репродуктивной медицины.

— За свой счёт?

— За счёт клиники, — я качаю головой. — Но я выиграла грант. Было много желающих, но выбрали меня, и я отправилась туда бесплатно.

Он усмехается.

— Вы самая необычная женщина, которую я встречал, Вероника Игоревна.

— В каком смысле?

— В том, что вы не боитесь быть собой, — он откладывает бумаги и смотрит на меня. — Вы не пытаетесь казаться лучше, чем вы есть. Вы не оправдываетесь. Вы просто... есть.

— А зачем мне оправдываться? — я развожу руками. — Я ничего не украла, не убила, не предала. Меня предали, но я с этим справилась. Я не стыжусь своей жизни, несмотря на то, что она далека от идеала, но какая уж есть.

— Хорошо, — он кивает. — Что насчёт планов?

— Планы? — я задумываюсь. — Развиваться дальше. Учиться новому. Помогать большему числу пациентов. Возможно, заняться наукой. Защитить диссертацию. Но это пока только мысли.

— Почему именно сейчас вы решили задуматься о подобном?

— Потому что скоро у меня не будет мужа, который тянул меня назад, — говорю я прямо, без прикрас. — Потому что я почти свободна. И потому что я хочу доказать себе и всему миру, что могу больше.

— Доказать тем, кто написал статьи в интернете? — он кивает на экран телефона, где, видимо открыты новости.

— Им в том числе, — киваю я. — Но в первую очередь себе.

Он смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. Я выдерживаю его.

— Знаете, Вероника Игоревна, — говорит он наконец. — Когда мне позвонил мой друг, и рассказал о вас, как о лучшем специалисте, то я ожидал увидеть забитую, напуганную женщину, которая будет плакать и жаловаться на жизнь, особенно учитывая те статьи, которые я видел. Я предполагал, что вы будете говорить о том, насколько несправедлив этот мир и прочее. О том, что вы жертва всех этих ужасных обстоятельств. Именно поэтому я и согласился. Мне было любопытно, сходится ли наше с Валерой мировоззрение, или он просто пытается протолкнуть кого-то из своих знакомых.

— Я вас разочаровала тем, что не устроила истерику и не начала жаловаться на эту жизнь? — усмехаюсь я.

— Напротив, — он качает головой. — Вы меня заинтриговали.

Он закрывает папку с моими документами. Отодвигает её в сторону.

— У меня есть ещё несколько кандидатов на эту должность, — говорит он. — Но вы в лидерах. Я позвоню вам через пару дней, а возможно даже раньше.

— Хорошо, — я встаю, поправляю сумку. — Спасибо за потраченное время.

— Не за что, — он тоже встаёт, протягивает руку. — Было приятно познакомиться, Вероника Игоревна, — говорит он так мягко, что мне становится немного не по себе.

Я пожимаю его руку.

— Взаимно, Олег Альбертович.

— Я провожу, — он идёт к двери.

— Не нужно, — останавливаю я его. — Я найду дорогу.

— Уверены?

— Абсолютно, — киваю я.

Выхожу из кабинета. Иду по коридору. Шаги гулко отдаются в тишине.