Ухмыляюсь.

Понедельник. Десять утра. В тот же день, когда я должна приступить к новой работе.

— Прошу прощения, — я поднимаю глаза на Олега. — Но на следующий понедельник у меня, кажется, другие планы.

— И какие, если не секрет? — он смотрит на меня с лёгким любопытством.

— Какой уж тут секрет, — я пожимаю плечами. — Развод. Мне назначили дату заседания.

Я поворачиваю телефон экраном к нему, но он даже не читает. Он просто верит мне на слово.

— Поддержка нужна? — спрашивает он без жалости, без сочувствия. Просто деловое предложение.

— Нет, — качаю головой. — Спасибо. Я справлюсь с этим сама.

— Тогда…, — он делает паузу, собираясь с мыслями. — Я могу рассчитывать на ваш визит после суда? Или вам потребуется время, чтобы прийти в себя? Всё же развод — это дело довольно нервное...

— Вы можете рассчитывать на меня, — уверенно отвечаю я. — Я уже давно потеряла своего мужа. А мои чувства к нему умерли в тот же день, когда я застала его со Светой, — бросаю осторожный взгляд в сторону Валеры, и он кивает мне в ответ. — Так что работа для меня теперь в приоритете.

— Отлично, — он кивает, и в его глазах мелькает что-то похожее на одобрение. — Тогда я буду ждать от вас информации.

— Всего хорошего, Олег Альбертович.

Я сажусь в машину. Закрываю дверь, опускаю стекло. Смотрю, как Олег и Валера о чём-то говорят, оставшись на тротуаре вдвоём. Валера что-то объясняет, жестикулирует, и я вижу, как Олег слегка... смущается? Разве такие, как он, умеют это делать? Нет, наверное, мне показалось.

Машина отъезжает. Я откидываюсь на спинку сиденья.

— Куда едем? — спрашивает водитель.

Я открываю рот, чтобы назвать свой домашний адрес, который знаю наизусть, но останавливаюсь.

— Отвезите меня в отель.

— В какой? — он смотрит на меня в зеркало заднего вида.

— Не важно, — я пожимаю плечами. — Но чтобы недалеко отсюда.

— Хорошо, — он кивает и выруливает на основную дорогу.

Смотрю в окно. Огни города проплывают мимо. После сегодняшнего дня я бы хотела вернуться домой, оказаться в своей постели, в своей комнате, где всё привычно и знакомо. Но...

У этого есть и другая сторона.

Я понимаю, что Стас, будучи в гневе, может заявиться домой. А я не хочу с ним встречаться. Не сегодня. Не сейчас. Может, мы встретимся с ним завтра, но не сегодня. Сегодня я хочу пожить для себя. Остаться в тишине. И просто наслаждаться жизнью.

Машина останавливается у высокого здания.

— Приехали, — говорит водитель. — Подойдёт?

— Да, — я протягиваю деньги.

— Простите, но всё уже оплачено.

— Спасибо, — отвечаю я, прекрасно понимая, кто об этом позаботился.

Захожу внутрь. Подхожу к стойке администрации.

— Добрый вечер, — девушка улыбается профессиональной улыбкой. — Чем могу помочь?

— Мне нужен номер, — говорю я. — На одну ночь. С видом на город.

— Одноместный?

— Да.

Она что-то печатает в компьютере.

— У нас есть свободный номер на седьмом этаже. С видом на набережную. Вас устроит?

— Да.

Оформляю документы, получаю ключ-карту. Иду к лифту.

Номер большой, светлый, с огромной кроватью, застеленной белоснежным бельём. Я подхожу к окну, касаюсь лбом прохладного стекла.

Внутри тишина. Нет страха, нет паники, нет мыслей о том, что будет завтра. Есть только сегодня. Только сейчас. Только я.

Я раздеваюсь, захожу в душ. Горячая вода льётся на плечи, смывая усталость, смывая тяжесть, смывая всё, что было. Я стою под струями воды и наслаждаюсь. Впитываю в себя эти невероятные моменты спокойствия.

Потом выхожу, заворачиваюсь в пушистый халат, ложусь на кровать. Смотрю в потолок. Думаю о том, что будет завтра. О встрече с Олегом. О трудовом договоре. О суде. О новой работе.

И внутри спокойствие. Удивительное, непривычное спокойствие.

Глава 59

Вероника

Кто бы мог подумать, что неделя пролетит как один день?

Кажется, ещё вчера, я сидела в кабинете Олега Альбертовича, изучая условия, на которых он принимает меня на работу. Вчитывалась в каждую строчку трудового договора, проверяла цифры, спрашивала о непонятных пунктах. Он терпеливо объяснял, уточнял, исправлял. Мы проговорили почти три часа, и к концу встречи я держала в руках документ, который открывал мне дверь в новую жизнь.

А уже сегодня я стою у здания суда и смотрю вверх.

Серое, массивное, с колоннами и высокими окнами. Обычное здание, каких много в городе. Но сегодня оно кажется мне другим. Более тяжёлым, давящим. Внутри него каждый день решаются судьбы. И сегодня там решат и мою.

Счастлива ли я, что оказалась здесь? Нет. Ничуть.

Распад семьи — всегда трагичное событие. Даже когда понимаешь, что это неизбежно. Даже когда знаешь, что другого выхода нет. Но иногда понимаешь, что раковую опухоль лучше попробовать удалить, чем продолжать жить с ней всю оставшуюся жизнь и ждать, когда она убьёт тебя окончательно.

Мой брак был такой опухолью. Я просто не замечала этого раньше. Или не хотела замечать.

— Вероника Игоревна, вы готовы? — слышу голос адвоката и поворачиваюсь.

Вера Павловна стоит рядом в строгом костюме, с папкой документов в руках.Она смотрит на меня выжидающе, но не торопит.

— Нет, — честно отвечаю я. — Разве к такому можно быть готовой?

Она кивает, и в её глазах мелькает понимание.

— Вы правы. К такому невозможно подготовиться, — говорит она. — Вы не передумали?

— Не передумала, — я расправляю плечи. — Я врач. Я знаю, как поступать, когда диагноз очевиден. Можно пытаться долго и мучительно лечить пациента, а можно провести операцию, и дать человеку шанс на новую жизнь. Я выбираю операцию.

— Хорошо, — она кивает. — Тогда пройдёмте внутрь.

Мы заходим в здание суда. Внутри прохладно. На первом этаже нас встречает металлодетектор, охрана, длинная очередь из людей с папками и тревожными лицами. У каждого своя история, свой развод, свои слёзы и обиды. И я теперь одна из них.

Мы проходим досмотр, поднимаемся на второй этаж. Идём по длинному коридору, мимо дверей с табличками зал №1, зал №2, зал №3. Судьи, адвокаты, секретари у них обычный рабочий день. Они видят таких, как мы, каждый день. Для них это рутина, для нас — конец одной жизни и начало другой.

— Нам сюда, — Вера Павловна сворачивает к двери с табличкой “Зал №4”.

Мы заходим.

Я сразу натыкаюсь взглядом на Стаса.

Он сидит за столом напротив, опустив голову вниз. Рядом с ним адвокат. Стас не поднимает головы, когда мы входим. Может, не хочет, а может, ему всё равно.

Я смотрю на него. Он ничуть не изменился. Та же стрижка, тот же дорогой костюм, те же руки, которые я когда-то любила. Но ощущения, которые я испытываю в его присутствии, совсем другие.

Нет боли. Нет обиды. Нет желания броситься на него с кулаками. Есть только... пустота. И лёгкое недоумение. Неужели я действительно жила с этим человеком столько лет?

— Прошу, занимайте своё место, — Вера Павловна указывает на стул напротив Стаса.

Я сажусь. Кладу свой телефон на стол. Жду.

— Я пока пойду поговорю с адвокатом вашего мужа, — продолжает она. — Мало ли, они согласны на мировую. Тогда можно будет упростить процесс раздела имущества.

— Хорошо, — киваю я.

Она отходит к адвокату Стаса. Они о чём-то говорят. Тихо, спокойно, не на повышенных тонах. Стас поднимает голову, что-то говорит своему адвокату, жестикулирует. Мой адвокат кивает, что-то записывает в блокнот.

Только тогда Стас поднимает на меня свои глаза.

И я вижу в них пустоту. Огромную зияющую дыру, в которой утонуло всё, что между нами было. В них больше нет ни любви, ни ненависти, ни сожаления.

На мгновение что-то внутри меня сжимается. Наверное, так умирает последнее тёплое воспоминание о нашем прошлом.

Я отвожу взгляд.

— Вероника Игоревна, — Вера Павловна возвращается ко мне, протягивает лист бумаги. — Ваш муж дал согласие на мирное урегулирование раздела имущества. Что вы об этом думаете?