— Таким…, — она выдерживает эффектную паузу. — Горящим. Мне кажется, если бы не лифт, то он бы накинулся на меня... но там же камеры, сами понимаете.

— А что он говорил? Давай, не томи!

— Говорил, что я красивая, — она игриво поправляет волосы. — Что у него давно не было таких лёгких и интересных девушек. Что он устал от серьезных отношений и хочет чего-то нового. Девочки, он сказал, что сходит по мне с ума!

Хихиканье. Звонкие голоса. Кто-то вздыхает с завистью.

— А жена? — шепотом спрашивает третья. — А как же его жена?

— А что жена? — фыркает она. — Сама виновата. Он же мужчина в самом соку, ему нужна страсть, огонь. А не эта... гинекологичка занудная.

Они смеются. Негромко, с оглядкой, но смеются.

Я стою в проходе, прислонившись к стене, и слушаю. Внутри ничего. Ни боли, ни ревности, ни желания наброситься на эту девчонку и выцарапать ей глаза. Только холодная, спокойная усмешка.

Какая же ты наивная, девочка. Ты даже не понимаешь, кого выбрала в свои рыцари.

Беру поднос и иду к раздаточной. Выбираю себе суп, компот, кусок хлеба. Всё механически, на автомате. Глаза смотрят на еду, но видят только ее. Эту девчонку, которая сейчас строит из себя роковую женщину.

Прохожу мимо их столика.

Останавливаюсь.

Девушка продолжает хвастаться, не замечая меня:

— ...он сказал, что никогда не встречал таких, как я. Что я его типаж. Что он готов ради меня на все...

Те, кто ее слушал, замолкают. Одна за другой. Взгляды упираются в меня. Кто-то краснеет, кто-то бледнеет, кто-то делает вид, что рассматривает содержимое своей тарелки.

Но виновница этой встречи ничего не замечает и продолжает:

— ...я думаю, мы встретимся после его смены. До этого же нам помешали, значит надо наверстывать. А еще он приглашал меня в ресторан. Сказал, что знает одно место...

Я откашливаюсь. Негромко. Но в тишине, которая воцарилась за столом, это звучит как выстрел.

Она оборачивается и тут же отшатывается так сильно, что чуть ли не падает со стула. Лицо становится белым, потом красным, потом снова белым. Глаза округляются.

— Вероника... Игоревна…, — шепчет она и ее голос дрожит.

Я ставлю свой поднос на соседний столик. Поворачиваюсь к ней в пол-оборота. Не нависаю, не давлю. Просто стою и смотрю.

— А Станислав Эдуардович хоть в курсе, что он сходит по тебе с ума? — спрашиваю я спокойно. — Лично я видела немного другую картину.

Она молчит. Сглатывает.

— Да и в лифте мне показалось, что ты была смущена, — продолжаю я. — Наверное, от восторга? От того, что такой мужчина к тебе прижимается?

Она отводит глаза в сторону. Смотрит на своих подруг. Те сидят тихо, как мыши. Потом снова на меня.

И вдруг берет себя в руки. Плечи расправляются, подбородок поднимается. В глазах вызов. Неестественный, наигранный, но вызов.

— Вероника Игоревна, — говорит она громко, чтобы все слышали. — Простите, но ваш муж... точнее, почти бывший муж... проявляет ко мне интерес. И я не собираюсь этого стыдиться. Если вас что-то не устраивает, вы можете обсудить это с ним.

Я смотрю на нее. На эту девчонку, которая минуту назад хвасталась перед подружками несуществующей близостью с моим мужем, а теперь пытается выставить себя героиней.

— А я смотрю, ты при других куда увереннее, — говорю я. — И не сбегаешь, как тогда из лифта. В прошлый раз ты так быстро бежала, что каблуки сверкали.

Она краснеет. Щеки становятся пунцовыми.

— Но давай опустим этот момент, — я машу рукой. — Не будем портить тебе аудиторию.

— Вероника Игоревна, я...

— Стыдиться или нет решать тебе, — перебиваю я. — Мне всё равно. Честно. Спишь ты с ним, не спишь — твое дело.

Она округляет глаза. Смотрит на меня, не моргая.

— А вы…, — заикается она. — Вы не будете со мной... выяснять отношения? Или кричать? Или говорить, что уволите?

— Я? — удивляюсь я искренне. — С чего бы мне устраивать скандалы?

— Ну…, — она мнется. — Он же ещё ваш муж. И вы застукали его со мной. И...

— Ах, ты об этом, — я киваю. — Можешь не переживать. Как ты и сказала, он ПОКА ЧТО мой муж. Но я это довольно быстро исправлю.

Она смотрит на меня с недоверием. Наверное, ждет, что я сейчас сорвусь, начну кричать, трясти ее, угрожать. Все так делают в кино и в жизни. Все жертвы измен должны быть истеричками.

Но я не истеричка. Я врач. Я привыкла смотреть правде в глаза и принимать решения холодной головой.

— А теперь…, — я демонстративно смотрю на часы на стене. — Обед закончится через пятнадцать минут. А вы, судя по всему, ещё не все сплетни обсудили.

Они переглядываются. Потом смотрят на свои тарелки. Кто-то торопливо дожевывает, кто-то хватает компот, кто-то уже собирает поднос.

— Я... мы…, — она пытается что-то сказать.

— Вам бы поторопиться, — мягко говорю я. — Больничная столовая, знаете ли, не самое лучшее место для светских бесед. И для производственных романов тоже.

Они подхватываются. Шелест халатов, звон ложек, топот ног и через минуту за столом никого. Только недоеденный салат и пара грязных тарелок.

Я сажусь на их место. Беру свой поднос. Начинаю есть.

Суп уже остыл. Компот стал теплым. Но мне всё равно

Я жую хлеб, глотаю, запиваю компотом. Мысли крутятся вокруг одного: когда это всё уже утихнет? Когда перестанут шептаться за моей спиной? Когда перестанут смотреть на меня с жалостью или с осуждением? Когда я смогу просто зайти в столовую, взять обед и спокойно поесть, не рискуя стать объектом чьих-то грязных сплетен?

Глава 35

Вероника

Заканчиваю с последним пациентом, как и планировала, ровно в три часа. Пожилая женщина с хроническим воспалением, которая уже два года ходит ко мне на осмотры, задерживается в дверях, благодарит за терпение. Я улыбаюсь привычной улыбкой, киваю, закрываю за ней дверь.

Глаза слипаются, спина ноет, голова гудит, как трансформаторная будка. Но я готова к тому, что спланировала ещё вчера ночью, пока не могла уснуть под его храп за стенкой.

Развод.

Достаю телефон, открываю заметки. Список адвокатов по семейным делам. Три номера, которые я нашла глубокой ночью, когда мысли метались от страха к злости и обратно. Первый — женщина, сорок пять лет, специализируется на бракоразводных процессах с разделом имущества. Высокий рейтинг, куча положительных отзывов.

Набираю номер.

— Добрый день, — голос приятный, профессиональный, но не холодный.

— Добрый день, — стараюсь говорить уверенно, хотя внутри немного трясёт и непонятно от чего больше. От волнения, что я решилась на этот шаг, или от злости, что я оказалась в этой ситуации из-за него. — Я по поводу консультации по семейному праву. Мне нужен развод.

Пауза. Секунда, две. Потом:

— Секундочку, я соединю вас с Верой Павловной. Она наш специалист по таким делам.

“По таким делам”. Звучит как приговор. По таким — значит, по громким, по скандальным, по тем, о которых потом шепчутся в коридорах? Или все намного проще и она имеет в виду обычные разводы.

В трубке щелчок, потом новый голос. Взрослый, спокойный, уверенный.

— Добрый день, это Вера Павловна. Я вас слушаю.

— Здравствуйте. Мне нужна консультация. Я хочу развестись со своим мужем, но наша ситуация... она нестандартная.

— В каком смысле нестандартная? — она не торопится, не давит. Просто задаёт вопросы, как на приёме у терапевта.

— Мой муж отчасти публичная фигура. В смысле…, — я замялась, подбирая слова. — Он известный хирург. Часто бывает на консилиумах и выступает перед камерами. А недавно случился инцидент, который привлёк внимание. Много внимания, но пока только внутри клиники и немного на просторах интернета.

— Инцидент, связанный с изменой? — она говорит это так буднично, будто это какая-то мелочь.

— Да.

— И теперь вы хотите развестись именно по причине измены супруга?

— Да.

— Вы хотите расторгнуть брак или доказать его недействительность?