У широкоплечего дёрнулся рот.

— А я не хочу.

Худой шевельнул носком сапога по осколкам. Отряд за спиной застыл.

В этот момент послышались ровные шаги.

Кейлин вышла из тени, встала рядом, на полшага впереди. Свет скользнул по каблуку, кителю, длинной шее. Она моргнула один раз, и взгляд по дуге, без нажима, прошёл по лицам дозорных.

Широкий замолчал. Худой убрал ногу с разбитого стекла.

— Интересный способ провести вечер, — сказала Кейлин. — Двое на одного, под фонарём. Чтобы всем было видно, как вы служите.

Её взгляд опустился к луже, скользнул по руке широкого, сжатой на воротнике старика.

— Капитан, да он после сигнала тут шастал, — пробормотал худой. — Мы его просто… ну, это, тормознули.

— Вы знаете, где он живёт?

Широкий моргнул, глянул на стену, на тёмную дверь.

— Здесь. Вон его дверь.

— Значит, вы бьёте его под его дверью, — сказала Кейлин. — Чтобы он не забыл, кто приходил.

Она шагнула ближе. Дозорные отшатнулись от её резкого выпада. Фонарь качнулся на ветру, свет дрогнул по лицам, по шевронам, по мокрому камню. Лицо Кейлин не изменилось.

— Капитан, да мы не это… не так всё было… — буркнул широкий.

— Думали, никто не увидит, — поправила она. — Думали, что в темноте не разберут, кто тут сержанты, а кто лейтенант.

Худой сглотнул, широкий перевёл взгляд на Ксавьера и тут же отвёл.

— Отставить, — сказала Кейлин. — Руки — прочь. Вон отсюда, пока вас ещё называют Дозором.

Худой отступил первым, Широкий задержался на миг, будто ещё искал, за что зацепиться. Не нашёл.

— Капитан… — пробормотал он.

— Шагом марш, — ответила Кейлин.

Они ушли боком, не поворачиваясь к ней спиной. Под фонарём остались грязь, стекло и липкая лужа, в которой всё ещё дрожал свет.

Отряд подошёл ближе.

Ксавьер ощутил на себе их взгляды раньше, чем услышал шаги. Плечи сами собой напряглись, словно кто-то снова прошёлся вдоль строя и проверил, не выбился ли он из линии.

Старик медленно поднял голову, всё ещё стоя на коленях. Сухое лицо было мелко испещрено морщинами, губы шептали что-то беззвучное.

— Встаньте, — сказал Ксавьер.

Старик попробовал подняться, но колени дрогнули. Ксавьер шагнул ближе, подставил плечо, ощутил под ладонью выпирающие рёбра. Старик вздрогнул, но не отстранился.

— Спасибо… милок.

Он осторожно высвободился из руки Ксавьера, наклонился, собрал несколько целых фруктов и медленно пошёл к двери, не оглядываясь.

Ксавьер почувствовал взгляд за спиной и повернулся.

Кейлин стояла на том же месте, рядом с фонарём. Свет лежал у неё на щеке и на краю воротника. Глаза были спокойны — и именно этим раздражали сильнее всего.

— Зачем ты полез? — спросила она.

Ксавьер втянул воздух через нос. Подождал, пока дыхание перестанет сбиваться, и только потом сказал:

— Потому что… не смог пройти мимо.

Кейлин чуть наклонила голову, прищурилась.

— Умение пройти мимо — первый навык Дозора, — сказала она. — Второй — понимать, где ты помогаешь человеку, а где себе.

Ксавьер кивнул. Пальцы в перчатке сжались в кулак.

— Здесь не размышляют, — добавила Кейлин. — Здесь выбирают: стоять и смотреть или лезть и заканчивать. Ты опять ищешь третье, которого здесь нет.

Она подошла ближе. Горячая волна эфира, исходящая от неё, докатилась до него без звука. Вошла в мышцы, стянула их изнутри. Спина окаменела.

— Не лезь, если не можешь добить, Моррэн, — сказала Кейлин негромко.

Ксавьер опустил взгляд.

У ботинка, в сиропе, лежал тонкий осколок. Он осторожно сдвинул ногу, не задевая стекло. Горло всё ещё держал колючий эфир Кейлин; хотелось сглотнуть, но и это показалось бы слабостью.

За спиной стоял отряд. Кто-то негромко втянул воздух, кто-то поправил ножны. По этим тихим звукам Ксавьер почувствовал, как сместился круг. Все смотрели на Кейлин.

Ксавьер шагнул в более тёмный край переулка. Подтянул плечи, поднял голову ровно так, как его учили.

Дома сбивались в тесную связку. Стены сходились так близко, что небо наверху оставалось узкой серой полосой. После переулка шаги отряда стали тише, ровнее. Каждый держал свою дистанцию. Ксавьер шёл первым. Холод между лопатками так и не ушёл, будто мышцы ещё помнили чужой взгляд лучше, чем он сам.

За очередным поворотом показалась каменная плита, сплошь заклеенная листами. Старые объявления проступали из-под новых, края отслоились, буквы местами расплылись от влаги. При каждом порыве ветер шевелил бумагу, и свет фонаря выхватывал то обрывок даты, то половину чужого лица.

Ксавьер остановился. Отряд встал за ним.

Свет лёг на одно свежее объявление. На белой бумаге чернела надпись: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ». Ниже был выведен силуэт: жёсткие линии, прямая спина, убранные волосы.

Ксавьер шагнул ближе. Потом ещё на полшага, как будто если подойти вплотную, лицо на бумаге станет наконец не её. Бумага дрогнула от ветра. Фонарь качнулся.

На миг перед ним вспыхнуло: рука со следами ожогов, ремешки на запястье, серые глаза, жёсткие от решимости. То короткое, тёплое покалывание под кожей, как будто эфир тогда уже тянулся к нему, раньше, чем он это понял. Пальцы, которые вцепились в плечо, продавили китель до боли и рванули вниз, и именно эта хватка вспоминалась хуже лица.

Ксавьер втянул сырой запах бумаги. Виски ударило глухой пульсацией. Сзади что-то сказали, но слова не дошли.

Ещё вдох.

Свет выровнялся. Перед глазами снова были стена, листок, чёрные буквы.

— Лейтенант, вас повело, — произнёс Лука.

Ксавьер понял, что смотрит в одну и ту же букву — тёмную «Р» над портретом, как будто дальше уже начиналось имя, которое он не был готов увидеть целиком. Отнял взгляд усилием, поднял выше, потом ниже.

— Я…

Сзади послышались ровные шаги.

Ксавьер резко вдохнул и качнулся назад. Чья-то рука дёрнула его за ворот. По спине пробежали мурашки; в нос ударил знакомый горячий эфир, и в этом шаге было то же ровное давление, под которое его когда-то выравнивали в строю.

— Отойти от стены, лейтенант.

Голос Кейлин прозвучал у самого уха. Сквозь ткань чувствовалась сухая, жёсткая хватка.

Он шагнул назад. Листок остался перед ним, теперь чуть выше уровня глаз.

— Я знаю это лицо, — сказал Ксавьер.

— Ты видел приказ, — перебила Кейлин.

Её пальцы отпустили ворот. Она вышла вперёд, встала чуть сбоку и посмотрела на портрет. Взгляд спокойно прошёл по линиям, по буквам, по чёрному силуэту.

— Рисунок, — произнесла Кейлин. — Таких на стенах хватает.

У переносицы дрогнула тонкая морщина и тут же исчезла.

— Ты побледнел, — сказала она.

— Ничего, — выдохнул Ксавьер, трогая пальцами воротник. — Я просто… слишком близко подошёл.

Кейлин повернула голову к нему. Белый свет фонаря тронул её глаза.

— Просто увидел бумагу? — спросила она. — Или узнал?

Он отвёл взгляд.

Несколько секунд никто не двигался. Бумага на доске тихо шуршала под ветром.

— Это Вейра Ламберт, — сказал Ксавьер.

Отряд вздрогнул почти разом. Кейлин даже бровью не повела.

Ксавьер сглотнул.

— Я думал, адмирал Ровен—

Плечо Кейлин едва заметно шевельнулось.

— Значит, ищут не только здесь.

Она снова посмотрела на доску. Свежий листок с Вейрой приподнялся от ветра, открыл под собой выцветшие указы, старые розыскные листы и снова прилип к стене.

— Хотите сказать… — первой нарушила тишину Рейа. — Она уже наследила?

Ксавьер сжал кулаки в перчатках. Рядом с ним чуть напряглась спина Кейлин.

— Не знаю, — ответила она. — Но если она здесь, мы найдём её раньше других и приведём к адмиралу.

Под верхними слоями бумага ещё раз шевельнулась.

— Лейтенант, — напомнил Лука.

Ксавьер расправил плечи и отступил на шаг.

Кейлин стояла сбоку. Свет фонаря скользнул по камню и ушёл дальше, оставив её лицо в полутени.

— Идём дальше, — сказала она.