Он подошел вплотную; толпа перед ним расступилась.

— Ты в порядке? — спросил он; от низкого голоса по телу побежали мурашки. Перепачканные сажей ладони обхватили мое лицо, запрокидывая голову для осмотра. Его взгляд заскользил по моим чертам, выискивая травмы.

Я просто пялилась на него.

— Что случилось? Знаешь? — спросил он.

Я медленно покачала головой.

Он повернулся к толпе и пробормотал себе под нос:

— Похоже, все... постой, а где твоя маленькая тень?

— Кто?

— Татьяна. Ты ее видела?

Татьяна. Пухлые пальчики, сжимающие восковые мелки, и детские шутки про тук-тук. Я не вспомнила, как она выглядит, в голове мелькнуло лишь смутное ощущение.

— Я... я не знаю, — призналась я.

Люцифер прищурился, затем повернул мое лицо, чтобы лучше рассмотреть. Провел тыльной стороной пальцев по щеке. Удивительно нежное прикосновение для мужчины со столь устрашающей внешностью.

— Стой здесь. Ни с места. Я найду тебя.

Затем он повернулся к учреждению. Оглядывая толпу, он заметил медсестру. Та подбежала к нему, заливаясь слезами и отчаянно жестикулируя в сторону здания.

Демон кивнул, стиснул челюсти и опустил голову. Надолго задержал на мне взгляд, оглянувшись.

Ноги сами сделали шаг в его сторону, прежде чем я успела осознать движение.

Он резко мотнул головой, запрещая приближаться. Затем снова развернулся к пожару и уверенным шагом вошел в горящее здание.

Вот видишь... Я же говорила, что он демон.

Я не могла нормально дышать. Горло сдавило, лёгкие будто свело судорогой. Пока я смотрела, как он снова уходит в огонь, внутри поднималось что-то тяжёлое и неотвратимое.

Страх?

Позади раздался автомобильный гудок, и я резко обернулась. Доктор Блэквуд сидел на водительском сиденье небольшой черной машины. Он толкнул пассажирскую дверь, открывая ее.

— Садись. Я отвезу тебя в город.

— А как же пациенты... пожар?

— Экстренные службы уже в пути. Пациентов тоже перевезут в город.

Я колебалась. Я замерзла до костей, конечности дрожали на снегу, и больше всего на свете хотелось оказаться в теплой машине, но...

Это казалось неправильным. Уезжать, когда все стоят на улице, было неправильно.

Уезжать до того, как тот мужчина выйдет из огня, было неправильно.

— Катарина, мама ждет тебя. Садись.

Мама.

Я зашагала к двери, не успев себя остановить. Скользнула в теплый салон, и мысли о матери заполнили голову. Да, я поеду домой и увижу маму. От одной этой мысли в груди разлилось спокойствие. Несмотря на туман в голове, ее образ оставался ясным.

Блэквуд сдал назад, и свербящее чувство, что мне не стоит так уезжать, вернулось. Если бы только я могла соображать яснее.

Цепочка на шее угрожала задушить меня, зацепившись за кофту. Я потянула за нее. Длинная, с подвеской, которая свисала низко на грудь, застряв между грудей.

Я осторожно высвободила ее из запутавшейся ткани.

Блэквуд подался вперед, напряженно вглядываясь в опасную дорогу. Пожарные машины проносились мимо на пути к лечебнице, исчезая в зеркале заднего вида.

Это была не подвеска, поняла я, когда вытащила цепочку целиком.

Гладкие плоские жетоны. Прямоугольные металлические пластинки с выбитым именем…

Армейские жетоны.

Я поднесла их к свету, пытаясь разобрать мелкие буквы.

Лучиано, Массимо.

Лучиано?

Блэквуд выругался. Он вел машину по заснеженным улицам. Турин был прекрасен под толстым белым слоем снега. Дорогу окаймляли аркады, их элегантные мраморные колоннады тянулись вдоль улицы, защищая тротуары от снегопада. Мы проехали мимо церквей-близнецов в стиле барокко на площади Сан-Карло, а вдалеке я мельком увидела шпиль Моле-Антонеллиана, пронзающий горизонт. Я знала этот город. Когда-то я здесь жила. Это было кристально ясно, тогда как всё остальное тонуло во мраке.

Мы остановились на красный свет. Справа находился железнодорожный вокзал, ярко освещенный в темноте. Внутри суетились люди.

Всё казалось нормальным. Мир, который я едва не оставила позади навсегда.

Жетоны тяжело оттягивали пальцы.

Убирайся отсюда сейчас же, пока можешь. Беги!

Голос в голове звучал настойчиво. Возможно, это делало меня сумасшедшей, но я прислушалась. Мужчина рядом сидел в напряжении и ерзал. Я его знала? Внезапно я даже не смогла вспомнить, как села в машину. А затем увидела тыльную сторону его кисти. Мелкая красная россыпь украшала костяшки пальцев. Никаких порезов, чтобы это объяснить. В тот момент я поняла: кровь не его.

Я дернула ручку двери и одновременно отстегнула ремень безопасности. Мной двигали инстинкты. Объяснить это было невозможно, как и проигнорировать. Мне просто нужно было сбежать.

Блэквуд крикнул мне вслед, но я бросила дверь нараспашку и рванула к тротуару. Загорелся зеленый, и водители начали сигналить Блэквуду.

Я не смела оглянуться. Что-то внутри гнало меня прочь от машины и этого человека, и времени на сомнения не оставалось.

Выскочив на тротуар, я поскользнулась на льду и снегу, сильно ударившись одним коленом. Но останавливаться было нельзя. Ободрав ладони об асфальт, я оттолкнулась, поднялась и, пошатываясь, преодолела последние шаги до здания вокзала.

Стоило войти внутрь, как меня обдало жаром и влажностью. Некоторые люди пялились на меня, а затем отводили взгляды. Должно быть, я выглядела странно в полностью белом спортивном костюме и кроссовках, с окровавленным коленом и руками, с безумным блеском в глазах. Лицо, казалось, было измазано пеплом и сажей от пожара.

Опустив голову, я направилась к стене и быстро пошла вдоль нее. Спрятаться в женском туалете? Но разве это не первое место, где Блэквуд станет меня искать?

А вдруг я всё преувеличиваю, и этот человек просто пытался отвезти меня в дом матери? Как бы сильно я ни пыталась в это поверить, у меня просто не получалось.

В конце зала ожидания стоял небольшой киоск со стойками журналов и газет. Я нырнула между стеллажами и замерла. Нужно взять себя в руки. Я даже не знала, пошел ли Блэквуд за мной.

Я топталась на месте, делая вид, что выбираю журнал, и выглядывала поверх стойки, когда хватало смелости. Сердце ушло в пятки, когда Блэквуд вошел на вокзал.

Я шмыгнула еще дальше; дыхание с болезненным хрипом вырывалось из груди. Никак не удавалось отдышаться.

Он окинул взглядом зал, а затем направился в мою сторону.

Он найдет меня прямо здесь.

Внезапно кто-то тронул меня за руку, и я едва не закричала. Резко обернувшись, я увидела молодую девушку — возможно, мою ровесницу или чуть младше, — стоящую рядом. Она накинула мне на плечи тяжелый модный пуховик. Он почти полностью скрыл больничную форму.

— Держи, — быстро произнесла она и натянула мне на голову шерстяную шапку с помпоном. Затем встала между мной и остальной частью вокзала и потянула к стенду с журналами по садоводству.

— Что ты делаешь? — пробормотала я, растерянная и полная недоверия.

— Просто смотрю журналы с подругой, — тихо ответила она.

— Я... я тебя знаю?.. — спросила я; это прозвучало скорее как вопрос, чем утверждение.

— Пока нет. — Девушка едва заметно улыбнулась, а затем посмотрела вперед. — Опусти голову, он идет.

Я уставилась в журналы; перед глазами всё поплыло. Этого внезапного акта доброты от незнакомки оказалось достаточно, чтобы на глаза навернулись слезы.

Я смахнула их, чувствуя, как внутри пульсирует напряжение. И ждала: найдет ли меня Блэквуд, несмотря на эту импровизированную маскировку.

Спустя несколько минут девушка рядом со мной расслабилась.

— Он вышел через запасной выход сзади. Должно быть, решил, что ты зашла и тут же вышла, чтобы сбить его с толку.

Я отстранилась от нее и огляделась. Она была права. Блэквуд исчез.

— Огромное спасибо за помощь. Даже не знаю, что сказать...

— Ничего не нужно говорить. Видишь женщину в беде — помогаешь, верно? — Девушка с беспокойством изучила мое лицо. — Тебе сейчас есть куда пойти?