Мужчина в сутане улыбнулся. На столе позади него стояла табличка с именем.

Отец Павел. Павел. Я ждала, что имя вызовет хоть какое-то чувство узнавания, но этого не произошло. По телу пробежал страх. В голове было пугающе пусто.

— Действует быстро. Отлично. Нужно передать директору, что на фоне всего происходящего дерьма мы достигли хотя бы одной цели.

— Не думаю, что директор в итоге будет сильно впечатлен, учитывая, что в твою смену ты умудрился впустить сюда копов, — резко бросил второй мужчина; на его лацкане было вышито имя.

Доктор Блэквуд.

Павел презрительно усмехнулся.

— Да что ты знаешь о том, с чем мне тут приходится разбираться? Не твое дело беспокоиться о директоре или бизнесе. Ты здесь только для того, чтобы сохранять пациентам жизнь, пока нам не потребуется обратное.

Убирайся отсюда. Живо, — прошептал женский голос прямо на ухо, и на этот раз я не стала высматривать, откуда он исходит. Я почему-то ей доверяла.

Блэквуд покачал головой и сунул руку в карман.

— Ты всё еще так думаешь, да? Так и не понял, кто работает на директора, а кто — на тебя.

Павел побледнел.

— Лучиано работает на директора, поэтому его сюда и прислали.

Блэквуд вытащил руку из кармана; в пальцах блеснуло что-то черное. Пистолет. От этого зрелища я оцепенела. Врач обошел комнату по дуге, не сводя глаз с отца Павла.

Он покачал головой и вздохнул.

— Это никогда не был Лучиано. Он здесь для подготовки. И парень до него — тоже. Это всегда был я. А директора уже тошнит от твоего вопиющего неумения управлять. Боюсь, ему придется тебя уволить.

Сквозь сонную одурь я наблюдала, как Блэквуд поднял пистолет и, прежде чем священник успел отшатнуться, выстрелил ему в грудь.

Звук приглушил глушитель, но я всё равно вздрогнула. Павел отлетел назад от удара, врезался в стол позади себя и сбил множество свечей. Его многочисленные бутылки со спиртным тоже полетели вниз, некоторые разбились об пол. Упавшие свечи коснулись разлитой жидкости, и с громким гулом Павел вспыхнул.

Я вскочила и попятилась, пока горящий человек метался по комнате. Следом занялись шторы.

— Иисусе, какой идиот, даже умереть достойно не может, — пробормотал Блэквуд и стальной хваткой вцепился мне в руку. Он вывел меня из кабинета, пока густой дым заволакивал воздух. Окна позади нас со звоном разлетелись, кислород подпитал пламя. Воздух разорвал крик, и мне потребовалась целая вечность, чтобы понять: кричу я сама.

Блэквуд бросился к висевшему на стене огнетушителю и попытался вернуться внутрь, но вскоре сдался. Я попятилась от него по коридору, наблюдая, как он прячет пистолет куда-то под халат.

— Блядь, — выругался он, глядя на разрастающийся пожар. Повернулся ко мне: — Уходи отсюда и жди меня снаружи.

— Зачем? — спросила я. Кем он мне приходился? С какой стати мне его ждать?

— Потому что я так сказал. Я твой врач, Катарина, и желаю тебе только добра. Так что делай, что велено.

— Мой врач? Ты только что убил человека, — произнесла я; слова путались и вязли на языке.

Он кивнул.

— Чтобы спасти твою жизнь. Этот человек хотел причинить тебе зло. Он покалечил многих. И покалечил бы еще больше в будущем. Я сделал миру одолжение.

— Нужно было вызвать полицию. Нельзя просто так убивать людей! — крикнула я; от истерики голос стал тонким и резким. Из горящей комнаты повалил дым, и я закашлялась.

Уходи. Если не хочешь сгореть заживо.

Я вздрогнула от этого голоса. На стене висел длинный ряд зеркал, в которых я четко видела свое отражение. Я была одна. Никакой женщины, шепчущей мне на ухо, не существовало. Она звучала как я, но уверенно и всезнающе.

Она находилась в моей голове. Уверенность в этом ударила под дых.

Я слышала голос в собственной голове, и в нем было больше смысла, чем во всем происходящем вокруг.

Я сошла с ума?

— Кэт. Знаю, всё это пугает, но тебе не нужно ничего надумывать. Просто доверься мне.

Блэквуд положил руки мне на плечи, и я содрогнулась. Его прикосновение казалось неправильным.

— Здесь я по-особенному о тебе заботился, просто сейчас ты этого не помнишь. Заботился о тебе по поручению твоей матери, Елены, и твоего жениха, Ивана.

Жениха? Имя Иван ни о чем мне не говорило, но Елена? Это имя отозвалось где-то внутри, на мгновение приглушив страх и боль. Утешение, которое невозможно было отвергнуть.

Елена. Мама.

— Ты знаешь мою маму? — спросила я, вцепившись в его белый халат.

Он кивнул.

— Она хочет, чтобы я привез тебя к ней. Нам нужно идти.

К маме? Она была единственным, что я узнавала в своей голове. В пустых, гулких коридорах моего разума существовала только она.

— Хорошо, отвези меня к ней, — согласилась я. Мысли снова начали затуманиваться. Я взглянула на соседнюю комнату, где бушевало огромное пламя. И в страхе отшатнулась.

— Там пожар! — тихо воскликнула я. Понятия не имела, как он начался, но огонь распространялся. Это было опасно.

Блэквуд внимательно изучил меня и кивнул.

— Да, нам нужно убираться отсюда. Иди подними тревогу и жди меня на улице. Я скоро выйду и отвезу тебя к матери.

Я оставила Блэквуда в коридоре, который всё сильнее наполнялся жаром и дымом, и бросилась по проходу к двустворчатым дверям в конце.

Едва я распахнула их, как над головой взвыла пожарная сигнализация. Вдоль коридора начали открываться двери, из комнат выглядывали другие люди в белых спортивных костюмах, такие же растерянные, как и я.

— Пожар! Здесь пожар! — кричала я всем, кто мог меня услышать.

Народ столпился в огромном фойе, а затем хлынул через двери в метель. Стоило выйти наружу, как ледяной воздух перехватил дыхание, и я не видела ничего, кроме оранжевого зарева над зданием. Густыми хлопьями валил снег. Было зверски холодно.

Надо мной с грохотом вылетели окна, и воздух наполнился гулом.

— Блядь — кислород в операционной! — крикнул кто-то, а затем раздался взрыв, от которого, казалось, содрогнулась земля.

Я рухнула на колени в сугроб и закрыла голову руками. Вокруг кричали и плакали люди. Я была слишком близко к огню. Чувствовала, как он бушует за спиной.

Интуиция подсказывала: всё это место сейчас взлетит на воздух.

Холод пробирал сквозь спортивный костюм, пока я, спотыкаясь, поднималась на ноги и пробиралась сквозь глубокий снег, увеличивая дистанцию между собой и пожаром, наблюдая, как всё больше людей покидают здание.

В толпе появился мужчина. Он кашлял, прикрывая лицо рукавом, и пробирался ко мне сквозь людей. На нём был белый медицинский халат, а на лацкане было вышито имя — Блэквуд. Я его знала?

— Оставайся здесь. Я подгоню машину. Нам нужно уезжать.

— Куда мы едем? — спросила я, но он уже ушёл.

Я бросила взгляд на дверь, из которой как раз выходил какой-то мужчина, и сердце вдруг болезненно сжалось. На одно короткое мгновение мне показалось, что снег перестал падать. Даже пожар словно отступил на второй план.

Он был высоким и широкоплечим, с той мрачной притягательностью, от которой невозможно отвести взгляд. Нижнюю половину лица покрывала тёмная щетина, а его чёрные глаза пронзали насквозь даже на таком расстоянии. Огромный. Внушительный. Пугающий. Тёмная сутана священника дымилась после огня, из которого он только что вышел. На фоне пламени, а также дыма, клубившегося вокруг его плеч, он походил на дьявола, явившегося за душами для преисподней.

И смотрел он прямо на меня.

Я попятилась, наткнувшись спиной на ледяную стену часовни. Нога скользнула по металлической миске, спрятанной под снегом, и я едва не упала.

Мужчина направился ко мне.

Ты его знаешь, — прошептал в моей голове голос безумия.

И он был прав.

Разве я не знала его имени? Оно вертелось на кончике языка, но проклятый туман в голове мешал вспомнить. И всё же он казался мне до боли знакомым. Настолько, что сердце бешено колотилось в груди.

Люцифер. Несущий свет.