Иваньковский подумал.

– Майор. Мы – три недели работали. Не больше. И – я многому научился.

– Я тоже многому научился у вас.

– Чему?

– Тому, как принимать инструктора – открыто. Это не у всех получается. У вас – получалось.

– Это потому, что я знал – не должен соревноваться с вами. Я – командир, вы – инструктор. У нас разные роли.

– Это редко так понимают.

– Я в этом – не один. Севериков понимает. Бережной понимает. Каратаев – учится.

– Вы все – в одной школе.

– Возможно.

Помолчали.

– Иваньковский. Я скажу одну вещь – для вас.

– Слушаю.

– Если в моей работе на фронте – я смогу что‑то сделать для вашей дивизии – я сделаю.

– Знаю.

– Не «знаете». Скажу. Это – обещание.

– Принимаю.

Мы обнялись. По‑восточному, по‑кавалерийски, без объятий – просто пожали руки крепче обычного.

Я уехал. С Огурцовым, с записной книжкой в кармане, с тетрадью имён – двести шестьдесят три имени к концу сентября. Двадцать девять – ближних. Кулик, Безуглов, Кудрявцев – последние трое.

В штаб Степного фронта я прибыл пятнадцатого октября.

Командующий – генерал армии Конев. Я его никогда не видел лично. По той жизни – знал, как историческую фигуру, одного из больших командующих войны. По нынешней – слышал от Сереброва: «жёсткий, точный, не любит лишних разговоров».

Меня принял начальник оперативного управления фронта – генерал‑майор Калюжный. Принял в большой рабочей избе – это был не штабной комплекс, а подвижный, при наступающем фронте. Карты на стенах, карты на столах, телефоны.

– Майор Ларин.

– Так точно.

– Я в курсе. Серебров писал. Алтунин подтверждал.

– Понятно.

– Сегодня – формальности. Завтра в восемь утра – у командующего. Конев хочет видеть вас лично.

– Так точно.

– Не волнуйтесь. Конев – хороший человек.

– Я не волнуюсь.

Калюжный посмотрел.

– Это – редко.

– У меня – два года практики не волноваться при встречах.

– Это видно.

Он отдал мне адъютанта, тот проводил нас с Огурцовым до штабного барака – длинная палатка с койками для прикомандированных. Огурцов осмотрелся.

– Серёж.

– Да.

– Это – не дивизия.

– Это – фронт.

– Я тут – ну, что я тут буду?

– Не знаю пока. Завтра – определим.

– Хорошо.

– Сёма. Я тебя – не оставлю.

– Я знаю. Ты со мной два года. Ты меня не оставишь.

Он улыбнулся.

– Тогда – спать.

– Спать.

Мы лёгли. Огурцов уснул сразу. Я – лежал, смотрел в брезент палатки.

Завтра – Конев.

Восемь месяцев до мая сорок четвёртого.

Я закрыл глаза.

В восемь утра – я был у Конева.

Кабинет – отдельная изба, в стороне от остального штаба. Часовой у входа, адъютант в передней. Адъютант – пожилой, седой капитан, с таким лицом, какое бывает у людей, которые давно работают на одного человека и знают каждое его настроение.

– Майор Ларин.

– Так точно.

– Заходите. Командующий ждёт.

Я зашёл.

Конев сидел за столом. Лицо – характерное, я его помнил по фотографиям из той жизни. Жёсткое, обветренное, глаза прищуренные. Не от усталости – это была привычка прищуриваться. Он не поднял голову сразу – что‑то дописывал.

Я стоял. Огурцов – за дверью, в передней.

Конев дописал. Поднял голову.

– Майор Ларин. Садитесь.

Я сел.

– Я вас не знаю лично. Ваше досье – читал. Серебров рекомендовал. Алтунин рекомендовал. Сергеев – читал ваши записки и одобрил.

– Так точно.

– У меня – три вопроса. Один за один.

– Слушаю.

– Первый. У меня штаб фронта. У меня – оперативное управление, разведка, тыл, инженерная служба. У вас – должность «старший инструктор по тактике». Это не вписывается в стандартную структуру. Объясните мне в одной фразе – чем вы будете заниматься у меня в штабе.

Я подумал секунду.

– Товарищ генерал армии. Я буду заниматься тем, чтобы у вас в дивизиях думали так же, как думают у вас в штабе.

Конев смотрел.

– Это амбициозно.

– Это – задача.

– Хорошо. Второй вопрос.

– Слушаю.

– У меня в дивизиях – двадцать четыре командира. Разные. Некоторые – кадровые с финской. Некоторые – выдвинувшиеся в этой войне. Кому из них вы будете отдавать приоритет?

– Тем, кто слушает.

– А не тем, кто умнее?

– Умные, которые не слушают, – не научаются. Слушающие, которые не самые умные, – научаются. Метод работает на слушающих.

Конев кивнул.

– Это – Серебров. Я слышал такую формулировку от него.

– Серебров – мой учитель.

– Серебров – наш общий учитель. Третий вопрос.

– Слушаю.

– Сколько вам лет?

Я смотрел на него. Конев задавал тот же вопрос, который задавал в декабре сорок второго Шмыгалёв.

– Двадцать один по документам.

– А – по существу?

– Товарищ генерал армии. Я не отвечу.

– Не «не могу» – «не отвечу»?

– Не отвечу.

Конев смотрел.

– Мне Серебров говорил – что вы так ответите.

– Серебров говорил правду.

– Хорошо. Принимаю. Я вас понял.

Он откинулся на спинку.

– Майор. У меня – последняя реплика.

– Слушаю.

– Я Зуевский блокнот не читал. Серебров ссылался при мне один раз. Я не настаивал. У меня – другой принцип: я работаю с тем, что вижу, не с тем, что записано в досье. Сейчас вижу – человек, который держится спокойно. Это редкость в моём кабинете. Спокойных боятся.

– Боятся почему?

– Потому что спокойный – обычно знает то, что я не знаю.

– У меня нет – что вы не знаете.

– Это вы говорите, а я – пока не уверен.

Я молчал.

– Майор. Идите работать.

– Так точно.

Я встал. Козырнул. Пошёл к двери.

– Ларин.

Я остановился.

– Да, товарищ генерал армии.

– Если – что – заходите сами. Без адъютанта. Адъютант старый, спит к вечеру. Вы – заходите напрямую.

– Спасибо.

– Не за что.

Я вышел.

В передней Огурцов встал – он сидел на стуле напротив адъютанта, и они, видимо, успели за двадцать минут познакомиться. Капитан смотрел на Огурцова с уважением – было видно. Старшины узнавали друг друга раньше, чем офицеры.

– Ну?

– Принял. Велел заходить напрямую.

– Хорошо.

– Капитан, – обратился я к адъютанту. – Простите – фамилия?

– Капитан Зыкин, товарищ майор.

– Ваш командующий – серьёзный человек.

– Самый.

– Будем работать.

– Будем.

Я кивнул. Мы вышли.

На улице – октябрь, прохладно, ясно. Огурцов закурил – у штабной избы можно было.

– Серёж.

– Да.

– Ты с ним по‑другому говорил.

– Чем по‑другому?

– Чем со Шмыгалёвым. Чем с Бережным. Чем с Иваньковским.

– Чем именно?

– Короче. И – без шуток.

Я думал.

– Сёма. Конев – командующий фронтом. Он – другой уровень. Шутки на этом уровне – не работают. Я их не убирал – они сами не пошли.

– Это – правильно?

– Думаю, да. Конев – деловой. Я с ним – деловой. Это совпало.

– Хорошо.

– Сёма.

– Да.

– Я тебя за дверью оставил.

– Знаю. Я там сидел.

– С Зыкиным.

– С Зыкиным.

– О чём говорили?

– Зыкин – родом из соседнего села с моим. Тридцать километров. Мы знакомых нашли – четверых.

– Это много.

– Это нормально для деревенских. Каждый знает каждого через двух человек.

Я улыбнулся.

– Сёма. У тебя в каждом штабе – свой Зыкин будет.

– Будет. Это – моя работа.

– Какая работа?

– Иметь своих – везде.

– Это, наверное, даже важнее моей работы.

– Не важнее. Параллельно.

Я кивнул.

Восемь месяцев до мая сорок четвёртого.

Я закрыл глаза – но уже не для сна, для сосредоточенности. Это была первая моя ночь в штабе фронта. Завтра начиналась – другая работа.

Хватит.

Конев на следующий день поставил мне задачу.