— Рит, ты думаешь, если у меня нет богатых родителей, то я обязательно воровка?

Смех подруги мгновенно оборвался.

— Ты чего? Ань… я вообще не это имела в виду!

— Это было обидно. Я бы никогда в жизни не взяла чужое. Тем более такую дорогущую вещь.

— Да брось, ну прости меня, дуру, — Рита виновато схватила меня за руку и легонько сжала. — Я правда неудачно пошутила. Удивилась просто, увидев тачку. Уверена, он сам тебе ее втюхал, чтобы ты по остановкам ночами не шмыгала и маньяков не привлекала.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как обида отступает. Ритка ведь не со зла. Она просто выросла в другом мире.

— Он не втюхивал, просто сказал взять ключи с доски. И сегодня утром разрешил поехать в универ, потому что я проспала.

— Вообще-то сегодня я сама собиралась его попросить дать тебе какую-нибудь машину на эти дни. Просто думала, ты выберешь другую. Гелик⁈ Ань, ты серьезно выбрала этот бандитский кубик⁈

— Я ничего не выбирала! — возмутилась, чувствуя, как краснеют щеки. — Я ткнула пальцем в первый попавшийся брелок! Откуда мне было знать, что это окажется черный танк размером с мою общажную комнату? У меня от страха руки к рулю прилипли!

— Обалдеть, — протянула Рита, качая головой. — Папаня свой Гелик обожает. Он его под заказ собирал. То, что он тебе его доверил… это что-то новенькое. Обычно он за свои тачки удавить готов.

— Он запретил брать только первую машину. Которая под чехлом стоит.

— А, ну еще бы. Первая — это святое. Это винтажный «Астон Мартин». Он его купил в убитом состоянии и два года сам реставрировал в свободное время. Копался в моторе, детали из Англии заказывал… Хотел на ней в тур по Европе поехать. А потом… ну, упал. Так она и стоит под чехлом.

В груди снова противно заныло. Я живо представила, как Марк, сильный, полный энергии, увлеченно перебирает детали роскошного ретро-автомобиля, мечтая о путешествии. А теперь эта машина стоит как памятник его прошлой жизни, а сам он заперт в золотой клетке своего дома.

— Ладно, закрыли тему, — Рита тряхнула головой. — Пойдем возьмем кофе и какие-нибудь булки. У меня сегодня еще две пары, а потом я уезжаю на девичник к Светке. Так что вечером дом полностью в твоем распоряжении!

Я едва не подавилась воздухом.

— В смысле… ты уезжаешь? Опять⁈

— Ну да, — Рита невинно пожала плечами, толкая стеклянные двери столовой. — Там спа-программа, шампанское, сплетни. Вернусь завтра к обеду.

— Рита! — я в панике схватила ее за рукав блузки. — Ты вообще дома живешь? А учеба?

— Ой, да ладно тебе паниковать! — отмахнулась она, подходя к раздаче. — Хватит так трястись. Папанька нормальный мужик. Считай, что ты живешь в пятизвездочном отеле. Наслаждайся!

«Наслаждайся», — мысленно передразнила я подругу, чувствуя, как внутри нарастает паника.

— Да я не об этом…

— Ну конечно, — подруга закатила глаза. — Расслабься. Ну поговори с ним, что ли, узнайте друг друга получше. Уверена, он тебе понравится.

Я чуть не подавилась воздухом.

— Понравится⁈ Рит, ты в своем уме? Он же… он же смотрит на меня так, будто прикидывает, в какой пропорции замешать бетон, чтобы залить туда мой труп! А его шуточки? Я рядом с ним чувствую себя умственно отсталой. И вообще, он мой кумир в профессии, понимаешь? Это как если бы ты оказалась заперта в одном доме с… с Брэдом Питтом, который постоянно орет на тебя и называет неуклюжей!

— Сравнила тоже, — фыркнула Рита, забирая поднос с салатом и кофе. — Мой батя, конечно, хорош собой, но до Брэда Питта ему далеко. Короче, Ань. Не дрейфь. Я вернусь завтра. Покорми его вечером, если не хочешь, чтобы он окончательно озверел от голода. А то он, когда в свои чертежи зарывается, вообще забывает, что людям нужна еда. Все, пока, мне еще к косметологу перед спа бежать!

Она чмокнула меня в щеку и упорхнула, оставив меня наедине с подносом, остывающим чаем и надвигающейся паникой.

До вечера время пролетело предательски быстро. Я надеялась, что в кофейне меня попросят выйти внеурочно, что препод оставит переделывать эпюры, что угодно — лишь бы оттянуть момент возвращения. Но вселенная была глуха к моим мольбам.

Когда я в очередной раз, обливаясь холодным потом, припарковала сорокамиллионный Гелик в сияющем гараже, на улице уже стемнело.

Дом встретил меня звенящей, почти музейной тишиной. Я тихонько закрыла за собой дверь, сняла кеды и прислушалась. Ни звука. Только тихое гудение холодильника на огромной кухне.

«Покорми его вечером», — эхом пронеслось в голове напутствие Риты.

Я с тоской посмотрела на арку, ведущую в левое крыло. Туда нельзя. Табу. Но если он там, как мне его покормить? Бросить кусок мяса на порог и убежать?

Тяжело вздохнув, я прошла на кухню. Открыла огромный, встроенный в стену холодильник и зависла. Рита не врала: тут были свежие овощи, зелень, какие-то невероятно дорогие куски мраморной говядины, сыры с названиями, которые я даже прочитать не могла.

Готовить я умела и любила — жизнь в общаге быстро учит выживать. Но портить такую дорогую говядину мне было страшно.

Я нашла упаковку итальянской пасты, свежие томаты, чеснок, базилик и кусок пармезана. Решено. Испортить макароны с помидорами практически невозможно, даже если у тебя руки трясутся от страха перед хозяином дома.

Через сорок минут по кухне поплыл одуряющий аромат чеснока, обжаренного в оливковом масле, и томатного соуса. Я выложила пасту на красивую, тяжелую керамическую тарелку, посыпала сыром и украсила веточкой базилика. Выглядело как в ресторане.

Осталось самое страшное. Доставка.

Я взяла поднос, глубоко вдохнула, словно перед прыжком в прорубь, и на цыпочках пошла в сторону левого крыла.

С каждым шагом по длинному коридору освещение становилось все более приглушенным, а запах дорогого парфюма и кофе — все отчетливее. Мое сердце колотилось где-то в горле.

В самом конце коридора приоткрытая двустворчатая дверь пропускала полоску яркого, холодного света. Я подошла ближе, замерла и осторожно заглянула внутрь.

И забыла, как дышать.

Это был кабинет. Но не просто кабинет, а настоящая лаборатория гения. Вдоль стен тянулись стеллажи с макетами зданий, архитектурными справочниками и рулонами кальки. А в центре комнаты, под мощной белой лампой, стоял огромный, наклоненный чертежный стол.

Марк был там. Он сидел в своей коляске, подкатившись вплотную к столу. На нем была простая черная футболка, обтягивающая широкую спину и мускулистые плечи. В зубах он зажал карандаш, а в руках крутил какой-то сложный угольник, хмуро глядя на огромный лист ватмана.

Он был в своей стихии. Сосредоточенный, жесткий, невероятно живой. В этот момент не было никакой коляски, не было травмы. Был только творец и его проект.

Мой внутренний архитектор заскулил от благоговения. Я стояла и пялилась на него, как завороженная, не в силах оторвать взгляд от того, как его сильные пальцы уверенно проводят линии, как напрягаются мышцы на шее, когда он наклоняется ближе к чертежу.

— Студентка, — вдруг произнес он, не поворачивая головы и даже не вынимая карандаш изо рта. — У тебя есть два варианта. Либо ты перестаешь дышать мне в затылок с таким громким сопением и заходишь, либо разворачиваешься и идешь обратно. Сквозняк раздражает.

Я вздрогнула так сильно, что тарелка на подносе звякнула.

— И-извините. Рита уехала с ночевкой… И она просила… то есть, я подумала… В общем, я принесла ужин.

Марк наконец вынул карандаш изо рта, положил его на стол и с тихим гудением моторчика развернул кресло ко мне.

Он потер переносицу, явно уставший, и его темный взгляд скользнул по мне, а затем по подносу в моих руках.

— Рита уехала, — констатировал он без капли удивления. — И оставила мне сиделку. Трогательная забота. А ты, значит, решила отработать аренду автомобиля кулинарией?

Слово «отработать» снова резануло по ушам, вызвав в памяти утренний позор. Мои щеки мгновенно вспыхнули.

— Я не… я просто приготовила пасту! — возмутилась, забыв на секунду о страхе и делая шаг к небольшому журнальному столику, чтобы поставить поднос. — Вы можете это не есть, если не хотите. Но Рита сказала, что вы забываете ужинать, а портить желудок…