Обратный путь в поселок прошел как в тумане. Узнав от Дена реальную стоимость черного монстра, на котором я ехала, я вцепилась в руль мертвой хваткой и тащилась по пустой утренней трассе со скоростью беременной черепахи. Главное — не дышать на приборную панель. Главное — довезти эти сорок миллионов в целости и сохранности.

Когда я наконец припарковала Гелик в сияющем гараже, на улице уже начало светать.

Я ввалилась в огромный, тихий холл дома Соболевых и привалилась спиной к двери, тяжело дыша. До гостевой спальни на втором этаже нужно было преодолеть еще целый лестничный пролет. Парящие стеклянные ступеньки казались мне сейчас неприступным Эверестом. Ноги просто отказывались идти.

Мой затуманенный взгляд упал на невероятно мягкий, обтянутый бархатом диванчик, стоявший прямо в коридоре у панорамного окна.

«Всего пять минуточек, — пообещала я сама себе, стягивая кроссовки и тяжело опускаясь на подушки. — Пять минут посижу, чтобы восстановить кровообращение. Потом в душ, переодеться — и в универ. Просто закрою глаза на секундочку…»

Мягкий бархат принял мое измученное тело как родное. Я провалилась в темноту быстрее, чем успела додумать мысль.

— От тебя невыносимо воняет кофе.

Голос был низким, раскатистым и вибрировал где-то прямо над моим ухом, проникая в самые сны. Я нахмурилась, пытаясь отмахнуться от него, как от назойливой мухи, но вдруг запах дорогого мужского парфюма ударил в нос, перебивая кофейный аромат.

Я резко распахнула глаза.

Прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки, находился Марк. Он сидел в своей коляске, одетый в свежую темно-синюю рубашку, идеально выбритый и до пугающего бодрый. Его темные глаза смотрели на мою скрюченную на диване фигуру с насмешливым прищуром.

Паника окатила меня ледяной волной. Я уснула! Прямо здесь, в холле, как бездомная собака на коврике!

— С-сколько времени? — хрипло пискнула, пытаясь сфокусировать взгляд.

Марк невозмутимо поднял левую руку и выразительно посмотрел на свое широкое, абсолютно голое запястье, на котором не было никаких часов.

— Понятия не имею, — протянул он с серьезным лицом.

Я лихорадочно захлопала по карманам своей джинсовки, нашарила телефон и нажала на кнопку блокировки.

Яркий свет экрана резанул по глазам. 08:20.

— Кабздец!

Первая пара по начертательной геометрии — у самого строгого препода на потоке — начинается через сорок минут! А мне еще ехать через полгорода! Проспала!

Я подскочила с дивана, как ужаленная, но мои затекшие за время сна ноги категорически отказались меня держать. Мышцы свело судорогой, ступни запутались друг в друге, и я, издав сдавленный писк, рухнула прямо на идеальный паркет. Точнехонько к подножкам инвалидного кресла Марка.

Я зажмурилась, уткнувшись лбом в прохладное дерево. Господи, за что? Почему я всегда веду себя рядом с ним как абсолютная идиотка?

Над моей головой раздался тяжелый вздох.

— Как ты вообще до девятнадцати лет дожила с такой грацией, студентка? — в его голосе слышалась смесь раздражения и искреннего недоумения.

— С трудом, — простонала в пол.

Кое-как собрав свои конечности в кучу, я подскочила на ноги, стараясь не смотреть в глаза своему кумиру, и пулей понеслась по стеклянной лестнице на второй этаж.

Следующие десять минут прошли в режиме жесткого фаст-форварда. Скинуть пропахшую кофе форму, заскочить под ледяной душ, чтобы смыть остатки сна, почистить зубы, натянуть чистые джинсы, белый свитшот.

Я пулей вылетела из комнаты, накинула рюкзак и понеслась вниз, перепрыгивая через ступеньку.

Марк все еще был в холле. Он отъехал к панорамному окну и пил что-то из темной кружки, глядя на утренний лес.

Я затормозила так резко, что подошвы кед скрипнули по полу. Время поджимало катастрофически. На автобусе я не успею даже к середине пары. У меня был только один выход, и он пугал меня до чертиков.

— Марк Александрович!

Он медленно, с достоинством развернул коляску ко мне. Изогнул бровь, ожидая продолжения.

Я нервно сглотнула и сцепила пальцы на лямках рюкзака.

— Можно… можно я вашей машиной еще один разочек воспользуюсь? Простите меня ради бога, но я ужасно опаздываю, меня препод убьет и лишит стипендии! Я заправлю ее! И… и помою!

Марк смерил меня тяжелым, непроницаемым взглядом. Тишина в холле стала почти осязаемой. Я уже приготовилась услышать жесткий отказ и очередную порцию сарказма, но он вдруг сделал глоток из кружки и спокойно произнес:

— Валяй. Отработаешь.

Я замерла.

Мое сердце совершило кульбит и с размаху ударилось о ребра. Кровь прилила к щекам, бросая меня в жар. Что он сказал⁈

— Что?

Марк чуть нахмурился, изображая на лице легкое недоумение.

— Что «что»?

— Вы… вы только что сказали «отработаешь», — я с трудом ворочала языком, чувствуя себя так, словно меня окатили кипятком. Мое богатое воображение тут же нарисовало мне картины того,как именно такие мужчины заставляют наивных студенток отрабатывать долги. В фильмах это всегда заканчивалось в постели! — Это… каким образом? У меня нет денег на аренду вашей машины, а если вы имеете в виду…

Уголок губ Марка дернулся вверх. В его глазах заплясали откровенно дьявольские искры.

— У тебя на фоне недосыпа начались слуховые галлюцинации, студентка. Я сказал:«Не отрубись» . Ты на ходу засыпаешь, говорю. Но мне определенно нравится ход твоих мыслей.

Я открыла рот, потом снова закрыла.

Лицо горело так, что на нем можно было жарить яичницу.

— Я… я ничего такого не думала! — пискнула, пятясь к двери в гараж. — Спасибо за машину! До вечера!

До вечера?

До вечера?

На кой я сказала «до вечера»?

Дура. Дура.

Пара по начертательной геометрии выпила из меня последние остатки сил. Полтора часа я старательно делала вид, что понимаю разницу между эпюром Монжа и аксонометрической проекцией, хотя перед глазами то и дело всплывало насмешливое лицо Марка Соболева с его бархатным «Не отрубись».

Когда спасительный звонок наконец разрезал тишину аудитории, я выдохнула, быстро сгребла чертежи в тубус и едва ли не первой выскочила в коридор.

Не успела я сделать и пары шагов, как на мои плечи навалилась тяжесть, а в нос ударил аромат сладких духов. Ритка буквально повисла на мне, тяжело вздыхая.

— Анька… скажи мне, что у тебя случайно в твоей огромной сумке завалялся аспирин, — простонала подруга мне в шею. — У меня голова раскалывается так, словно там гномы добывают руду отбойными молотками.

Я недовольно покосилась на ее помятый вид. Идеальная укладка слегка растрепалась, а под глазами залегли тени.

— Ты опять опоздала.

— Не нуди, мамочка, — скривилась Рита, прикрывая глаза. — Так есть таблетка? Я сейчас умру прямо здесь, и моя смерть будет на твоей совести.

— Только для тебя и ношу, ходячее ты недоразумение.

Скинув рюкзак на одно плечо, я порылась в его недрах.

Мой рюкзак и правда был похож на портал в другое измерение: там можно было найти все, от запасных линеек до пластырей. Я выудила блистер с обезболивающим и наполовину пустую бутылку негазированной воды.

Рита дрожащими руками выдавила таблетку, закинула в рот и жадно запила.

— Ты моя спасительница, — выдохнула она, возвращая мне бутылку и приваливаясь спиной к прохладной стене коридора. — Ох, сейчас полегчает… Кстати!

Она вдруг резко открыла глаза и уставилась на меня с хитрым прищуром.

— Видела машину папули на студенческой парковке. Признавайся: сам дал или угнала?

Я вытаращила на нее глаза. Сердце предательски екнуло.

Рита, увидев мое перекошенное от ужаса лицо, звонко рассмеялась на весь коридор, распугивая проходящих мимо первокурсников.

— Да шучу я, шучу! Господи, видела бы ты сейчас свое лицо!

Но мне было совершенно не смешно. После бессонной ночи, стресса за рулем этого черного танка и утреннего позора в холле, мои нервы были натянуты как струны.