На звуки тяжёлого дыхания, исходившего из дальнего угла, из сваленной в одну груду вещей, Эн и Знахарка подошли ближе. Кто-то с опаской, ожидая каждую секунду нового нападения, кто-то с равнодушием, откровенным безразличием.

То, что поначалу казалось грудой вещей, было раньше человеком. Возможно даже воином местного клана. Сейчас бледным, почти светло-серым цветом кожи, заострёнными чертами лица, с неестественной худобой вполне мог претендовать на бесплотного духа в минуту отдыха от своих высоких дел. Лишь сиплый хрип, изредка вырывающийся из горла и блуждающий в горячечном бреду взгляд, выдавали в нем едва теплившуюся жизнь, цепляющуюся за это истерзанное тело, которое уже давно было готово сделать последний шаг в Безмирье.

- Мы можем использовать его, чтобы спасти Шыча? - кивнув на полутруп, бесстрастно спросила у Знахарки Эн.

- Твое состояние пугает, - не оборачиваясь и исследуя повреждения, отозвалась та. - Предлагаешь добить?

- Почему сразу добить. Можно отрезать что-то полезное, пока он не видит.

- И что у мужчины может быть полезного, по-твоему, на текущий момент беспристрастному мнению?

- Тебе, как лекарю, должно быть виднее. Но я бы выбрала руки. В каких-то сказаниях из рук происходили сильные, отважные и щедрые воины. Воин с местными корнями, то есть созданный из местного воина, разобрался бы с тенями и Ювхой, а мы сбежим и найдем лекарство для Шыча.

- У нас руки для эксперимента с изъяном, может выйти неполноценный воин. Смотри.

Она отодвинула рукав рубашки, сняв разорванные наручи, на запястье отчётливо видны были следы от укуса. Два ровных отверстия с темными царапинами между ними.

- Укус Ювхи, она любит выпивать кровь своей жертвы.

- А выглядит нормальной женщиной. Но нам ли судить, у каждого свои пристрастия.

- Ты, кстати, все ещё здесь, и можешь быть следующей.

- Она как женщина должна предпочитать мужскую кровь. Что будем делать с ним?

- Ты не знаю, я - лечить. Но моих запасов хватит либо на твое ухо, либо на него. Предлагаю тебе решить, как поступить.

Теперь Эн удостоилась пристального взгляда. Девушка прислушалась к своим ощущениям, даже повертела одной рукой, второй, ногами. Ничего не болит. От чего лечить? Ухо потрогала, кафф на месте. Что за глупость говорит Знахарка? Зачем ее лечить, если все в порядке.

Что она и сказала вслух.

— Это и пугает. Лечим тогда этого...

- А ты знаешь кто он? - приблизившись к самому лицу мужчины, Эн подумала, что она где-то видела его, или кого-то похожего. Стоило перебрать воспоминания в поисках совпадений. Но потом.

- Его зовут Мангуш, я встречала его раньше. И он, - она выдержала эффектную паузу, - сын Бастия.

- Первого?

- Единственного.

То есть это получается...

- По Бастию и не скажешь, что у его сына трудности с выживанием. Или он внебрачный? Названный? Двадцать шестой?

- Брачный, единокровный. Первый и последний.

- Что ж он не следит за досугом чада своего. Уйдет случайно в Безмирье, и потом на кого клан оставлять. Наследник же.

- Или натворил чего? Наказан? - выдвинула новое предположение Эн.

Мангуш приоткрыл обветренные, сухие губы и едва слышно выдохнул:

- Продал.

- Я и говорю, странные отношения, - ничуть не удивившись, Эн покачала головой. - Наследника продал. Старик из ума выжил.

- Он сказал предал, а не продал.

- Кто?

- Ногай, - ответил Мангуш.

Эн перевела вопросительный взгляд на Знахарку, уточняя, знает ли она о ком идёт речь. Та в ответ пожала плечами.

- Может бредит?

- Ногай предал, ловушка Ювхи. Отец не знает, - рваными словами выталкивал из себя мысли Мангуш.

- А тени разве не ваши? - махнув в сторону двери, Эн сомневалась в разумности больного человека.

- Ногая.

- Итак, некий Ногай сговорился с Ювхи, устроили ловушку, поймали сына Верховного, покормили его кровью охотницу, и оставили дожидаться последнего часа под замком и стражей из своих же воинов. Для чего такие сложности? Не только же ради пропитания голодающей? Враждуете с Ногаем?

- Нет.

- И все?

Больше Мангуш не мог ничего сказать, силы его покинули. После снадобья Знахарки он тотчас закрыл глаза и провалился в тревожное, но лечебное, забытье.

Эн присев рядом, откинулась на ствол дерева, тоже то уплывая в сон, то резко просыпаясь, чувствуя чужое присутствие. Внутреннее чутье ее не подвело. Голос звал Эн.

"Услышь...Услышь меня."

"Ты кто?"

"Я тот, кто может тебе помочь."

"Преувеличенное заявление. Шыча спасёшь?"

"Да, взамен твоей услуги. Помогу ещё избавиться от каффа рабыни.

"Щедро. Какая услуга?"

"Об этом позже. Все что тебе нужно, это слушаться моих советов и следовать им."

Эн усмехнулась. И этот туда же. Если некто может пробраться в ее мысли, почему она никогда не пробовала сделать то же самое, в обратную сторону.

Она отгородилась от окружающего пространства, сделать это оказалось очень легко сейчас, когда ничего не чувствуешь. Вообще, безэмоциональность - удобное качество. Как будто отбросил в сторону, все что окрашивает и наполняет события и мысли, и остаётся главное, а перекрытые чувствами, невидимые связи между вещами, обретают очертания.

Нашла мысль-ниточку от чужака, пошла за ней. Пустота, сначала приятная, как будто путник долго скитался по миру и наконец вернулся в любимое место, но затем вязкая, тягучая, не пропускающая вперёд ни на шаг.

Остановилась, стряхнула с себя тяжесть, как путы развязала, и больше не стало преград. Вышла на свет комнаты. Сердце встрепенулось, на мгновение, не более.

Комната-кабинет, в чем-то похожая на кабинет Бахтияра, но разве что в незначительных деталях, свойственных скорее любому помещению подобного рода. Книги, полки, шкафы, стол, кресло...все это понятно. Свет! Вот, что было поразительным. И нет, не от светочей, которые, к слову, ни единого луча не давали. Несколько больших окон с противоположных сторон не освещали - наполняли комнату яркостью, блеском, радужными переливами от графина и бокалов на столе, свежестью и лёгким, ласковым ветерком. За окнами небо и облака. Ни веток, ни листьев, ни других деревьев.

- Я долго искал это место. И поиски были не напрасны. Как дома, верно? - произнес хозяин комнаты.

Визуализация вида из окна комнаты, где очутилась какая-то часть Эн:

Прямо напротив Эн в глубоком мягком кресле в расслабленной позе восседал, по-другому и не назовешь, мужчина. Наконец-то, обычный человек. Без сумасшедшего роста, нескладных форм. Седые волосы, проступающие между темными прядями, лицо, испещренное морщинками, без сомнения говорили о зрелом возрасте. Скорее всего много старше отца Эн. Однако, острый взгляд синих глаз, с восторгом рассматривающий гостью, широкая улыбка, открывающая белый ряд ровных зубов, не позвонили бы причислить его к старикам.

Одежда довольно простого кроя: туника с длинными рукавами, перевязанная на талии широким поясом, брюки из мягкой кожи, невысокие остроносые сапоги. Серебристые узоры, поблескивающие, стоит лучам света пройтись по ткани, придавали внешнему виду благородный лоск. Пальцы рук украшали два массивных перстня, которые то и дело прокручивал их владелец.

Рядом с креслом на рабочем столе лежала раскрытая рукопись, на которую при появлении Эн мужчина тут же отложил магическое перо. Богатство не для каждого даже среди магов Верхнего мира.

- Ты восхищаешь и огорчаешь одновременно. Поразительно!

Эн было все равно, какая буря эмоций волнует этого незнакомца. Она подошла ближе к столу. Верно, магическое перо, практически в точности повторяющее то, что было у отца. Она хотела взять его в руки. Но руки...

Девушка подняла их к самым глазам, поворачивала на свет и пряча в тень. Красота. Сквозь руки можно рассматривать все окружающие предметы, даже читать. А вот взять ими ничего нельзя. Они прозрачные как у бесплотных духов. Она вся такая. Теперь точно душа леса, перемещающаяся по Великому лесу за мгновения.