— Привет, мальчики. — Лаури приветствует нас широкой улыбкой, которая достигает ее глаз; я видел эту улыбку всего несколько раз. В основном, когда она готовит, и сегодня, когда ей наносили тату. Кажется, что она парит по кухне на маленьком облачке. Она кажется более живой, чем была с того дня, как приехала сюда.

— Привет, Лаури, я Каллум. Должен сказать, что рад наконец-то познакомиться с тобой. — Каллум представился должным образом, поскольку я, похоже, снова заблудился в собственных мыслях. Она нервно улыбается ему. Я знаю, что она знает, что он такой же, как и я, то есть преступник в некотором роде. — Привет, Каллум. Вы двое голодны? — Она спрашивает, глядя на меня, а не на него, ее голос немного дрожит и почти стесняется.

— Умираю с голоду, спасибо. — наконец отвечаю я. На заднем плане у нее играет мой IPod с песней «Каплями Юпитера». На кухне так чисто, что и не скажешь, что она только что готовила, а вся еда разложена по тарелкам, о которых я и не подозревал. От запахов и красок перед глазами у меня пересохло во рту.

— Вы наливайте напитки, а я принесу еду к столу; надеюсь, вы не против поесть на улице? — тихо спрашивает Лаури, подхватывая тарелку с едой и направляясь с ней к открытой двери.

— Отлично, я принесу вам вина, у нас уже есть скотч. — Я поднимаю свой наполовину наполненный бокал, чтобы показать ей, прежде чем идти за бокалом.

— Спасибо, Роуэн. — Она отвечает через плечо, неся еду к столику во внутреннем дворике.

Мы сидим на улице в свежем ночном воздухе, и Лаури подает самый потрясающий лосось, который я когда-либо пробовал. Я очистил свою тарелку, и Каллум тоже. Честно говоря, не уверен, что он ел что-то домашнее уже более десяти лет, и он поглотил ее блюдо целиком. Разговор был немного натянутым, поскольку она пока не чувствовала себя комфортно с Кэлом. Он спросил ее о татуировке, но она так быстро уклонилась от этой темы, что у него чуть голова с плеч не слетела. Я убираю наши тарелки, пока Лаури готовит десерт, который выглядит так, будто его должны подавать в каком-нибудь шикарном отеле, а не на моей кухне. Красивые тарелки стоят на наших местах на столе; Каллуму пришлось ответить на телефонный звонок по работе, поэтому он отошел немного в сторону, чтобы мы его не слышали. Когда я снова сажусь за стол, Каллум возвращается с немного раздраженным видом, пока не видит перед собой сладкое творение. Он обожает сладости, любое сладкое — наркотик для него. Дизайнерский сахар, как он его называет. Его реакция на десерт рассмешила Лаури, а ее смех звучит так хорошо после слез последних нескольких дней. Она смеется прямо из живота, и я могу привыкнуть к этому звуку. Наконец-то у них с Каллумом завязался не напряженный разговор – да, о десертах, о шоколаде и ванили. Я просто сижу и наблюдаю за ними, привыкнув за эти годы наблюдать за ней, и, кажется, я снова втянулся в это. Прежде чем успеваю понять, что происходит, они вдвоем планируют отправиться в какую-то пекарню в городе, чтобы продегустировать кексы после обеда. Я тут же завидую Каллуму, который проводит с ней время, но на мой вкус это звучит слишком по-девчачьи, к тому же я не любитель кексов. Тяга зеленого монстра к моему сердцу заставляет меня чувствовать себя немного неловко: она не твоя, снова напоминаю себе, и ты здесь только для того, чтобы помочь ей, не более того.

Я решаю, что пришло время рассказать ей, кто он такой, — мне не нужно говорить, мои глаза сами подсказывают другу, что именно он должен сделать. Я киваю головой, доедая остатки сладкого творения на своей тарелке.

— Лаури, прежде чем мы начнем строить планы, я должен рассказать тебе несколько вещей.

— О Каллуме? Конечно, ничто не может меня больше шокировать, я ведь на самом деле мертва и живу с убийцей в своем старом доме. — Ее голос немного саркастичен, я думаю, что она защищается, чувствуя, что ей может не понравиться то, что скажет Каллум, и пытаясь защитить себя от того, чего она боится.

— Ладно, начнем. Я не просто друг Роуэна. Я твой кузен. Мик был моим дядей. Ситуация с моей семьей сложная, и я не хочу в нее углубляться, но я хочу, чтобы ты знала, что у тебя есть семья. А у тебя есть я, если вообще считаюсь родственником? — Он говорит неловко, глупо и совсем не по-каллумовски. Лаури слегка качает головой, прежде чем ответить ему.

— Ты не врешь. У тебя бабушкины глаза, я сразу это заметила. Я смотрела на тебя, как будто видела призрака в твоих глазах. Спасибо, что рассказал мне. У меня не было семьи с тех пор, как умер мой отец. Я думала, что, выйдя замуж, смогу создать собственную семью, но этот план моментально провалился. — Лаури отвечает ему, и ее тон кажется искренним. Думаю, она чувствует облегчение от того, что не осталась совсем одна в этом мире. Возможно, они и вправду поладят, как только пройдет неловкость.

Это может быть очень полезно для нее и Каллума, ему не помешала бы доза проверки реальности, и она, я думаю, даст ему ее сполна. Мне кажется, что мы можем стать ее семьей, Каллум всегда был для меня братом, а теперь у него есть кузина. По крайней мере, он не может строить ей глазки или целовать. Эта мысль заставляет меня улыбнуться. Каллум протягивает Лаури манильский конверт, в котором, как я полагаю, находятся ее удостоверение личности и документы. Она выглядит очень смущенной. Каллум объясняет, что там документы, удостоверяющие личность, водительские права и паспорт, так что, если она захочет сбежать из страны, чтобы спастись от меня, она сможет это сделать. Не думаю, что Каллум верит в то, что я могу делить свое пространство с кем-то, а еще у меня такое чувство, что он боится, что она может испугаться меня и захочет убежать. Он также объясняет, что деньги, которые я перевел, и ее траст Спиллейна были объединены в один счет, а внутри находятся реквизиты, карточки с деньгами и контакт финансового консультанта. Я удивлен, что он сделал все это за один день. Он немного искупил свою вину. Только немного.

Мой телефон оповещает меня об электронной почте. Похоже, сегодня мне придется поработать. Каллум переводит взгляд на меня, он знает, что означает этот тон. Я знаю, что этот маленький пузырь настоящей жизни без хладнокровного бизнеса закончился. Каллум благодарит Лаури за ужин и оправдывается, чтобы поскорее уйти, а я мог приступить к работе.

Я помогаю Лаури убрать со стола и собрать посуду в посудомоечную машину. Мне нужно нанять новую горничную, я чертовски плохо справляюсь с работой по дому, и у меня уже заканчивается чистая одежда. Мне нужно снова затронуть с ней тему работы, и я знаю, что она будет не в восторге.

— Лаури, мне нужно поработать сегодня. Скорее всего, вернусь не раньше завтрашнего вечера. Я знаю, что ты не хочешь этого знать, но я не могу просто уйти без объяснений. — Я стараюсь как можно теплее и пушистее рассказать ей о том, что собираюсь пойти и убить человека во сне, а потом сжечь его бизнес. Я продолжаю собирать посуду, ожидая взрыва, который неизбежно последует за этим.

— Все в порядке, если тебе нужно работать, ты должна, но давай просто решим, что сейчас я не твой ребенок, Роуэн. Я взрослая женщина, и ты не обязан говорить мне, где ты и что делаешь, мне это не нужно и не интересно. Так что, если тебе действительно нужно поделиться со мной своим дерьмом, просто скажи, что ты нужен в офисе. Я все равно хотела завтра пройтись по магазинам. Мне немного надоела одежда, которую ты выбрал. Не обижайся, но это не самый лучший выбор. — Язвительный тон ее голоса говорит о том, что каждое слово – это удар по мне. Я предполагал, что она прокомментирует одежду, в конце концов, она почти ничего из нее не носила, я не понимал, что покупаю для дамы, которая все время держит себя полностью прикрытой. Я ухмыляюсь и киваю ей, не давая понять, что ее слова ранят меня, когда она так нарочито неприятна.

— Хорошо, мы соседи по комнате, тогда я не буду обращаться с тобой как с ребенком, но мы можем быть хотя бы дружелюбными в этом вопросе. Сегодня же я найму новую горничную. Я ненавижу работу по дому, а ты здесь не рабыня. — Мне противно смотреть, как она убирает мой дом.