Отказаться хотелось. Грызла совесть. Ведь я-то без помощи отца моего ребёнка обходилась не так и долго. Но, с другой стороны, мне, действительно, нравилась работать вместе с Соль. У неё былая деловая хватка, а я понимала, как должна работать хорошая кухня.

Да, и возможность чуть крепче стать на ноги в этом странном мире не стоило упускать. Как говорила моя мама: "На мужа в финансовых вопросах надеяться можно и нужно. Но рассчитывать женщина должна только на себя. И подушку безопасности иметь в виде счёта в банке и какой-никакой, собственности. Добрачной, желательно. Так ты не окажешься в один далеко не прекрасный день на улице с голой задницей".

Эти воспоминания заставили меня выскочить в ванную и долго умываться ледяной водой.

Я не имею права плакать.

Я должна быть сильной.

Я обязана верить в моих родителей. Они будут в порядке и справятся без меня. В конце концов, это я умерла, а они живы. У них есть друзья и родственники. У них есть работа и хобби. Папа — фанат рыбалки. А мама занимается волонтёрством. Она помогает больным детям.

Я была не центром их жизней, а лишь частью, пусть и важной.

У них всё хорошо.

У них обязательно всё должно быть хорошо.

А мне нужно ровно дышать и не думать о том, что потеряно навсегда. Нужно запереть эту боль в самом далёком уголке моей души и жить дальше. Потому что поделиться своей болью я не смогу ни с одним человеком. Всё же не хочется оказаться в комнате с мягкими стенами. Ведь, как известно: если ты разговариваешь с богом — это молитва, а если бог разговаривает с тобой — это уже шизофрения. Пока ты веришь, что можно после смерти попасть в рай, ад или другой мир — это ещё ничего. Но как только ты начинаешь направо и налево рассказать о том, что сам являешься попаданцем, люди перестают считать это милым чудачеством и начинают обходить тебя по широкой дуге.

— Ты в порядке? — спросил Со Джун. — У тебя глаза красные.

— Да. Крем для век, похоже, надо выбросить. Начал глаза щипать. Да, так неприятно. Но я умылась и мне стало лучше.

— А по поводу покупки половины вашего нового кафе что думаешь? Я не хочу на тебя давить, однако, времени на раздумья не так много.

— Я согласна. Спасибо, любимый. Это потрясающий подарок.

Со Джун улыбнулся и сказал, что готов сделать всё, лишь бы я была счастлива.

Потом мне позвонила Соль и я минут пятнадцать слушала её восторженный писк и заверения, что наше кафе обязательно станет самым популярным местом в Сеуле.

Тяжело вздохнула и вместо того, чтобы пойти спать взяла планшет и начала разрабатывать план по расширению кухни.

Наверное, можно сказать, что жизнь у меня немного налаживалась. Наступил новый год.

Тут не принято отмечать этот праздник с размахом, но меня немного занесло. Я никогда не была слишком уж близка с родителями, однако, семейные праздники мы всегда проводили вместе. И вот в такие моменты мне их очень не хватало. Моя бабушка считала, что печаль тонет в работе.

Именно в готовке я решила утопить свою боль. Оливье. Винегрет. Мимоза. Цезарь с креветками. Холодец. А на десерт наполеон.

А чтобы оливье вышел настоящим, пришлось сначала приготовить варёную колбасу. Короче, это увлекательный был аттракцион.

Сон Дже в тот день остался у нас с ночёвкой. Как иначе? Его мама от похода в гости была не в восторге. Потому что пришлось передать с сыном подарок для Со Хёна — блокнот с котенком. Но мой сын был в восторге, потому как картинка очень ему напомнила маленькую Соми. Мы же подарила мальчикам по конструктору, чем заняли их на половину вечера.

Детей экзотика на столе заинтересовала. Они с азартом пробовали салаты. А Со Джун подтянул к себе поближе миску с цезарем и делал вид, что на столе больше ничего нет. А когда у мальчиков очередь дошла до холодца, мы наблюдали кардинально противоположные реакции.

Полное священного ужаса:

— Фу! Солёное мясное желе. Мама, зачем ты это приготовила?!

Со Хён скривился и отпихнул от себя тарелку. А Сон Дже ел спокойно, не демонстрируя никакого отвращения.

— Вкусно, — сказал мальчик, доедая свой кусочек холодца. — А можно еще?

— Конечно, мой хороший. Ешь сколько захочешь.

— Спасибо, тетя Юри.

— Как ты можешь есть это солёное желе? — удивился мой сын и почти по слогам произнёс. — Желе должно быть только сладким.

— Но тут же есть мясо.

Я кивнула. Свинина, курятина и говядина. Как положено.

— Как можно не есть мясо? — ни к кому не обращаясь произнёс Сон Дже, а мне захотелось обнять его и заплакать. — Дома мяса нет. Мама иногда ходит с подругами в закусочные чтобы выпить соджу. Они там едят свинину или курицу. Но детям туда нельзя. Поэтому я его не ем.

В этот момент я пообещала себе, что этот ребёнок не будет жить впроголодь. Нельзя сейчас лишить прав его нерадивую мамашу? Значит, после школы они с Со Хеном будут приходить к нам домой и кушать. А там посмотрим.

После праздников у меня сильно прибавилось работы. Я с ног сбивалась, стараясь всё успеть и подстелить соломку везде, где было возможно. Расширение бизнеса — это, конечно, прекрасно, но грозит таким количеством проблем, что подумать страшно. Благо, что расширяться мы будем лишь на один зал и половину кухни. Это вытянуть реально.

Конечно, я переживала, что моя высокая загруженность на работе принесёт проблемы. Что мои мужчины переругаются, оставшись наедине. Но это им, наоборот, помогло сблизиться.

Конечно, важным фактором стало то, что Со Джун перестал орать. Занятия с психотерапевтом давали свои плоды. Специалист долго и нудно объясняла этому упрямцу, что тактика лужённой глотки с этим конкретным ребёнком не сработает. Ну, потому что, во-первых, его уже научили "плохому". То есть уважать себя и не вестись на столь примитивные манипуляции. А, во-вторых, он просто не привык к такому обращению. Со Хён ходит в хорошую школу. Там учителя никогда не повышают на детей голос. Да, и дома у нас не принято кричать.

Я была очень рада тому, что в семье воцарился мир. Отношения отца и сына настолько улучшились, что они даже смогли договориться о переезде в другую квартиру. Вместе рассматривали разные варианты и выбрали лучший.

— А кто будет убирать этот футбольный стадион? — первое, что я спросила, когда Со Джун показал мне фотографии квартиры на своем смартфоне.

— Мамочка, этот дом находится недалеко от моей школы. А ещё там есть метро. Тебе будет удобно ездить на работу, — принялся перечислять плюсы сын. — И парковка для папиной машины.

— Принцесса, шестнадцатый этаж, — вторил ему Со Джун. — Шумоизоляция. Новый ремонт. Окна выходят в парк. Четыре просторные изолированные комнаты, два санузла и кухня-гостиная. Не беспокойся, убирать будет клининговая компания. И обрати внимание, на первом этаже нашего жилого комплекса есть отличный супермаркет, фитнес-зал, стоматологическая клиника, престижный хагвон, специализирующийся на углублённой подготовке к поступлению в медицинские вузы и частный детский сад. Конечно, последнее для нас сейчас не слишком актуально. Но нужно думать о будущем.

— Да, в тот хагвон можно поступить лишь в четырнадцать, — вздыхает о своём со Хён. — Но о будущем думать нужно.

Со Джун кивает. Хотя, говорил он совсем о другом.

— Когда сыну четырнадцать исполнится, тогда и поговорим, — отвечаю строго.

Потому что сейчас мне одного ребёнка с головой хватает. Когда Со Хён станет подростком, а в моей собственной жизни начнётся спокойная полоса, можно будет задуматься над этим, но сейчас у меня нет ни минуты покоя. Куда мне ещё младенца?

Нет, спасибо.

Я и без этого с ума схожу.

Одно только явление пред мои светлы очи Пак Мин Хо чего стоило.

Этот мелодраматичный герой не моего романа три дня назад пришёл ко мне на работу и потребовал у Соль разговора со мной. Благо, дело уже шло к закрытию. Я не готовила, а сидела за ноутбуком и билась с технологическими картами. Пришлось к нему выйти. Благо, этот ненормальный ждал меня не посреди зала, а в уголке рядом с фото-зоной.