— А вы ещё будете преподавать, когда я сюда поступлю? — спросил Со Хён после небольшого раздумья?

— Думаю, да, — ответил мужчина с улыбкой. — Что такое десять-двенадцать лет? Пустяки.

— Хорошо. Тогда мы увидимся через десять лет. Я буду этого ждать.

— Этот университет очень престижный. — Тен Ён Дже спрятал улыбку и постарался говорить строго. — Тебе нужно будет очень хорошо учиться, чтобы поступить сюда.

— Я знаю, — ответил Со Хён спокойно. — Я смогу. Вот увидите.

— Хорошо, — господин Тен перевёл взгляд на меня и сказал. — У вас такой серьезный ребёнок.

Я поблагодарила отца Со Джуна за комплимент и попрощалась. Сын грустно улыбнулся и помахал рукой человеку, который мог бы любить его, мог бы гордиться таким целеустремленным внуком, но уже завтра не вспомнит о нём. Ведь люди, обычно, очень быстро забывают случайных знакомых.

— Он не будет помнить обо мне десять лет, — сказал Со Хён, подняв на меня глаза полные слёз. — И когда я подойду к нему в следующий раз, даже, не узнает меня. Почему у всех моих друзей есть бабушки и дедушки, а у меня — нет?

Я не знала, что ему ответить.

Извини, дорогой, такова жизнь?

Мы не всегда получаем то, что хотим?

Милый, есть дети, у которых не то, что бабушек-дедушек, а родителей нет, и они живут в приютах? Так что тебе ещё повезло.

Это я — интроверт до мозга костей и поэтому не стремлюсь развивать социальные связи. Люди меня утомляют. Особенно, когда их много. Поэтому не особо страдаю от отсутствия у меня большой и счастливой семьи. Мне, признаться, одного Со Хёна иногда много.

Но мой сын другой. Он живёт в обществе, где социальные связи крайне важны. И те, у кого есть дяди, тёти, бабушки и дедушки смотрят на таких, как Со Хён свысока. Он сталкивается с этим каждый день. И, конечно же, не хочет чувствовать себя хуже других.

— Не знаю, малыш. Иногда так случается.

— Дедушка показался мне хорошим человеком. И, наверное, умеет хранить секреты. Почему папа не может рассказать ему о нас? Но так, чтобы он никому больше не рассказывал.

— Со Хён, у твоего дедушки есть жена — твоя бабушка. И родной брат. И отец — твой прадедушка. Я не знаю, сможет ли он хранить секрет от стольких близких людей. А если не сможет, то станут ли молчать те люди? Вдруг, они решат, что не будет большой беды, если они расскажут о тебе кому-то ещё. По секрету, разумеется.

— И так тот плохой человек, о котором ты говорила узнает о нас?

— Да, малыш. Секрет остаётся секретом, лишь до тех пор, пока о нём не начинают шептаться на каждом углу. Я понимаю, что тебе от этого грустно, но пока мы ничего не можем сделать с этим.

— Ладно, — нехотя согласился ребёнок, а потом посмотрел на меня очень серьезно. — Ты постоянно говоришь: "Тот человек". А кто он такой? Как его зовут? Как он выглядит? Вдруг, я встречу его на улице и, даже, не буду знать, что его следует опасаться.

Мне пришлось согласиться этим доводом:

— Хорошо. Его имя Тен Чон Су. Он — двоюродный брат твоего отца. И вот так он выглядит, — сказала я, найдя в сети фото популярного айдола.

После моего попадания в эту идиотскую литдораму, после череды не менее идиотских совпадений, стоило ли мне удивляться словам Со Хёна: "Но я его знаю! Это он мне сказал, что мой отец — Пак Мин Хо"?

Дыши, Юлька. Дыши. На тебя сын смотрит. И пример берёт во всём. Ты для него — единственный значимый взрослый.

Папа без году неделя в его жизни, поэтому пока не имеет такого авторитета.

И как бы тебе не хотелось сейчас орать и материться, ты должна сохранять спокойствие. Потому что пока спокойна ты, будет спокоен и твой ребёнок.

Но сообщение Со Джун я всё-таки отправила. Интригующее такое:

"Хьюстон, у нас проблемы. Нужно встретиться".

В ответ мгновенно получила: "Хорошо. Приеду сегодня после десяти вечера».

После девяти означало "Почти в полночь", но я понимала, что Со Джун, и так мчался ко мне с другого конца города. Да, и, наверное, было хорошо, что наш сын уже спал. Разговор предстоял сложный.

— Что случилось? — мужчина был, явно, встревожен.

— Это произошло не сегодня, — ответила я спокойно. — Ты голодный? Я могу сделать тебе омлет. Хочешь?

Спрашиваю, потому что не знаю, ужинал ли он, вообще. Не из беспокойства. Просто, уставший и голодный человек не способен решать сложные задачи. Это мне ещё бабушка объяснила.

На моей новой кухне готовить было одно удовольствие. Просторная рабочая зона. Отличная варочная панель. И маленький бонус, который я не заметила раньше — набор потрясающих ножей. Который лежал в выдвижном ящике рядом с мойкой. Я в них влюбилась буквально сразу, как взяла в руки. Хорошая сталь. Потрясающий баланс рукоятки. Сказка, а не рабочий инструмент.

— Было бы неплохо. Спасибо. Но что всё-таки случилось?

— Если коротко, — я говорила и готовила одновременно. Старая привычка. Если нервничаешь, надо занять руки. — Твой кузен знает, что Со Хён — мой сын. Он некоторое время назад пытался подружиться с моим ребёнком и внушить ему странные вещи. Например, что его отец — Пак Мин Хо, а я хочу самоубиться из-за того, что тот человек меня бросил. Не думаю, что он знает о твоём отцовстве, только мне и без этого страшно.

— А как ты узнала об этом? — Со Джун старался не показывать эмоций, но дураку было ясно — он надеется на то, что я ошиблась. Но, к сожалению, у него сегодня день плохих новостей.

— А вот тут кратко не получится. Ты же знаешь, что мы сегодня собирались в Пусан? Экскурсия по Национальному Университету. Там мы абсолютно случайно встретили твоего отца. Нет, он ничего не заподозрил. Просто, решил, что ему пора начинать носить очки. Со Хён расстроился. И захотел чуть больше узнать о человеке, из-за которого он не может ближе познакомиться с дедом, который ему очень понравился. Я не стала ничего скрывать. Показала фотографию.

— И Со Хён узнал Чон Су?

— Да, он узнал в нём человека, который долгое время — почти каждый день караулил его в парке недалеко от школы и постепенно втирался в доверие.

Со Джун потёр виски, морщась, словно мои слова вызвали у него жуткую мигрень:

— Но зачем ему это делать? Зачем?

— Я не знаю. Именно поэтому мне так страшно. Его действия, если и имеют логику, то она мне недоступна. Либо он строит интригу на десятилетия вперёд. Либо он болен. Одно, кстати, не исключает второе. Бредовые фабулы бывают разными. Но, в любом случае, этот человек собирался как-то использовать моего ребёнка в своих целях.

— Нашего ребёнка, — твёрдо сказал мужчина. — Это и мой сын, тоже. Так... дай мне минуту. Нужно сделать пару звонков. Один мой друг руководит охранным агентством.

Он вышел из кухни на пару минут, а когда вернулся, на столе его ждал омлет с соевым соусом и зеленью.

— С завтрашнего утра за Со Хёном будут следить два человека. Утром они сами представятся вам. Сможешь объяснить ему, почему в случае опасности ему нужно будет бежать к ним, а не от них или мне остаться?

— Не беспокойся, — жёстко отрезала я. — Справлюсь. Со Хён — умный мальчик и всё поймёт.

— Ты не хочешь, чтобы я остался на ночь, — отец моего ребёнка грустно усмехнулся и немного ослабил галстук, словно ему нечем было дышать.

— Это лишь всё усложнит. Нам не стоит привязываться друг к другу.

— Почему? — Со Джун крепко схватил мою руку и поймал мой взгляд, а меня словно кипятком окатило от его прикосновения. — У нас есть сын. Мы никогда не сможем снова стать чужими. Эти узы уже не разорвать.

— Нет никаких уз! — я попыталась вырваться, мужчина не дал. — Да, у нас есть общий ребёнок, но...

— Но ты думаешь, что я исчезну из ваших жизней? — проявил он неожиданную проницательность. — Почему? Юри, почему ты не веришь в меня?

— Потому что ты — обычный человек, — отвечаю тихо и стараясь высвободить свою ладонь из плена его пальцев. — Идеализация ведёт к разочарованиям. Поэтому я стараюсь смотреть на тебя, как на обычного человека. Давай начистоту. Необходимость прятаться и прятать от собственной семьи своего сына — это очень неприятная ситуация. Добавим к этому страх разоблачения. Ведь иметь тайную семью — это такой позор. Если окружающим станет известно о нас, на тебя обрушится целая волна осуждения. Тебя будут обсуждать все: друзья, знакомые, родственники, подчинённые. Не нужно говорить, что тебе плевать на мнение посторонних. Скандал сильно ударит по твоей жизни и карьере.