Только, на мой взгляд, поверхностная вовлеченность в жизнь ребенка и то, что делала мама Сон Дже — вещи разные.

Она, как дементор, высасывает из своего сына жизнь.

Сосредоточенностью, даже не на себе, а на своих страданиях о которых эта женщина может рассказывать часами и днями напролет, загружая ребёнка эмоциями, которые он не то, что переварить — осознать не в состоянии.

Запретом радоваться.

Прямым. Когда тебе внушают неизбежность наказания за радость: "Сейчас посмеёшься — потом плакать будешь" или "Ты улыбаешься, как дебил. На тебя посмотрят и подумают, что ты тупой".

Или косвенным. Когда внушают вину за хорошее настроение. Например, говоря: "Вот, ты радуешься, а мне плохо. Как тебе не стыдно? Ты неблагодарный. Я для тебя все сделала, ты же только о себе думаешь".

Вечным своим недовольством, раздражением и негативом, которые они изливают на своих близких

Дети не способны по-настоящему сопротивляться взрослому. А если вдруг начнут, не стоит забывать, что дементор всегда сильнее, особенно, когда впадает в нарциссическую ярость[12]. Потому что у ребёнка нет волшебной палочки и нужного заклинания наготове.

Но самое страшное не это. А то, что никакой любовью, принятием и жалостью невозможно заполнить бездонный колодец души такого родителя. Никогда эта мама не станет доброй и любящей. Она всегда будет отнимать радость, уверенность в себе и силы жить. Потому что ребенок для нее — это не отдельная личность, а всего лишь средство, нужное лишь до тех пор, пока выполняет свою роль помойного ведра для негативных эмоций или аксессуара, которому все завидуют.

Святое материнство — это глупый миф, который работает против таких детей, как Сон Дже. Потому что оставляет его наедине с монстром. А окружающие, которым не хочется вникать в жизнь чужих людей, ещё и пристыдить могут за то, что он всеми силами стремится сбежать из дома. Ведь проще сказать, что это мальчик какой-то не такой: избалованный, испорченный, эгоистичный, чем понять, что дома невозможно находиться из-за неадекватного поведения мамы.

Друг моего сына иногда засыпает в школе прямо на занятиях. Только учителя не склонны разбираться, почему так происходит. Им проще обвинить своего ученика в лени и неуважении. Простое и безопасное решение, чтобы обезопасить себя от необходимости вмешиваться. А если предположить, что мальчик не может отдыхать дома, потому что находится в постоянном стрессе, сидеть сложив лапки будет не так удобно.

Хотя, я веду себя не многим лучше этих людей. Тоже, отвожу глаза. Кормлю Сон Дже пиццей и пирожными. Но не делаю ничего, чтобы его мать не могла вести себя так, как она хочет. Потому что понимаю: если попробую что-нибудь предпринять, сделаю только хуже.

Усталая дама из социальной службы покрутит пальцем у виска, попросит не отнимать у нее время и приходить лишь когда у меня появятся доказательства жестокого обращения — множественные ушибы и переломы. А самому Сон Дже мать запретит дружить с моим сыном и приходить к нам. Станет ли этому малышу лучше, если у него не будет пиццы по субботам? Нет. Не станет.

— Не беспокойтесь, госпожа Ким, — говорю со всей доброжелательностью, которую усилием воли загоняю в свой голос. — Я всё понимаю. И ни за что никогда не стану утруждать вас.

— Ну, тогда пусть, — нехотя соглашается женщина. — Но знайте. Я это всё баловство не одобряю. Ребёнок должен расти в строгости, а не бегать к богатым друзьям, оставляя родную мать в одиночестве. Если всё разрешать, ничего путного из него не выйдет.

— Вы абсолютно правы! Я, тоже, придерживаюсь мнения, что ребёнку не стоит разрешать всё, — Это на самом деле так. Тут я не лгу. Только каждая из нас вкладывать в эти слова совершенно разные смыслы. Да, и назвать нас богатыми сложно. Мы живём, конечно, не за чертой бедности. Особенно, сейчас. Но, достаточно, скромно.

— Да? А мне сын говорил, что ваш ребенок постоянно угощает его пуноппанами[13]. Значит, лишние деньги у вас водятся. Вот, у меня денег на всякую ерунду нет.

Хочется с головой нырнуть в бассейн с горячей водой, чтобы смыть с себя грязь её слов.

Нет денег на пуноппан?

Слабо мне в это верится.

Юри в бытность свою официанткой жила хуже некуда, но находила возможность порадовать своего ребёнка. Впрочем, это очень удобно — маскировать жестокость строгим воспитанием.

— Я сама готовлю все сладости. Поэтому они выходят мне значительно дешевле. Не беспокойтесь, госпожа Ким. Это нас не стесняет. Но ваше беспокойство так приятно. Сразу видно, что вы — очень внимательный и ответственный человек.

— А чего мне беспокоиться? — фыркнула она. — Я чужие деньги не считаю. Хотите транжирить их налево и направо — дело ваше. Но моего сына приучать к такому не нужно. Привыкнет и что из него вырастет? Жалкий неудачник без денег и перспектив. Нет уж, я хочу иметь обеспеченную старость...

— Благодарю, что разрешили Сон Дже остаться у нас, — прервала я её разглагольствования. — Отдохните сегодня получше. Хорошего вам вечера.

— До свидания, — недовольно отозвалась женщина.

Я повесила трубку и глухо застонала. Говорила от силы пару минут, а устала так, будто целый день на кухне кастрюли таскала.

— Простите, что вам пришлось звонить моей маме, произнёс Сон Дже, заглядывая в мою комнату через щель между дверью и косяком.

— Нет, малыш, всё в порядке.

— На самом деле моя мама хорошая. Просто, я постоянно её расстраиваю. Но, если я стану хорошим, она будет меня любить.

Вряд ли можно стать достаточно хорошим для такого токсика, как мама Сон Дже. В лепёшку расшибись — не поможет. Но как это объяснить третьекласснику?

Я распахиваю дверь, опускаюсь на колени и обнимаю мальчика.

— Ты хороший, — стараюсь сказать ему самое главное. — Ты очень хороший. Ты добрый. Ты умный. Ты замечательный. Помни это. И никому не позволяй убедить себя в том, что ты плохой.

— Но маме же плохо. Она всегда говорит, что у других хорошие дети и только я, вот, такой.

— Сон Дже, некоторые несчастны сами по себе, а не потому что их окружают плохие люди. То, что рядом с тобой кто-то несчастен, не делает тебя плохим. А теперь пойдём на кухню. Мы будем учиться делать омлет с соевым соусом на ужин.

Омлет получился отличным. Нежным. С ярким насыщенным вкусом. Мальчики, которые готовили его под моим чутким руководством, светились от гордости. Как же! Они же сами приготовили такое сложное блюдо.

Потом мы ужинали. И пили чай с пирожными. После чего Со Хён и Сон Дже пошли играть в приставку, а я села за полезное чтение. Хотя, далеко не все назовут полезным чтением романтическую манхву "Мой папа против этого брака".

Но, на мой взгляд, это лучшее пособие для родителей. Оно удивительным образом раскрывает историю любви и самых благих намерений, которые превращают романтическую комедию в триллер, потому что в этом многоугольнике отношений случился тотальный неконтакт всех со всеми.

Летиция — главная героиня любит своего отца — герцога Эмельена и своего жениха — принца Максимилиана, но не может решиться на серьезный разговор хоть с одним из них и старательно копит недопонимания.

Герцог Эмильен обожает дочь. Но из желания уберечь её, старательно скрывает семейные тайны. Поэтому сознательно отдаляется и от Летиции, и от Максимилиана, которого полжизни воспитывал.

Максимилиан и рад бы поговорить хоть с невестой, хоть с бывшим наставником, но ему некогда. Он от наемных убийц чуть ли не в каждой главе отбивается. Потому что он сын первой императрицы, которая умерла двадцать лет назад. А сторонники второй жены императора хотят видеть на троне не его, а его сестру.

Кларисса — та самая младшая сестра Максимилиана, настроенная своей матерью против брата, ведёт себя крайне враждебно по отношению к Летиции и своему брату.