Я степенно кивнула. У кардиоторакального хирурга, действительно, есть все шансы понравиться Со Хёну.

— Внук, эта особа вертит тобой, как хочет! Хотя, мы можем выйти в суд и определить место жительства мальчика с тобой. Что может дать ребенку незамужняя мать, а что наша семья?

И сказанное меня настолько разозлило, что у семьи Тен были все шансы лишиться не своего патриарха.

Он что всё ещё в середине двадцатого века живёт? Какой же суд отдаст ребёнка отцу, который, даже, не вписан в свидетельство о рождении? Добровольно я вписывать туда Со Джуна отказалась. Сказала, что пока Чон Су на свободе, об этом не может быть и речи. А через суд — это долго, дорого и бесперспективно. Потому что ребёнок папу знает всего полгода, а с мамой прожил всю свою жизнь.

Но когда я набирала в лёгкие воздух, чтобы предложить старому дураку пойти вон, из своей комнаты выскочил Со Хён, выдавая то, что шпионом ему не стать. Ни сдержанности, ни хладнокровия. И со словами: "Никто не заберёт у меня маму" прицельно метнул в старика стакан.

А глазомер у мелкого работает. Попал он прямо в грудь прадедушки. После чего стакан упал на пол и разлетелся сотней осколков.

Кто бы знал, как я ненавижу убирать разбитую посуду. Казалось бы, всё убрал. И не один раз. Но через неделю, когда ты уже забудешь о разбитом стакане, тебе в ногу обязательно вопьётся чудом ускользнувший от пылесоса острый кусочек стекла.

— Не обращай внимания, дорогой, — говорю громко, но спокойно, чувствуя, как теплые объятия Со Джуна превратились в фиксирующий захват. Видимо, чтобы у меня не было начистить морду одному конкретному старикашке. — У твоего прадедушки деменция. Со Хён, ты знаешь, что такое деменция?

— Нет, — растерянно отзывается ребёнок, который только что был готов с боем отстаивать своё право остаться с мамой, а ему про какую-то деменцию рассказывают.

— Это тяжёлая болезнь из-за которой мозг начинает плохо работать. Человек сначала забывает имена и даты, теряет вещи, но еще способен жить в обществе. Потом забывает, как его зовут, сколько ему лет, даже, как пользоваться туалетом. Иногда больной начинает говорить странные и глупые вещи. К этому нужно относиться с добротой и пониманием.

— У меня нет деменции! — дурниной орёт старик.

— Иногда человек может осознавать свою болезнь, — невозмутимо продолжаю я лекцию. — Иногда он её отрицает. И это является признаком, что дело совсем плохо. К сожалению, деменцию невозможно вылечить. Я понимаю, что ты не знал о болезни прадедушки и очень испугался. Поэтому никто не станет тебя ругать. Но тебе нужно извиниться. Ведь этот человек не виноват в том, что болезнь забрала у него способность понимать о чём он говорит.

— Я не болен! — старика затрясло от ярости, и он вскочил на ноги.

— Конечно-конечно, — успокаивающе закивала я, а потом снова повернулась к сыну и продолжила. — Людям с деменцией вредно нервничать. Им от этого хуже становится.

— Понял, — кивнул мне Со Хён. Потом повернулся к родственнику, сделал поклон и очень вежливо произнёс. — Уважаемый прадедушка, простите меня. Я не знал, что вы болеете и не хотел вас обижать. Пожалуйста, не нервничайте. Хотите, я принесу вам воды? Если вы устали, можете пойти в мою комнату и отдохнуть.

— Я абсолютно здоров! — твёрдо заявил ребёнку прадедушка.

Но добился этим обратного эффекта. Ребёнок преисполнился сочувствием и пообещал:

— Я, когда вырасту и стану врачом, обязательно вас вылечу.

— Отец, — с какой-то, даже, жалостью произнёс Тен Ён Дже. — Прошлому не стоит затевать войну с будущим. Потому что будущее всегда сильнее.

Старик насупился и отвернулся. Святая наивность. Решил наказать присутствующих игнором и молчанием.

Нет, может быть, на кого-то это и подействует. Но не младшеклассника, который тебя видит впервые в жизни и искренне уверен, что ты болен на голову.

Со Хён ожидаемо сразу же переключил своё внимание на новое действующее лицо в этой комедии абсурда.

— Здравствуй, Со Хён, — произнёс мужчина очень ласково. — Я — твой дедушка.

— Знаю, — ответил мальчик, улыбаясь. — Мне папа показывал ваши фотографии. И рассказывал про вас. Поэтому я вас в парке сразу узнал. А можно я приеду к вам в гости?

— Конечно, — ответил дедушка. — Мы будем очень рады. В нашем доме несколько комнат для гостей. Ты сможешь выбрать любую.

— В гости на работу, — выдал важное уточнение мой сын.

Со Джун закатил глаза. А я пожала плечами. Ну, это же было совершенно очевидно, что он не дома хочет у них побывать, а на работе. Что дома может быть интересного? Большой телевизор? Дорогой ковёр? Модная картина? Обеденный стол на два десятка персон? То ли дело настоящая больница с настоящими врачами, настоящим оборудованием и настоящими пациентами.

— Я должен поехать домой, — говорит Со Джун, наконец, высвобождая меня из объятий. — Нужно поговорить с дядей и тётей. Подготовить пресс-конференцию. И, если получится, убедить Чон Су сотрудничать со следствием. Я все понимаю, но он остаётся моим братом, с которым я играл в детстве. Для меня важно, чтобы он осознал, что натворил и раскаялся.

— Когда мне нужно будет приехать в полицию для дачи показаний?

— Тебе не обязательно... — произносит он с болезненной гримасой. — Вспоминать всё это. Чон Су и исполнителям грозит пожизненное. Даже, с учётом содействия следствию и чистосердечного раскаяния.

— И что? Это повод не давать показания? Другим пострадавшим, тоже, позволят не вспоминать о произошедшем? Я приеду туда завтра после работы. Не беспокойся за нас. Иди и делай то, что нужно.

Когда гости ушли, я поделилась с Со Хёном своим желаниям купить ему котёнка. И оказалось, что у моего сына всё-таки есть кнопка переключения настроения. Все невзгоды и тревоги растаяли, буквально, за секунду. Как снежинка на горячей ладони.

От визга счастья у меня уши заложило. Мелкий потом неделю только и говорил, что о котёнке. Но, к чести его, Со Хён с покупкой не торопился, решив для начала подготовить все необходимое для будущего питомца. Скупить половину зоомагазина, например.

С породой мой ребёнок, тоже, определиться не мог никак. Бирманская кошка восхищала его нежной красотой. Курильский бобтейл был похож характером на собаку. А ещё же были шотландская вислоухая с милой мордочкой. И корейский короткошёрстный кот.

Отсутствия отца на этой неделе Со Хён и не заметил, поглощённый подготовкой дома к появлению питомца. А когда папа всё-таки появился, ребёнок лишь объявил ему, что у нас скоро будет пушистый малыш и побежал смотреть документальный фильм про котов.

Не могу сказать, что последующие недели были для меня какими-то особенно болезненными. Да, конечно, воспоминания Юри о событиях тех дней — не сахарный леденец, но в том-то и дело, что это её воспоминания, а не мои.

Однако, оказавшись в теле Юри после наших смертей, я приняла её прошлое. Её ребёнка. Её жизнь. И её право на восстановление справедливости. Люди, что разрушили жизнь неплохой, в общем, девчонки, должны были ответить за содеянное.

В прессе развернулась целая буря, но нас с сыном она не особо касалась. Так... несколько раз возле нашего дома покрутилась парочка, даже, не журналистов, а очень студентов-стажёров. Короче, без фанатизма.

Со Хён и Сон Дже пошли на день рождения к однокласснице. А перед этим мы готовили Карпатку[21] с заварным кремом. Десерт этот был здесь совершеннейшей экзотикой. Но готовился легко.

Судя же по мальчишкам, которые ранее с удовольствием уплетали эклеры с таким же кремом, тортик должен был привести именинницу в восторг. На случай, если Карпатка окажется ей не по вкусу, имелись ещё и черничные маффины.

Сейчас дома я была одна.

Девочки в тонких не по погоде куртках выглядели до того жалко, а на улице было так холодно, что я их в дом позвала и горячим чаем напоила. Потом честно рассказала, что, вообще, ничего не помню о самом преступлении, так как мне подлили снотворное.