— Госпожа Тен, я так понимаю, что вы являетесь основным воспитателем, хотя ваш муж старается быть вовлечённым. Мальчики рассказали, что вы никогда их не ругаете. А что вы делаете чтобы заставить послушания и добиться дисциплины?

— Ничего, — отвечаю без надежды получить понимание. — Я ничего не делаю, чтобы заставить или добиться. Предпочитаю мягкие методы и доверительные отношения с детьми. Насилие порождает сопротивление. Я разговариваю, объясняю, стараюсь мотивировать, чтобы они сами захотели что-то сделать. Не нужно путать это с безразличием или отсутствием воспитания, как такового. Мне важно сохранить психическое здоровье детей. А насильственные методы воспитания плохо справляются с этой задачей.

— Какая интересная позиция, — покивал мужчина. — Дети сказали, что вы добрая, но строгая. Как вы думаете, что это значит?

— Что я последовательна, понятна и предсказуема. Мультики разрешены после выполнения домашних заданий, сладости — после основного приёма пищи. Гулять можно лишь выполнив обязанности по дому. Мальчики сами поддерживают чистоту в своих комнатах. Заправляют постели. Вытирают пыль. Относят одежду в стирку, а чистые вещи забирают раскладывают по шкафам. А если они этого не делают, то гулять не идут. Обязательность правил не определяется моим настроением.

— И вам их не жалко? Наверное, даже что-то не сделав, они просят вас разрешить им гулять?

— Такая жалость не принесёт никому пользы, — отвечаю сухо. — Я никогда не требую от детей выполнения непосильных задач. Они заранее знают о том, чего я от них хочу и таким образом учатся планировать своё время.

— Понятно, — мужчина поправил очки и решил сменить тему. —Если вдруг дети поссорятся или подерутся, чью сторону вы примете?

А почему нужно обязательно принимать стороны?

— Если зашёл разговор об этом, то следует разделять мелкие бытовые размолвки, на которые не стоит обращать внимание взрослым. Иначе дети никогда не научатся самостоятельно разрешать конфликты. Вмешательство требуется только если речь идёт о серьёзной ссоре. Я постараюсь выслушать обоих и помирить их. Если один из них, и неважно кто, будет неправ, моей целью будет мягко донести это до него эту информацию.

— Это очень зрелый подход, хотя вы ещё так молоды. Скажите, а почему Сон Дже нужно оставить именно в вашей семье? Почему бы не найти ему профессиональную приемную семью — людей, которые знают, как общаться с травмированными детьми?

— Ему тут хорошо. Я думаю, что Сон Дже будет лучше остаться в привычной среде среди людей, которым он доверяет. Плюс, ему не придётся менять школу. Вся эта ситуация, в любом случае, будет для него травматичной. Ведь мальчик, несмотря на полное пренебрежение к нему родителей, любит их. Но если можно свести стресс к минимуму, нужно попытаться сделать это.

Мужчина снова покивал и сказал, что он не видит причин забирать нашего подопечного до решения суда, чтобы не пугать ребёнка. И сказал, что нас и биологических родителей пригласят на заседание.

Это была ещё не победа, а маленький шаг к ней. Правда, на то чтобы радоваться сил у меня не было.

Семейство Тен, получив карт-бланш в виде гражданской регистрации брака стало готовиться к свадебной церемонии. Я дистанцировались от этого, как могла. Ну, потому что не имела желания устраивать пир на весь мир. Мне глубоко безразлично, как будет оформлен наш свадебный зал, какую поставят музыку. Единственное, что вызывало у меня интерес — это меню и модель свадебного платья. Благо, мама и тётя Со Джуна с удовольствием взяли на себя остальные приготовления.

Как же я хочу, чтобы всё это поскорее закончилось.

Как же я хочу, просто, спокойно жить.

— Дети, собирайтесь. Вас приглашают в гости с ночёвкой свёкры Джемин, — мальчики особого энтузиазма не проявили, но мой пока ещё не совсем муж умеет находить подход к каждому. — Мама Иль Сона — анестезиолог. Папа преподаёт астрономию в институте. А ещё у них дома живёт лабрадор.

И всё. Мелких, как ветром сдуло.

Потому как лабрадор — это аргумент сам по себе, без учёта нежной любви Со Хёна к медицине, а Сон Дже к астрономии.

— Завезём детей и поедем на свидание, — шепнул мне на ушко мужчина.

— А это удобно? Оставлять мальчиков так надолго с семьёй Ан?

— Они давно хотели познакомиться с ними поближе. Не беспокойся. И тоже иди собираться. Тебе нужно развеяться. Мне кажется, ты временами немного зацикливаешься на роли идеальной мамы и забываешь о себе. Это неправильно. Тебе нужно, просто, отдыхать, развлекаться, гулять, есть вкусную еду. И делать это без оглядки на детей.

И вечером, когда мы в обнимку лежали на постели, я поняла, что Со Джун был прав.

Этот вечер помог мне кое-что осознать. Отдых с детьми — это для меня не отдых. Иногда я хочу пойти в ресторан и выпить бокал вина. Терпеть не могу, когда люди напиваются до потери человеческого состояния, но, когда на меня смотрят дети, я не могу себе позволить ни глотка алкоголя. Потому что должна подавать правильный пример.

Иногда я хочу пойти в кино, чтобы посмотреть черную комедию. Мне надоедают семейные фильмы про ребят и зверят.

Я хочу идти по улице, держась за руки и любоваться звёздами.

Я, в конце концов, хочу заняться сексом, не задумываясь о том, точно ли дети крепко спят и боясь громко дышать. Нет, необходимость вести себя тихо нам не слишком мешает жить. Мы с Со Джуном — не любители безудержных стонов, но всё же.

— Надо будет повторять такое "свидание" хотя бы раз в месяц, — словно бы прочитал мои мысли Со Джун. — Я люблю мальчиков, но мне хочется больше времени проводить вдвоём. Для меня важно быть не только примерным отцом, но и хорошим мужем.

— Поддерживаю, — говорю, прижимаясь щекой к его прохладному плечу.

— Кстати, ты была права, — со вздохом произнёс мужчина. — Я сейчас не готов к ещё одному ребёнку. К младенцу. Речь не о Сон Дже.

— А что так? — приподнимаясь, чтобы заглянуть Со Джуну в глаза. Наблюдаю, как он мучительно краснеет.

— Ну, я подумал, что если с двумя совсем уже взрослыми детьми, которые не нуждаются в нас двадцать четыре на семь, нам так сложно найти время, чтобы побыть вдвоём, то с младенцем легче не станет. К тому же, если у Со Хёна уже есть один брат, можно не торопиться?

— Разумно, — согласилась я, возвращая голову ему на плечо. Как же я его люблю. За эту способность признавать ошибки и меняться. У меня так не получается. Я жутко упрямая.

Не зря в детстве меня называли "Юляшка-барашка". И совсем не за пушистые рыжие косы, а за упертость, которую дед дипломатично называл "несгибаемой и последовательной жизненной позицией".

Ждать заседания пришлось почти месяц. Родители Сон Дже в суд не явились. Это было ожидаемо, но всё равно оставило горький привкус на губах.

Я, наверное, до последнего надеялась, что они одумаются. Со Джун говорит, что всё к лучшему. Что если Сон Дже не услышит лживых обещаний, он не будет ничего ждать и сможет начать новую жизнь без оглядки на прошлое.

Перед заседанием судья решила пообщаться с мальчиками наедине у себя в кабинете. Наверное, в этом был смысл. Потому что в их возрасте врать по отдельности дети уже умеют, а делать это слаженно — ещё нет.

Со Хён мне потом шепнул, что ни о чём таком их не спрашивали. Немного об учёбе, немного о том, как они проводят свободное время. Они рассказали о том, что на выходных готовят со мной что-то интересное, посещают хагвон. Со Джун всё-таки уговорил меня в новом учебном году добавить в расписание мальчиков один доп. Сошлись на конном спорте. Детям нужна активность и свежий воздух, а не ещё одна математика. Тут я стояла насмерть.

— Ой, а ещё судья спросил, что происходит, когда мы ссоримся. Я сказал, что тогда Соми идёт спать в вашу с папой спальню. И тогда спорить нам становится не о чем.

Тут, действительно, неразрешимый конфликт интересов. Потому что наш бедный пушистик не может выбирать. Она любит всех и хочет спать со всеми одновременно или с тем, кто её в свою комнату утащил первым. Так что приходится устанавливать строгую очерёдность.