Я кивнула. Есть тут такая культурная фишка. Приемлемой разницей в возрасте является пять-семь лет. Ну, может быть лет десять, если речь о людях совсем уж старшего возраста. Если же влюбленные выходят за негласные рамки, это вызывает море осуждения. Хотя, казалось бы, кому какое дело?

Тем временем Соль продолжила:

— С ним, даже, отъявленные золотоискательницы не связываются. Так может осадить, что неделю будешь отходить. Главное, всё спокойным вежливым тоном. Не подкопаешься. С ним на свидания вслепую уже лет пять никто не ходит. Потому что результат всегда один. Ему никто не нравится. Хотя господин и госпожа Тен давно мечтают о внуках от старшего сына. Хотя, наверное, от Джемин они скорее появятся.

— А его родители чем занимаются? — проявляю любопытство. Интересно же.

— Отец руководит университетской больницей в Пусане. А мама работает там же детским кардиологом. Раньше жили в Сеуле, но пару лет назад господин Тен получил эту должность, и они переехали.

Понятно, откуда у моего сына тяга к медицине. Хотя, такое объяснение, более чем, притянуто за уши. Ну, не передаются такое по наследству. А появление династий врачей, учителей, актёров или спортсменов происходит не только, и не столько из природной склонности разных поколений одной семьи. Скорее, срабатывают иные факторы. Влияние окружения: ценности и традиции, когда от подрастающего поколения ждут продолжения дела, избранного родителями. Плюсом идёт экономическая стабильность и страх неизвестности, когда позитивный пример старших, которые неплохо живут заставляют потомков идти по проторённой дорожке. Но у моего ребенка случилась безумная любовь к медицине, потому что так решил колдун, то есть автор. Убила бы эту графоманку, чья фантазия сдохла после восхвалении идеальной главной героини.

Я же была преисполнена решимости вывести Со Хёна из роли пешки чужого романа. Он не станет очередным злодеем-неудачником лишь для того, чтобы на его жалком фоне главный герой смотрелся выигрышнее.

Поэтому поработаю в Сеуле какое-то время, а потом мы растворимся в закате, чтобы написать свою собственную историю где-нибудь подальше от столицы и золотой молодёжи в лице Чхве Арин и предназначенного ей судьбой Пак Джи Мина.

Сделать это проще будет вдвоём. Без такого непредсказуемого довеска, как отец моего ребёнка.

Проблема же заключалась в том, что мы стали слишком часто встречаться. Случайно, разумеется. Я свиданий с ним всячески старалась избежать. А он, как назло, мелькал то тут, то там. Короче, жизнь моя превратилась в хождение по минному полю.

Апофеоз этой нервотрёпки произошёл в торговом центре. Со Хён начав, наконец, нормально питаться, стал расти, как на дрожжах. За полтора месяца каникул его приличные брюки превратились в бриджи, а рукав, долженствующий закрывать запястье сейчас назывался "три четверти". В школу же нужно приходить в опрятном виде. Чтобы не вызывать неудовольствия учителей и насмешек одноклассников. Вот у нас и появилась необходимость посетить торговый центр.

Тен Со Джун выходил из павильона с дорогими брендовые часами, направляясь к стеллажам с не менее дорогой с ювелиркой. Он, словно, почувствовав мой взгляд, обернулся. Но мне удалось спрятаться за манекеном в черном кружевном платье. Сын странно на меня посмотрел, но ничего не сказал.

Мы с сыном быстро справились с покупками и собрались было домой, но моему ребёнку приспичило посетить уборную. Пришлось отпустить его туда. Ну, не идти же с ним. Взрослый мальчик — должен сам справиться с сантехникой.

Встала у стеночки возле двери в кабинет для мужчин и начала читать рецепт жареного медового печенья, довольно популярного среди местных. Я такого делать ещё не умела, но была полна решимости научиться. Поэтому, наверное, не заметила, как мимо меня прошёл высокий мужчина в синем костюме.

А через несколько минут он вышел из уборной вместе с моим сыном, очень внимательно рассматривая меня.

— Нам нужно поговорить, — произнёс он, старательно гася в голосе любые эмоции.

— Прошу прощения, — я постаралась я изобразить вежливое непонимание того, что мы можем обсуждать с этим "совершенно незнакомым мне человеком".

Любовник Юри расстегнул застёжку дорогих часов, снял их и продемонстрировал мне запястье, на котором красовалась причудливой формы родимое пятно. Такое же, как и у моего сына.

— Не нужно называть это совпадением. В вашем ребёнке слишком явственно прослеживаются очень знакомые мне черты. И я бы хотел знать, кто его отец. Но этот разговор лучше продолжить в более спокойном месте. Может быть в ресторане на пятом этаже? Там подают отменную говядину и очень вкусное мороженое.

— Мой папа умер, — влез в разговор взрослых ребёнок. — И я не хочу сейчас мороженое.

— В таком случае, мы обсудим и данное трагическое событие, — холодно улыбнулся мужчина, подхватывая меня под локоток.

Нет, ну на что он рассчитывает? Что я буду говорить в присутствии ребенка? Только идиот может решить, что маленький любопытный мальчик не станет вслушиваться в каждое слово. А мне это не нужно. Я для чего столько сил вкладываю в то, чтобы у моего сына была стабильная и спокойная жизнь? Чтобы этот героический отец, который давным-давно скрылся в закате пришёл и всё испортил?

— Вы ошибаетесь, — шиплю сквозь зубы, высвобождая руку из стального захвата. — И нам нечего обсуждать. В мире полно похожих друг на друга людей.

— Это Тен Чон Су — солист группы "Vibe"?

— Конечно же нет, — отвечаю резко. Слишком резко, чтобы не вызвать подозрений. Но и оставаться спокойной не получается. Потому что именно Тен Чон Су был человеком, который организовал изнасилование Юри. Он тогда не был ещё айдолом, а являлся лишь трейни — стажером, готовящимся дебютировать, как певец, и понимал, что не может, даже, надеяться на благосклонность обожаемой им Ли Акеми.

— Нет, — говорит Со Хён. — Моего отца зовут не так.

— Но вы же не откажетесь побеседовать, — давит своей волей мужчина. Однако, поймав мой обеспокоенный взгляд, направленный на ребёнка, смягчает свою просьбу. — За чашечкой кофе пока ваш сын поиграет в детской комнате. Там есть надувной батут, бассейн с шариками и лабиринт.

— Я не маленький, — не соглашается мой сын, которому взрослые разговоры интереснее детских забав. Но куда ему тягаться с матёрым хищником, способному продать зимой снег жителю северных регионов?

— А что тебе нравится?

Первый шаг всех успешных продажников — выявление потребностей. И если ты не хочешь, чтобы тебе всучили что-нибудь дорогое и не слишком нужное, лучшая стратегия сказать: "Ничего. До свидания". Конечно, есть более эксцентричные ответы вроде: "Я по религиозным соображениям не могу говорить с вами. Вы хотите, чтобы я попала в ад за разговор с вами? Всего хорошего". Главное тут не вступать ни в какой диалог. К сожалению, Со Хён этого не знал и поэтому попался. Нужно будет дома рассказать ему, как его подловили.

— Я люблю книги про медицину. Хочу стать врачом.

— Одну минуту, — произнёс Тен Со Джун, бросая в трубку: "Я на третьем этаже возле лифта". — Сейчас к нам подойдёт мой секретарь. Он отведёт тебя в книжный магазин на пятом этаже. У тебя будет ровно час для того, чтобы выбрать три самые интересные книги. Смотреть нужно не на цену, а на содержание.

— Подарки от незнакомцев брать нельзя, — проявил твердость мой сын.

— Нельзя, — согласился мужчина. — Если ты один. Даже, если тебя уверяют, что твои родители знают и не против. Но если мама сама тебе разрешит, то можно. А мама же разрешит?

Я киваю. Уж лучше так, чем щекотливый разговор при ребёнке. И думаю, что бы такое соврать, чтобы этот человек снова исчез из моей жизни, как сделал это с Юри девять лет назад.

Я чувствовала себя малолетней преступницей под суровым взором умудрённого годами прокурора.

Ненавижу, когда на меня так смотрят, да ещё и молчат. Но он, казалось, не замечал моего недовольства. Этот человек с самым невозмутимым видом ждал, когда нам принесут заказ. Правда, перед этим галантно спросил, может ли он сам выбрать из меню то, что мне должно понравиться. Я пожала плечами. В конце концов, кто платит, тот и заказывает музыку или в данном случае, обед.